Георгий Зотов – Тиргартен (страница 17)
Рауфф застыл, как лягушка в анабиозе.
Женщина была в пятнистом, оранжевого цвета трико, и казалось, присела в книксене. Черты лица в темноте казались неразличимыми, и сперва Альберту почудилось – перед ним существо из зловещих легенд, плотоядно улыбающееся огромным красным ртом. Голову создания украшали
У рогатой дамы было перерезано горло. До позвонков, от уха до уха.
Часть вторая
Jagdgründe[39]
Когда хотят сделать людей добрыми и мудрыми, терпимыми и благородными, то неизбежно приходят к желанию убить их всех.
Глава 1
Бег
Нет, ну ничего себе. Ищейки «крипо» взяли и решили, что они здесь самые умные. Это, признаться, и моя персональная ошибка. Я недооценил германский характер. Мне казалось, для очередного охотничьего сезона выбрано дивное время – когда рушится гигантская империя (а я такое уже наблюдал), всегда царит полный хаос. Но вот не следовало забывать о существовании статистической погрешности. На весь рейх, как выяснилось, обязательно отыщется пара (или даже больше) сумасшедших полицейских. Вместо того чтобы геройски погибнуть за фюрера или спасать свою шкуру, убежав в баварские Альпы (как вот-вот поступят главные чиновники Германии), они вздумали ловить охотника. Напрасно. Я, может быть (стыдно признаваться), в этом вопросе перехвалил себя, предался самонадеянности, но и «крипо» потрясает стилем своей мысли. Вот пришли они сюда, организовали засаду и так запросто взяли меня голыми руками. Или вообще, пользуясь обстановкой, застрелили втихую без суда и следствия, ага.
Ну да, конечно. Помечтайте, уроды.
Правда, одна вещь им удалась – настроение мне они испортили. И сейчас, поверьте, я очень злой. Я готовился к охоте на Бэмби давно. Мультфильм весьма популярен, «золотые фазаны» и крупные бизнесмены достают плёнки для своих детей по знакомству, за крупные взятки: лента про трогательного оленёнка появилась на экранах США 13 августа 1942 года, когда рейх уже находился в состоянии войны с Америкой, и чиновники объявили продукцию Диснея образчиком «отвратительного еврейского искусства». Имеется кругленькая сумма – прикупите ещё кинопроектор и наслаждайтесь. В рейхе можно всё достать – были бы деньги, и пусть мне кто-то расскажет легенду про честных работников фюрера. Так вот, я готовился конкретно к Бэмби целый месяц. Присмотрел замечательную породистую дичь – двадцать лет, худенькая (хотя сейчас все немцы недоедают, если исключить Геринга с его объёмами), светленькая, ножками своими идёт – как копытцами переступает… настоящий оленёнок, пугливая лань. Я ночами представлял, как она с криками помчится от меня через лес. Заранее привёз французское трико великолепного качества, бережливо хранил в подвале… Иногда доставал, с улыбкой поглаживал материю. Рога купить особого труда не составило, но тем не менее. И вот представьте, я всё чудеснейшим образом распланировал. Особь намечена, костюм для неё сшит, украшения приготовлены. Берлин пылает. Я являюсь в Тиргартен на превосходную (как мне казалось) охоту, предвкушая экстаз и гонку по ночной чаще. Вот даже взял с собой загонщика, в лучших традициях прусских курфюрстов, – пусть тупое животное хоть физически помогает, если не способен думать головой. Дебил.
И за какой-то час все планы полетели к чёрту.
Мы усыпили дичь. Продержали её несколько часов в подвале, пока не пришла в себя (мне не нужно, чтобы особь тащилась, как сонная муха по стеклу). Отвезли по нужному адресу – на мой пропуск патруль едва посмотрел, кажется, они уже выполняют работу чисто формально, там один жандарм стоял с контузией, а другой дремал на ходу. Выпустили особь. Припугнули ножами, чтобы бежала быстрее. Затем я двинулся к центру Тиргартена, а помощник заранее зашёл с севера – кстати, оттуда хорошо слышны звуки наступления русских. Всё по плану. Я ищу в проблесках луны силуэт с оленьими рогами, сжимая охотничий нож. Бегу, легко перемещая тело: в такие моменты я сам хищник, жаждущий вцепиться зубами в глотку, в душе не остаётся ничего человеческого. Особь весьма ожидаемо и отчаянно визжит, но с небес льётся обожаемый мной дождь – в шуме листвы и воды, низвергающейся сверху, её шансы ничтожны. Я в чёрном эсэсовском плаще, славная маскировка. Помощник кричит: «Иди сюда, сучка, я здесь!» – и она вот-вот свернёт ко мне. А я уж её жду… мою миленькую. Зачастую особи непредсказуемы. Вот и сейчас – дичь, жутко визжа, ломится не ко мне напрямую, а куда-то вбок. Я спокоен, всё нормально… И тут – неприятный сюрприз. Буквально в десятке шагов от меня проходят два человека – один седой, другой помоложе, оба в чёрной форме, с автоматами на изготовку. Крутят головами, переговариваются. Особь верещит, они поворачиваются – и бегом на голос.
Ого. А дичь-то у нас сегодня, кажется, я.
Я узнал седого. Да-да. Его фотографию я не забуду, точно. Как зовут, спросите? Неважно. Тут не до сантиментов. Боже, видел позавчера сон плохой – не внял. Дурак. Просто так подобные вещи не снятся – будто я сам от кого-то убегаю через лес. Винтовка «Маузер» со снайперским прицелом (иногда беру её с собой на всякий случай, с дичью разные инциденты случаются) – в багажнике машины, понадеялся на помощь слуги. Зря. Подручного не дозовёшься, да он и не поможет толком, благо болван. А вот дичь упускать нельзя. Проклинаю свою беспечность. Была бы сейчас винтовка под рукой – сразу уложил бы этих двоих на месте, они и не пикнут, уж что-что, а стрелять я умею. Хоть и предпочитаю нож, попаду дичи в глаз с расстояния в триста метров… Качество, каковым обязан обладать любой охотник. Я смотрю им вслед, колеблюсь, как поступить, а ведь время-то непростительно дорого.
И… здесь-то оказывается – сюрпризы лишь начались.
Я слышу шуршание листвы и во мгновение ока ложусь на землю. Вовремя. Едва не коснувшись моей руки (ещё чуть-чуть, и наступил бы), мимо проходит рослый блондин. При свете луны отливает серебром в петлице ромбик шарфюрера. Я открываю рот, словно дурочка деревенская. Смотрю, как тот удаляется – быстро, но тихо, опытный… Тоже стопроцентно из охотников, только дичь у него иная. Ага. Похоже – он вовсе не вместе с чёрными мундирами: если прочёсывают лес, обычно идут цепью, а не друг за другом. Однако, ну я и влип. Вот к чему приводит самолюбование, хороший урок на будущее. Что ж, сейчас выполню то, зачем сюда пришёл. Они бредут вслепую, а я тут – как рыба в воде, «проплыл» Тиргартен вдоль и поперёк. Пара мгновений уходит на сомнения – не догнать ли блондинчика, не кинуться ли на него с ножом… Но парень профессионал, и связываться с ним, имея в руках одно лишь лезвие, нет большого желания. Дождь кончился, шум затих. Я бросаюсь на звук вопля, но не напролом, как движутся эти трое, а сзади. Судя по всему, охота приблизилась к концу. «Бэмби» обессилела и охрипла. Неудачный выбор. Вот в такие моменты чисто по-человечески обидно – столько денег, времени и сил затратил, а на выходе – тьфу. Я нахожу её возле одной из беседок, прямо у ручья, – сидит на земле в изорванном пятнистом костюмчике и пускает сопли. Мне становится стыдно: столько присматривался, а выбрал такую никчёмную дуру – даже рога не попыталась снять… правда, просто так они и не оторвутся (хоть тут помощник сработал на славу), но уж могла бы и попробовать. Налетаю сзади, быстро дёргаю голову назад, лезвие с хрустом входит в горло до самых позвонков – режется, как надо. Брызжет алая струя. Поспешно подставляю флягу, кое-как наполняю и сию же секунду назад – быстро-быстро-быстро. Обхожу дугой лес, по проверенному пути отступаю к машине… Голову не забрал, это раздражает. Печально, теперь я ещё и без трофеев остался. Ну, может, и успею вернуться. Сейчас повеселимся.
Добравшись до автомобиля, открываю багажник. Достаю замотанный в полотенца «Маузер». Проверяю магазин. Так, заряжено, плюс ещё одна обойма. Десять патронов, должно хватить. Чувствую прилив бешеной радости. Почему? О, да не так уж всё плохо, зря расстроился. Новая фаза охоты, господа! Оленёнок мёртв, зато в чаще бродят три мощных хищника. Проделываю тот же путь обратно через парк – и в темноте вижу вспышки выстрелов. Ощущение, что я схожу с ума. Хм. Они стреляют друг в друга? Или в моего подручного? Да, скорее всего, животное решило поиграть в супергероя. У него-то с собой старый карабин, австрийский «Манлихер» – больше для острастки, нежели для реальной надобности. Выстрелы учащаются, палят во все стороны. Я различаю – парабеллум, тявканье вальтера, словно кузнечик, стрекочет «эмпэ сорок», в просторечии называемый шмайссером. Пригибаюсь. Если началась беспорядочная пальба, в сумраке мне несдобровать: шальная пуля – вещь вредная. Пора ликвидировать наиболее опасных персонажей. Я залегаю в кустах. Смотрю в оптический прицел. Отлично. Вот эти двое, которые попались на глаза посреди парка. Кого выбрать? Старший – опытнее, он руководитель и мозг расследования. Грех упускать шанс. Но сейчас мы не в кабинете «крипо», а в ночном лесу. У седого, согласно досье, только один глаз и плохо действует левая рука. Молодой – лучше двигается, медленнее устаёт, в полевых условиях он главный противник. По виду – прекрасный исполнитель (а не придурок, как у меня), фронтовик: он сразу отреагирует на мой выстрел. Я же постараюсь застигнуть обоих врасплох. Судя по всему, люди в чёрном ведут огонь вслепую, целясь по вспышкам ружейного огня. Патроны экономят, тщательно целятся. Равнодушно смотрю в перекрестье прицела. Выбор сделан.