Руслик посмотрел на недокуренный косяк, потом перевел взгляд на дом.
– Ни фига себе торкает, – поддержал его перепуганный Колян. – Ты дяде скажи, что я теперь таджикскую шмаль никогда курить не буду. Я не знаю, че он туда напихал, но чересчур ядреная – в жизни меня так не вставляло.
Минут через пять из горящего дома вышла та самая чикса, которая недавно туда зашла, из себя такая довольная и радостная, с плащом, перекинутым через плечо, как будто ей и не холодно. Насвистывая, она зашагала прочь, стряхивая с волос частички пепла. Улыбнувшись панкам, она махнула им испачканным в саже белым крылом и свернула в переулок, потерявшись из виду. Цоканье каблуков доносилось еще с минуту. На снегу осталась валяться полусожженная черная маска, разорванная пополам.
Колян в ужасе бросил косяк и упал со скамейки. Побледневший Руслик, икая, дрожащими пальцами набрал на мобильнике номер дяди и, когда аппарат щелкнул, стал сбивчиво кричать про блондинку с крыльями, страшное пламя и клясться, что такую траву он больше у него не возьмет.
В конце улицы раздались надрывные трели подъезжавших к дому пожарных машин. На том конце провода вздохнули – и положили трубку.
