Георгий Зотов – Череп Субботы (страница 47)

– Жаль, ты мне раньше не сказала, – с тоской произнес Каледин. – Девиц тяжело уламывать, а тут отличный аргумент в пользу ранней дефлорации.

Майлов за столом внезапно крякнул и вытаращил глаза. Удар каблуком предназначался Каледину, но Алиса под столом перепутала ноги.

«Извините», – шепнула она уряднику, и тот позволил себе слабо моргнуть.

– Мне некуда идти, – без тени волнения произнесла Червинская. – Я в розыске Интерпола в качестве серийной убийцы, совершившей преступление века. Столько крови, что никогда не отмыться. Я уже не девочка-студентка… а просто монстр. И главное – я не чувствую никакого сожаления о том, что делала – ни боли, ни огорчений. Убийство – это мое наслаждение, а опасность для вас, исходящая от меня, никуда не исчезла. Я по-прежнему подчиняюсь связному и своему создателю – Мари-Клер. Нет сил противиться: я сделаю все, что они прикажут. Связному-то, как я полагаю, я больше не нужна – лучше останусь здесь, в хунфоре. Мари-Клер ласкова со мной, а ведь зомби для колдунов – домашняя скотина, вроде наших овец…

Каледин не знал, что ей ответить – он машинально кивал. Никто в номере отеля не видел, как площадь внизу стремительно пустела. Торговцы бросали свой товар, охранники покинули пост у дверей… женщины ничком ложились на землю – рядами, как скошенная трава. Встав между двумя пальмами, одетая в черное платье, Мари-Клер держала в руках череп Субботы – до краев наполненный костяной пылью. Ее пальцы тряслись, лицо посерело от злобы. Оскалив гнилые зубы, мамбо зачерпнула пыль полной горстью. Вытягивая ладонь в сторону балкончиков «Империаля», она дунула – серебристые нити закрутились в воздухе спиралями, расцветая, как розы, с губ сорвалось заклинание Самеди. За спиной у мамбо безмолвными тенями выросли слуги.

– Антре, — сказала Мари-Клер, костлявым пальцем показав на отель. Черный платок у нее на плечах надулся ветром, став похожим на крылья коршуна.

…У Каледина зазвонил сотовый – он сцапал трубку на третьем звонке и, извинившись, отошел в прихожую. Динамик затрещал голосом Муравьева:

– Видишь ли, мы только что…

В двери вдруг образовалась дыра – щепки разлетались веером, как от сильного взрыва. В пролом сквозь острые края просунулась рука – зеленовато-черная, с большими ногтями. Из коридора прозвучал трубный рев, сопровождаемый хохотом, брызнули кусочки пластмассы; лапа зомби смяла телефон так, будто он был бумажным фонариком. Каледин попятился, выхватывая «кольт». Стол в комнате с грохотом рухнул – вскочил урядник Майлов. Червинская не повернула головы, она была погружена в собственные мысли. Выломав кусок дерева из двери, оставляя сырые клочья бескровной плоти на месте пролома, зомби протиснулся в комнату. «Гостем» оказался негр лет сорока – судя по пятнам тления на лице, умерший не вчера.

– Медноволосая, – произнес он, уставив мертвые зрачки на Алису.

– А, все понятно, – вздохнул Каледин и выстрелил зомби в голову.

Оба окна номера дружно разлетелись вдребезги, через рамы ввалилась пара живых трупов. Они не успели сделать и шага – взяв в каждую руку по пистолету, Майлов открыл стрельбу по-македонски. Алиса обернулась к балкону. Там уже стояла покойница-мулатка – голая, с отрезанной левой грудью и черными ямами на месте глаз. Баронесса почувствовала запах земли. Зомби шагнула к ней, Алиса, зажав обеими руками револьвер, пальнула. На шторах появились рваные дыры – первая пуля попала мулатке в плечо, зато вторая ударила над бровью. Покойница упала, повиснув на перилах, длинные волосы свесились с балкона на улицу. Майлов шустро выбежал в коридор.

– Господи милостивый… – он суетливо перекрестился.

Это не помогло. Мертвецы наступали на этаж с двух сторон, карабкаясь по лестницам, – отель наполнился жутким воем, клацаньем зубов с когтями. Раскинув руки крестом, урядник открыл огонь в обе стороны. Каждый выстрел находил себе цель, зомби валились вниз, сшибая коллег, но на их место лезли новые трупы. Ковры пропитали лужи гноя, пол усыпали осколки костей и обрывки кожи. Смрад мертвечины мешался с ароматом рома. Очередной мертвец, оскалив зубы, встал в проеме окна – экономя патроны, Каледин ударил его ботинком в живот – зомби полетел вниз. Он шлепнулся на площадь, как кусок сырого мяса. Зажав в ладони изящный дамский револьверчик, Алиса, чертыхаясь и дрожа, совала в гнезда патроны.

– Мамочки, мамочки родные, – лепетала она. – Настоящий зомби-шутер.

– Чего? – удивился Каледин, стреляя в ухо новому трупу.

– Да вот, – объяснила Алиса. – У нас в офисе народ в компьютерную стрелялку играл. Типа на тебя со всех сторон прут зомби, а ты их отстреливаешь. За попадание в голову – десять очков. Наберешь нужное количество, из очередного монстра вываливаются патроны к оружию.

Из коридора послышался рев свежей партии зомби.

– О, это бы не помешало, – обрадовался Каледин. – В таком случае, у меня уже пятьдесят очков… А когда начнется суперигра и появится босс?

– У меня девяносто, – орал из коридора Майлов – его слова мешались со звуками выстрелов. – Но что-то, кроме костей, из них ничего не валится.

На балкон вспрыгнул подросток-негр в оборванном костюме, без пальцев одной руки. Он бросился на Алису – та стрельнула ему в рот, брызнувший обломками зубов. Зомби свалился к ее ногам, конвульсивно дергаясь.

– Я пока набрала двадцать, – сообщила Каледину Алиса. – Но знаешь, в настоящей компьютерной игре игроков часто поджидают сюрпризы.

Она осеклась – в окно лез труп без головы. Федор, не целясь, выстрелил трижды. Пули не остановили мертвеца – он протянул к нему руки.

– Мать вашу! – отшатнулся Каледин. – А этим-то куда стрелять?

– Да откуда я знаю! – жутко завизжала Алиса.

Ее визг вывел из прострации Червинскую – точнее говоря, ту, кого раньше звали Катей Мельниковой. Девушка поднялась, ударив каблуком о каблук – из сапога выскочило лезвие. Лишенный головы зомби развалился на ровные ломтики: точно такая же судьба постигла идущего за ним мертвеца. Мельникова безмолвно включилась в бой, жестоко рубя трупы, как капусту. Подкрепление не смутило отряд зомби, они продолжали лезть со всех сторон – с головами и без, молодые и старые, негры и мулаты. Четверо бойцов стояли по колено в кусках мертвой плоти, отрубленных руках и гирляндах кишок. Запах рома густо пропитал комнату – Майлов, не удержавшись, вытащил из кармана и запихнул в рот печенье – ему не терпелось закусить. Живые трупы одолевали, урядника оттеснили вплотную к двери номера.

Новый зомби оскалился в окне. Каледин нажал на спуск пистолета, голова трупа мотнулась – туловище повисло в проеме. Федор вставил в рукоять обойму – последнюю, и ее щелчок прозвучал похоронным колоколом.

Тишина.

Никто не рвался по лестницам, не ломился в дверь, не лез на балкон. Надворный советник не верил своим глазам. Похоже, в отличие от фильмов ужасов, в жизни количество зомби строго ограничено. Держа оружие наизготовку, Каледин вышел на балкон. На площади перед отелем стояла мамбо Мари-Клер – она тоже слышала тишину, и старуху трясло от ощущения собственной беспомощности. Армия покорных живых мертвецов, приводящих в ужас окрестные деревни, полегла под пулями белых ублюдков… она бессильна. Слуги исчезли: никто не сможет ей помочь.

– Мерзавец! – крикнула мамбо блондину – тому самому, из предсказания Принсипе. – Ты забрал мою девочку… я клянусь, ты не уйдешь отсюда живым… я воспалю твою кровь проклятием Самеди, я заставлю тебя выплюнуть свое сердце, я достану тебя, где бы ты ни был, – череп в руках взвился облаками белой пыли. – Эрмерле, корумийо, бисел абижа эми э!

Плюясь проклятиями на языке йоруба, Мари-Клер понимала – она НИЧЕГО не может сделать незнакомцу. Он уничтожил куклы, у нее больше нет волос. Остается лишь рассыпать угрозы, не способные напугать и котенка.

Катя Мельникова вышла из комнаты на балкон, встав рядом с Калединым. Мамбо потрясенно умолкла, остатки проклятий застряли у нее в горле.

– Меня никто не забирал, Мари-Клер, – спокойно и грустно сказала Мельникова. – Я нужна тебе? Хорошо, я остаюсь – мы спустимся. Обещай мне, что не тронешь их, не делай кукол, не обращайся к Самеди. У них нет никаких счетов к тебе. Эти люди пришли сюда за другим человеком.

Мамбо не сводила с нее воспаленных глаз.

– Обещаю, дочка, – хрипло произнесла она. – Супле, вернись ко мне.

– Вот так всегда, – шепнула Каледину Алиса. – Какая трогательная сцена! А раньше ей нельзя было на балкон выйти? Сколько патронов бы сэкономили!

Каледин выразил молчаливое согласие.

Все четверо спустились по лестнице, ступая по остаткам тел зомби. Катерина шла равнодушно – она не ощущала себя частью ни того, ни этого мира, застряв где-то посередине. Ветер на площади разметал волосы, Мари-Клер улыбнулась, увидев ее лицо. Медноволосая и блондин шли рядом. Позади, периодически щелкая затвором, тащился горбоносый мужик в костюме.

– Ваше высокоблагородие, – нудил Майлов. – У меня в загашнике ни одной пули не осталось, все магазины пустые. Надо срочно тонтон-макута найти, а то не переживем второе такое нападение. Горячая неделька-с выдалась.

Каледин отмахнулся от урядника – он уже стоял напротив мамбо.

– Это ваш клиент потребовал сделать наши куклы?

Старуха отрицательно покачала головой.

– Он тут ни при чем, – сказала она. – Я попросила его переслать что-то от вас… ногти, волосы… слюну… все возможное. Однако он смог отправить только волосы и одну личную вещичку. Гадание Принсипе увидело в вас угрозу для моего дела… вы можете помешать мне получить гонорар.