Георгий Зотов – Череп Субботы (страница 50)

«Ха-ха, за бочкой-то его уже нет… не видно тени. Куда он прыгнул, этот ублюдок? Ааааааа, понятненько. Завалился за пластмассовые канистры, в углу… там и ботинок его виден… кажется, я ранил урода… лежит на полу».

Пора платить по счету.

Настало время триумфа.

Связной осторожно поднялся – из раны на левом плече скатилось несколько капелек крови. Правой он держал оружие, палец нетерпеливо дрожал на курке. Лежащий за канистрами не подавал признаков жизни. Подойдя к груде липких емкостей, связной начал отшвыривать их резкими движениями – по две сразу.

Как только обе канистры откатывались, он тут же стрелял в пространство за ними – враг мог попытаться застать его врасплох, не надо давать шанс на опережение. Гильзы отлетали в сторону, окутываясь дымом – одна за одной, связной самозабвенно считал пули.

Раз! Выстрел. Два! Выстрел.

Три! Выстрел. Четыре! Выстрел.

Пять! Выстрел.

Оставались последние канистры – одиннадцатая и двенадцатая. Он потянул секунду, упиваясь моментом. Вот и все. Осталось добить соперника и пойти пристрелить Алису. Ему пора на сантерию, он победил в этой схватке.

– У меня передоз харизмы! – рассмеялся связной.

Носок сапога ткнулся в промежуток между канистрами, те покатились, прогремел выстрел. Связной опустил дымящийся ствол, глупо приоткрыв рот.

У облезлой стены валялся одинокий стоптанный ботинок. Больше там ничего и никого не было. Он услышал шорох сзади – за его спиной поднялся черный силуэт, тень отразила пистолет, зажатый в вытянутой руке.

– Ошибочка… – с ледяным спокойствием произнес Каледин.

Человек в гриме выругался – настолько виртуозно, насколько умел. Сукин сын! За тридцать секунд работы конвейера он успел снять ботинок, метко бросить за пластмассовые канистры, прыгнуть к основанию груды бочек, где прятался он сам… и залечь там плашмя. Он вышел, пригибаясь… и не заметил врага. Блядь, как же обидно! Почему всегда сущая мелочь срывает планы покорения Вселенной? Он идеально спланировал захват мира… но не учел, что из этого цеха нет выхода – дверь заварена стальными полосами. Черт побери, да зачем он вообще сюда пришел? Ведь за свою жизнь, начиная с детства, кучу фильмов пересмотрел – финальная разборка со злодеем часто происходит на заброшенном заводе. «Терминатор», «Коммандо» со Шварцем, «Кобра» со Сталлоне. И понятно же – если ты плохой парень, стоит лишь зайти внутрь, как тебя затащат под пресс, прошибут трубой или сожгут в доменной печи. Брошенные заводы – идеальная ловушка для злодеев, каждый камень против них, любая деталь, мухи – и те враждебны донельзя. Ладно, арест – не последний аккорд на этом концерте. За деньги можно нанять лучших адвокатов, разыграть невменяемость… разве нормальный человек мог придумать такое? А уж в следующий раз он расстарается, обязательно устроит разборку с положительным героем в японском саду или в пруду с золотыми рыбками. Там-то точно повезет.

Человек с седыми волосами, не оборачиваясь, поднял руки вверх. Револьвер упал на пол – ствол зарылся в стреляные гильзы. Связной тяжело вздохнул.

– Я сдаюсь, – произнес он, терзаясь от расстройства.

Ответом был металлический щелчок – Федор взвел курок пистолета. Он подходил ближе – шаркая левой ногой в носке и стуча правой в ботинке.

Губы связного тронула улыбка.

– Не надо крутизну изображать, – ухмыльнулся седой. – Ты полицейский, офицер, при исполнении. Доставай наручники. Это неблагородно – стрелять в спину безоружному человеку. Мы ведь оба знаем… ты так не поступишь!

– Почему это? – удивился Каледин. – Я ж тебе обещал.

…Темное пространство цеха разорвали две вспышки подряд.

Глава десятая

Кереке Гри

(Фабрика рома, въ джунгляхъ у Гонаива)

…Обе пули попали связному чуть выше поясницы. Первая прошила печень, вторая застряла внутри живота. Рот быстро заполнился горячей кровью.

– Аххх… аххххх… аххххх… – прошептал тот, падая на пол.

Каледин вразвалочку, неторопливо подошел к нему. Нагнулся. Свободной рукой стащил парик – по бетонному полу рассыпались длинные каштановые волосы. Федор провел связному рукой по лицу от лба до подбородка, смазывая слой грима. Разорвав упаковку шприца, он сделал противнику укол морфия.

– Как ты догадался? – простонал раненый, лежа на боку.

Федор сел рядом, не выпуская из ладони пистолет – с последней пулей.

– Лови, – он подбросил в воздух оранжевый цилиндрик – вроде тех, что содержат шипучий аспирин.

Тот покатился по грязному полу. Умирающий царапнул его пальцами, прочитав надпись. Хотел сплюнуть – но не сумел.

– Эрмицин, – любезно кивнул Каледин. – Особый препарат, отпускается только по рецептам – больным, «сердечникам» с учащенным сердцебиением, риском инфаркта. Занижает пульс так, что тот не прощупывается… запросто можно сойти за труп. Мне пришло на ум – перед атакой мертвого профессора ты проглотил таблетку, в такой же оранжевой упаковочке… очень хорошо я это запомнил. Ты ведь пригласил нас в офис не просто так, да, Степушка?

– Да, – прохрипел Чичмарков, глотая кровь. – Мне нужны были ваши волосы, слюна, любые личные предметы. Мари-Клер позвонила: мол, хочет сделать куклы для проклятия… я согласился – оно ведь не помешает. Простецкая бабулька. Трезвонит и говорит – найди волосы, ногти таких-то и таких-то по внешности. А у нас ведь в империи народу до хрена. Однако я тебя с Алисой сразу узнал, по описанию – после «дела Ксерокса» ТВ вас неплохо раскрутило, да и кто ж еще это будет, если расследование по «грабителю могил» поручили вам? Третьего персонажа, «с бородкой», она мне тоже четко описала, а я не понял, что речь обо мне самом… Когда выбрался из мешка в морге, то пришел на Тверскую и собрал… волосы всегда остаются на месте пребывания человека, хотя бы один… и ручку вы, к счастью, забыли – переслал Мари-Клер через DHL, от анонимного отправителя. Подцепил волоски пинцетом, а офис поджег… щас спросишь, зачем профессора взял?

– Да, мне это крайне любопытно, – согласился Каледин.

По лианам на потолке шустро, с криком пробежала обезьяна.

– Ну, так логичнее. – Чичмарков дышал тяжело, с хрипом. – Два трупа пропали из морга, и спроса нет… а если один, так это и подозрительно. Со свинцом в мозгу профессор как зомби на операции не годился… я его в Москву-реку сбросил, камень к ноге привязал. Мари-Клер, чертова бабка, все карты мне спутала… я ей, вишь ли, в виде персонажа «с бородкой» во сне привиделся, без грима, типа как церемонии помешать могу… Оно и верно.

Он захлебнулся кашлем. Каледин сделал ему второй укол.

– План у меня такой и был, – выдохнул Чичмарков. – Собирался ограбить могилку Пушкина, а потом, дабы пыль в глаза пустить, тебя с Алиской нанять на расследование. После звонка старухи я передумал – решил, в тот же вечер смерть свою инсценирую. Так лучше, с мертвого-то – какой спрос? Кольчугу под рубашку надел от ножа, повесил бычий пузырь со своей кровью, специально из вены нацедил. Корейца-смертника нанял киллером – вот почему японца-официанта уволил. Заплатил ему столько, что не жалко дважды умереть. Кабы я раньше знал, что Мари-Клер нас троих угробить хочет! Застала, можно сказать, врасплох, не предупредила. Но я быстро сориентировался. Сижу, пью шампанское с вами, а тут профессор-зомби с ножом ломится. Остолбенел маленько и радуюсь: вот он – подарок судьбы.

Каледин проследил за новым прыжком серой обезьяны.

– Первое подозрение у меня возникло, когда достал список адептов секты Хабельского, из секретного архива МВД, – сказал он, не глядя на Чичмаркова. – Ты в этом списке тоже присутствовал, 14-летний парень… но проходил как свидетель… было и имя Сандова, будущего пресс-секретаря императора. Это подозрение я сразу отмел – ты же мертв, на моих глазах убили. Но тут звонит мне Дима Еблан… и сообщает, что на его телефоне остался звонок с твоего сотового… через два часа после того, как ты умер.

Чичмарков закашлялся, сплюнул кровь.

– Так вот на чем я прокололся, – выдохнул купец. – И всего-то два нужных номера с этой симки мне требовалось… вставил карту на пару секунд перед тем, как уничтожить… ошибочно нажал кнопку и еблановский номер набрал. Сидел потом и думал – может, убить его? Эх, какого дьявола музычку играть к обеду приглашал… вот и довыпендривался перед друзьями. Я первый злодей в мире, которого погубило пристрастие к низкопробной попсе.

Федор посмотрел на часы – он ожидал услышать сирену «скорой».

– Я рад, что ты не убил Еблана, – сказал он. – Иначе я, стоя за твоей спиной, серьезно колебался бы – стрелять или нет? Все-таки от такой напасти человек страну избавил, в историю страны имя золотыми буквами вписал.

Чичмарков застонал – боль пересилила действие морфия.

– Ну, а потом я решил, – продолжил он, морщась, – Еблан не поймет… во-первых, бедняга по природе своей дурак, а во-вторых… посчитает, что балуется кто-то… мало ли кому телефон мертвеца в руки попадет.

– Так бы оно и было, – согласился Каледин. – Но все артисты – мистики, страшно суеверны. А уж после серии ужастиков японских, типа «Звонка», народ на подобных вещах помешался. Твой звонок его насмерть перепугал. Парень от воспаленного сознания вообразил – ага, голос с того света, демоны придут за ним. Я сначала значения не придал – мало ли, кто с этого телефона позвонит… а потом вспомнил нашу пьянку: у тебя ж «Верту», включается по отпечатку пальца. Только ты и можешь. Теоретически труп из морга похитили, а руку отрезали… но зачем первым делом звонить непонятно кому, записанному в адресной книге как «Believушка»? Приплюсовал твое членство в секте Хабельского, звонок после смерти… и вдруг всплыло в голове, как таблетку глотаешь. Упаковка запомнилась. Зашел в аптеку, показал значок… кучу лекарств на полках с фармацевтом перерыли, пока цилиндрик нашел. Прочел инструкцию, стою и думаю – ах ты, сволочь…