Георгий Зотов – Сыщики преисподней (страница 55)

– Мне не в чем признаваться, – развел офицер руками. – Жаль, но вы ошибаетесь.

Калашников безразлично кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

– Тогда собирайтесь.

– Конечно, – согласился Антропов. – Вы позволите мне собрать вещи?

– Только побыстрее, – Алексей встал и выглянул за дверь. – Джованни, проводи его.

Проходя по коридору, генсек поймал взгляд Есенина – обалдевший, не верящий. Вот так-то, поэтишка. А ты и не догадывался, с кем за бутылкой водки лясы точил. Он улыбнулся.

Здоровенный охранник из Учреждения, по виду настоящий итальянский мафиози, распахнул дверь в его кабинет и зашел туда вместе с ним. Калашников остался у комнаты допроса, о чем-то на повышенных тонах объясняясь с рыжим унтером, который недавно ломился в дверь. Краем уха Антропов услышал непонятные слова: «Что? У Краузе?! В шкафу? Ты что, скотина, где-то водки успел нажраться? А ну дыхни!» Ну и нравы у этой белой гвардии – немудрено, что наши в двадцатом году их в море сбросили.

Он медленно снял с вешалки плащ, после чего, упруго развернувшись, нанес охраннику мощный удар сложенными костяшками пальцев в шею. Подхватив обмякшее тело, офицер осторожно уложил его на пол, однако связывать не стал – полминуты ему вполне хватит. Шагнув к письменному столу, он выдвинул ящик и сгреб в горсть обе капсулы…

…Едва придя в себя от сногсшибательной новости относительно содержимого личного шкафчика Краузе, Калашников дал указание срочно послать факс Шефу с описанием случившегося. Переведя дух, Алексей оглянулся. Вопреки правилу, дверь кабинета Антропова была прикрыта – охранник и задержанный находились внутри.

– А ну-ка, братец, – бросил он обиженному Малинину, получившему вместо похвалы холодный душ из ругани. – Давай туда пройдемся. Что-то мне это не нравится.

В пару мгновений добежав до кабинета, они рывком распахнули дверь…

Глава 5

Карьерист

(11 часов 38 минут)

Шеф потер ухо, с трудом осознавая событие, которое только что произошло. Может, попробовать ущипнуть себя? Ладно, не стоит. Похоже, это все-таки не сон, а реальность.

Он осторожно кашлянул в мембрану трубки.

– Офигеть. Знаешь, если бы мне первого апреля сказали, что ты звонишь, я бы не поверил.

– Сам удивляюсь. Впрочем, не делай далеко идущих выводов… Я позвонил узнать, не удалось ли тебе, случайно, поймать того, кто прослушивает наши переговоры?

Шеф бросил взгляд на факс, только что присланный ему из таможенного офиса.

– Мы его почти взяли. А почему интересуешься? От твоего ока и так ничего не скроется, разве нет? Или это у тебя просто рекламный лозунг такой? – съехидничал он.

– У меня правило – на всякий случай лучше подтверждать информацию у непосредственного источника, – спокойно сказал Голос. – Но что значит – «почти взяли»?

– В событиях с убийствами и попаданием святой воды в город оказалось замешано даже больше народу из Учреждения, чем я думал вначале, – с видимой неохотой признал Шеф. – Сейчас Калашников допрашивает одного таможенника, который, как ему кажется, переправлял в Ад с Земли вещество, именно с его помощью у нас и грохнули кучу народа. Этот таможенник – бывший генерал КГБ. Похоже, что именно он нас с тобой и прослушивал, в результате чего заказчик принял решение ликвидировать Менделеева.

– О, так это вещество все-таки проникло через твои знаменитые Врата? – издевательски произнес Голос. – Воистину, тебе следует поручить их воздвижение другой бригаде строителей. А раньше ты об этом никак не мог догадаться? В городе все улицы кишат десятками тысяч сотрудников ЦРУ, КГБ, «Сигуранцы», «Мухабаррата», тайными имперскими ликторами, гестапо – а ты рассказываешь сказки про одинокого одаренного пэтэушника с электронными «жучками»! Ну что тут сказать… Не удивлюсь, если скоро уже против тебя начнут плести заговоры собственные уборщицы.

– Очень смешно. Это не ты Метросяну шутки подсказываешь? – огрызнулся Шеф.

– Не-а, – парировал Голос. – Сам прекрасно знаешь, что ты. Кто, кроме тебя, еще так додумается людей мучить? Про реалити-шоу «Стон-2» я вообще молчу. Это ж надо было подобное изобрести! До такого садизма даже Гитлер не дошел. Что тебе русские плохого сделали, что ты их так наказываешь? Эпидемия чумы и то была бы лучше.

– А разве не клево? – весело возразил Шеф. – У меня, между прочим, в пиаре только профессионалы работают. Тебе-то слабо замутить крутое реалити-шоу о духовном спасении? Можешь не отвечать – кроме полуслепых старух, никто эту лажу смотреть не будет. Секс, бабло, зависть – вот на чем сейчас правильную душу ловят.

– Профессионалы, говоришь? – усмехнулся Голос. – Но если я не ошибаюсь, пять минут назад ты сам раскололся, что сразу несколько твоих сотрудников… Кстати, а кто остальные?

– Из остальных там пока только один, но с ним неприятная штука получилась, – скис Шеф. – Это наш сотрудник Краузе из отдела оперативных расследований. Вот тут ты прав – я мог сообразить и раньше, учитывая, какие злобные взгляды он кидал во время совещаний на Калашникова и как старался в моем присутствии оспорить его методы. Парень засиделся в оперативниках – метил на место начальника. Разумеется, у меня в городе все такие – нормальный-то клерк разве в Аду окажется, если не завистник и не интриган? Но, честно говоря, именно от немца я таких сюрпризов не ожидал.

– Ты не на Земле. Тут все меняются, – философски констатировал Голос.

– Это верно, но даже я никак не могу привыкнуть, – согласился Шеф. – Ну, в общем, не так давно он решил, что его час пришел. Калашников приказал этому идиоту обыскать квартиру одного вампира, который причастен к недавней серии убийств. Краузе так и сделал. Во время обыска нашел под обоями ключ от вокзальной камеры хранения, но не показал его остальным сотрудникам – спрятал. По счастливому стечению обстоятельств он понял, откуда ключ, – на нем была полустершаяся, но различимая вокзальная метка. Освободившись, Краузе тайно навестил вокзал и передвигался от камеры к камере, пока не нашел ту, к дверце которой подходил ключ. Забрав золото и коробку с порцией вещества, он спрятал это на работе. Позднее, во время осмотра квартиры погибшего Менделеева, он заметил валявшийся в бумагах блокнот с химическими формулами, но взять его себе не смог – слишком много вокруг было народу. Войдя в архивный компьютер под чужим IP-адресом, он добыл пароль к сейфу с вещдоками, не зная, что тот неправильный. Когда сейф не захотел открываться, Краузе, потеряв самообладание, попытался вскрыть его при помощи фомки. Уже после этого наш красавчик как ни в чем не бывало поехал с Ван Ли на вокзал и там разыграл достойную премии «Оскар» сцену удивления, когда опознанная приемщиком камеры хранения ячейка оказалась пуста.

– Мда-а-а… – разочарованно протянул Голос. – И ради чего такие византийские интриги? Только для того, чтобы занять кресло своего руководителя? Уму непостижимо.

– Знаешь, меня это тоже потрясло, – согласился Шеф. – Карьеризм – хорошая вещь, а тщеславие – один из моих любимых грехов, благодаря которым люди и попадают в город, но не до такой же степени. Этот придурок спутал все карты! Мы-то предполагали, что Краузе скрытый «крот», работает на киллера, а оказалось – он всего лишь начальство хотел подсидеть. Думал, что обведет Калашникова вокруг пальца, докажет мне его некомпетентность, предъявит доказательства своих успехов, я Алексея с треском выгоню, а его переведу в руководители отдела. Ломаю теперь голову, что с ним делать.

– Испепелишь? – равнодушно поинтересовался Голос.

– Первое желание было именно такое, – признался Шеф. – Но сейчас уже остыл. Попридержу его под арестом, пока все не закончится. А там, глядишь, отправлю в девятый круг на поселение – пускай пингвинов пасет. Мне дураков рядом не надо.

– Я тебе говорил уже – выгони весь свой отдел кадров, – хмыкнул Голос. – Разве это нормально, когда такой бардак происходит? Понимаю, что выбирать особо не из кого, но если они только и мечтают, чтобы сожрать друг друга на работе, где им убийцу поймать? О, чуть не забыл, слушай. Калашников ведь встретился с тринадцатым?

– Встретился, – подтвердил Шеф. – Но результат – нулевой. Иуда поставил условие, при соблюдении которого он сможет нам помочь. Выполнить его никак не получится.

– Догадываюсь, – отчеканил Голос. – Каждый год я стабильно получаю от него письмо с просьбой о двадцатиминутной встрече. Но видеть я его не желаю. Такие штуки надолго запоминаются – он меня поцеловал, а потом мне римляне заломили руки и потащили куда-то. Мягко говоря, это было неприятно – умолчу уж о том, что случилось после.

– Ты же призываешь всех прощать, – съязвил Шеф. – Твой принцип, не так ли?

– Я его давно простил, – признался Голос. – Но вот встречаться с ним я не обязан.

– Слушай, а то я не знаю? – нетерпеливо заметил Шеф. – И пошутить нельзя.

– Это не смешно, – щелкнуло в трубке.

– Конечно, не смешно, – разозлился Шеф. – Ты ночами Метросяну шутки посочиняй, чтобы люди, их слушая, за голову хватались и бились лбом о телевизор, – вообще последнее чувство юмора убьешь. Короче, Иуда только одну важную вещь сказал. Незадолго до смерти тринадцатый написал свою летопись – Евангелие, где подробно предсказал текущие события. Там и сказано, как все кончится. Ты его не читал?