Георгий Зотов – Сыщики преисподней (страница 29)

Офицер был воспитан на стихах Есенина, считая его божеством. Он никогда не предполагал, что они могут встретиться лицом к лицу, а потому мещанское поведение именитого поэта его раздражало. Все-таки хлипкий народ эти творческие люди. Легко быть популярным, когда у тебя вокруг никаких конкурентов. А попробуй так, влезешь в автобус – Пушкин билетики продает, зайдешь в забегаловку – Цветаева подносы с пивом разносит, остановился сигарет купить – Лермонтов из киоска «Житан» протягивает. Таким представишься по имени, они, свиньи эдакие, еще и переспросят: «Кто-кто?».

Нет, город знаменитостей быстро опускает, он на себе это ощутил, хоть не поэт и не поп-звезда. Серега Есенин конкуренции не выдержал, стихи писать бросил – а вот «беленькую» пить не перестал. Смена в конторе только-только началась, а от него несет перегаром так, что, стоя рядом, закусывать можно. Судя по тому, в каких количествах он лакает, в его квартиру спирт подают по водопроводу.

– Ну, как знаешь, – с ухмылкой заметил офицер. – Дело хозяйское. Если тебе тут нравится, так я буду только рад: реально счастлив, что работаю с таким человеком, как ты.

– И я тоже, – обрадовался Есенин. – Ладно, побегу. Заглянул к тебе на минутку поздороваться. Кстати, твоя смена-то кончилась. Чего домой не идешь?

– Так сам видишь – дел выше крыши, – поморщился офицер. – Сегодня опять землетрясение в Иране, сейчас столько народу будет на контроле в намотанных бинтах – мама не скучай. В общем, я еще три-четыре часа задержусь, поработаю. Это наверняка лучше, чем потом, начиная с обеда, носиться по конторе со взмыленной задницей.

– Как желаешь, дорогой. Ну, все, обнимаю тебя.

– Удачи, старикан.

Улыбка сползла с лица офицера, когда дверь захлопнулась за Есениным. Да, такие мерзавцы везде устроятся так, как им удобно. Видел он, как этот поэтишка выходит из офиса: у проходной толпа девок с цветами, мокнут под дождем. А что он сделал такого? Спас кого-нибудь, помог, позаботился? Нет. А вот к нему, хотя он столько помогал людям, ни одна собака с цветами не подойдет. Однако с другой стороны – кто сказал, что в Раю лучше? Не любоваться же на эти самодовольные морды праведников, важно расхаживающих в сопровождении гидов по кварталу с котлами. Может быть, Рая вообще никакого нет, а все тамошние туристы – изобретение Шефа, чтобы еще больше злить горожан? Ладно, что толку ломать голову. Проверить все равно нет и не будет возможности.

Щелчком ногтя он стряхнул перхоть с зеленой ткани на левом плече. Спину ломило от влажной и душной погоды – ревматизм давал о себе знать. Ну почему здесь из времен года всегда только весна и осень, когда обостряются хронические болезни? Заказчик говорит правду: хуже, чем в Аду, быть не может. Ничего, как только прибудет курьер, станет повеселее. Исполнитель прикончит еще парочку кандидатур, в городе опять начнется небывалый хаос.

Он прячет ехидную улыбку в присутствии коллег, когда в курилке речь заходит об Ангеле Смерти, – о, что бы они отдали за возможность узнать то, что уже давно известно ему! И хотя боль в спине не прекращается, напоминая уколы ножа, он твердо решил оставаться в офисе до конца ночи.

Поднявшись со стула, офицер подошел к жужжащей кофеварке и налил себе чашку отвратительно пахнущего кукурузного эрзац-кофе. Ждать еще долго, а он не хочет, чтобы его в нужный момент сморил сон.

Старинные часы с кукушкой на обшарпанной стене громко пробили полночь.

Глава 2

Ключ

(ранее, 17 часов 01 минута)

Калашников и Малинин ушли из «Грустных клыков» лишь к вечеру, когда подвергнутый перекрестному допросу бармен окончательно стал напоминать выжатый лимон. Вволю поиграв в доброго и злого следователя, они выцедили из него все, что только было можно. Судя по всему, вампиру завтра придется брать больничный.

На улице стали появляться люди – темнело, а это значит, что в вампирском квартале начинался рабочий день. До машины оба дошли молча. Плюхнувшись на сиденье, Калашников первым делом включил служебный диктофон, быстро перемотал запись на начало и сделал максимальную громкость.

Аплодисменты поклонников Высоцкого, как он и предполагал, записались на заднем плане – нервный, прерывистый шепот вампира звучал вполне отчетливо, каждое слово было слышно и без наушников.

«А он, значит, мне и отвечает… Бабла у меня теперь будет столько, сколько я захочу… И не только бабла… ты, говорит, в курсе, с какими людьми я познакомился? Дракула – щенок по сравнению с ними… и понесло его прям… я, шипит, на уши тут все поставлю… заплачут еще кровавыми слезами, что столько лет на меня плевали, а поздно будет… терпеть не могу ваш ублюдочный город… и кошелек с золотом кидает на стол: тащи, мол, еще коктейли, самые лучшие. Ну, я-то вижу – человек пьяный, несет невесть что… ты как, интересуюсь, домой-то пойдешь в таком состоянии, все деньги ведь растеряешь… А он мне на ухо – тс-с-с, не волнуйся, я не такой дурак… с собой лишь малую часть ношу, чемоданчик – в тайничке. Я спрашиваю – кто ж тебе такое богатство отсыпал… и самое главное – за что? Кхе-кхе… а он даром что пьяный, но головой мотает: не могу тебе сказать. Но, говорит, я этот долбаный город так ненавижу, что мне и денег не надо, даром бы помогал – в общем, хрень какая-то. Никогда я его таким не видел, а тут – ну прямо другой человек родился. Смотрит на всех свысока, цедит сквозь зубы, толкнули слегка – драться полез… совсем чокнулся. Выпил пятый коктейль – совсем беднягу развезло. Обнял, поцелуями слюнявит. Ты, плачет, Вилли, хороший мужик. И рад бы тебе помочь, но не получится у меня ни фига – прости меня, пожалуйста. Ну, думаю, окончательно уже мозги себе залил – с какого хрена мне-то помогать? Упал он лицом в соленый арахис и заснул. Наша служба VIP-клиентуры его потом на лимузине домой проспаться отвезла – он одних коктейлей на сто золотых выхлебал».

Алексей нажал на кнопку «стоп» – монолог вампира захлебнулся на полуслове. Еще пару минут он просидел, не двигаясь и всматриваясь в черную мглу без звезд, заменявшую городу небо. Малинин почтительно молчал.

– Нужно позвонить Краузе, – не отрываясь от мглы, объявил Калашников.

Малинин поспешно выхватил из кармана мобильник и, путаясь в цифрах и матерных словах, набрал двадцатизначный номер. Раздались короткие гудки. После десяти попыток дозвониться унтер-офицер с размаху ударил телефон о руль. Тот издал жалобный писк и непонятное гудение. Связь, впрочем, это действие никоим образом не улучшило.

– У тебя что, Хеллафон? – с усмешкой осведомился Калашников.

Не в силах скрывать разочарование, Малинин нервно кивнул.

– Ну и дурак же ты, братец. Нашел к чему подключаться – у них почти круглые сутки занято. Потом заедем в Учреждение, кинь мне по электронной почте служебную записку, тебе выделят номер спутникового провайдера. На, звони пока с моего.

Однако калашниковская связь тоже не помогла – из трубки слышались все те же короткие гудки. Алексей сложил телефон вдвое – половинки стукнулись друг об друга.

– И кто у него на линии повис? Ладно, может, человек с Шефом разговаривает.

Еще три часа назад, получив шифрованные sms от Калашникова, Краузе и Ван Ли с опергруппами должны были срочно выехать на задания. Первый – на квартиру Гензеля, второй на его рабочее место – склад с дракуловскими розами. Приказ был следующий: вскрыть в помещениях все, включая пол и стены, дабы найти следы возможного тайничка.

Алексей не сомневался, что оперативники Учреждения уже вовсю разносят паркет по досочкам, вспарывают подушки и разрушают панели стен. Волновало лишь то, что от них до сих пор не поступило никаких новостей. Пожалуй, они здорово сглупили, что не раздраконили эту квартиру раньше, ограничившись поверхностным обыском. Вот что значит отвыкли от настоящей работы за столько лет. Да, это не на китайские закусочные облавы устраивать. Алексей посмотрел на своего подчиненного, но впечатленный утренними разборками Малинин тактично не произнес ни слова, он лишь механически поглаживал руль и ожидал, пока начальство передохнет и разродится ценными мыслями.

– У меня скоро голова лопнет, – скрежеща зубами, простонал Калашников. – Будь я проклят, но я совсем ничего не понимаю. Крутимся, как белки в колесе, спим по три часа в сутки, опросили кучу свидетелей – а мозги спеклись на том же месте. Сталина никак найти не можем – два часа сегодня потратили, чтобы его однокашников из семинарии вытащить, и какой в итоге компромат получили? Как он в уборную тайком бегал курить? Ни о каком Иуде и слова не было, конечно, о чем в семинарии еще разговоры? Исключительно о бабах и выпивке. Неудивительно, что все его сокурсники здесь…

Малинин сочувственно захлопал ресницами – он испытывал схожее чувство относительно спекшихся мозгов. Ему захотелось треснуть начальство по плечу – «Да успокойся, Лех, все будет нормально» – но, еще раз вспомнив утро, делать этого он не стал.

Смачно выматерившись фразой из десяти слов, Калашников нажал на кнопку – стекло с тихим шумом поехало вниз. Ожесточенно сплюнув в приоткрытое окно автомобиля, хотя правила города строжайше запрещали плевать в левую сторону, Алексей продолжил монолог:

– Итак, в сотый раз… У нас объявился маньяк, который прикончил трех самых известных людей двадцатого века. Промежду делом сжег химика, который исследовал орудие убийства, – ну просто монстр-людоед, хладнокровный киллер. Впрочем, у нас тут у всех кровь холодная, ну да неважно. Важно другое – ему втихую помогает скромный вампир-кладовщик, который исчезает сразу после прокола с цветами. За неделю до начала серии убийств этот вампир надирается в баре, где швыряет золото в разные стороны и говорит, что у него теперь офигительно богатые спонсоры, он всем сердцем ненавидит город и ему ужасно жалко бармена. Знаешь, дорогой мой, что из всего этого выходит?