Георгий Зотов – Череп Субботы (страница 33)

…Дверь отлетела вперед – настолько резко, насколько возможно при ударе каблуком. Вне себя от гнева, Леопольд фон Браун поднялся с кресла, он велел секретарше не пускать посетителей на время важного для имиджа монархии разговора. Однако барона сразу отбросило назад, будто от разряда тока – он побледнел и зачем-то вытер губы платком. Причина безгласной покорности секретарши стала для него ясна – в проем, отдуваясь, лез шеф Отдельного корпуса жандармов Виктор Антипов, невыспавшийся и чудовищно злой. Фон Браун сильно пожалел о своей откровенности относительно личности государыни, а также олимпийских объектов Сочи.

– Вилькоммен, либер фройнд, – лепетал он, от потрясения перейдя на родной «саксен» [40]. – Не угодно ли кофейку, только самоварчик поставил-с…

– Некогда мне с тобой кофей распивать, – железным голосом сказал Антипов – из-за его спины вышли двое людей в темных очках, неуловимо напоминающих копии агента Смита из «Матрицы». – Давай собирайся, разговор к тебе приватный имеется, сударь. Вещички можешь не брать.

– За что? – немеющими губами прошептал барон.

– А у нас, мил человек, любого есть за что, – преспокойно произнес жандарм. – За кем ни приди – никто и не удивляется. Страна такая – каждый хоть что-нибудь да украл. Но с тобой вопрос серьезнее. Советую не сопротивляться.

Забыв попрощаться с шокированной Бритни, фон Браун покинул свой кабинет в «Останкино», четким жестом заложив руки за спину – «Смиты» встали с обеих сторон. Антипов уставился на Спирс, и на его каменном лице, как травинка в высохшей пустыне, пробилось подобие слабой улыбки.

– Можно автограф? – в смущении пробурчал он, достав блокнот.

– Конечно, сэр, – пластмассово улыбнулась Бритни.

…Она чиркнула подпись красной ручкой – словно кровью.

Глава двенадцатая

Дуомо

(Северная Италiя, черезъ два дня)

Тут дело даже и не в этом. Нет, вовсе не в этом. Полицию можно в расчет не брать. Толстые стены дуомо и без нее окружены охраной по всем периметрам. Стоит свистнуть – за минуту приедут. Тут всегда спецслужбы кишмя кишели… идешь, на уличного голубя с опаской смотришь – а вдруг это замаскированный снайпер? Видеокамеры, микрофоны, слежение со спутника… Никто «наверху» не смеет задать самому себе вопрос – а зачем все это нужно? Перестраховщики. Отец Серджио, вопреки убеждениям части братьев, иногда посматривал новости по греховному телевидению. Он своими глазами видел – грабят самые защищенные банки, самые лучшие магазины… Для налетчиков нет преград – особенно если они профессионалы. А здесь? Каждая собака в городе знает – у любого похитителя отсохнет рука, еще на подходе к дуомо. Из уст в уста передавались слухи – стоило одному мафиози из Калабрии лишь задуматься о святыне с целью перепродажи, как он бесповоротно ослеп.

Правда, после дерзких ограблений могил по всему свету городские власти забеспокоились. Напрасные тревоги – Его могилы здесь нет… как нет ее вообще нигде. Артефакт? Боже упаси. Он находится в надежном месте, и его редко показывают жадной до зрелищ толпе… один раз в двадцать пять лет. Прошли глупости Средневековья, когда артефакт публично подвергали испытаниям, стирая в горячей воде, опуская в кипящее масло и чистя скребками – мирская злоба не способна причинить вред чудесам. Однако сейчас… воздух мира фабрик и автомобилей хуже кипящего масла… экология такова, что и святыням следует нечасто появляться на улице. Стенки подземного саркофага не пропускают даже грамма воздуха… Старая работа… А в прошлом году «утроба» ящика прошла химическую дезинфекцию. Если и уцелела хоть одна бактерия, и та давно уже сдохла.

Отец Серджио повернулся, охая – стул был жестким и неудобным, грузное тело едва помещалось на сиденье. По большому счету, ночью тут делать нечего, но таковы старые традиции. Вроде почетного караула – один из монахов обязан для вида стеречь саркофаг. Поддерживает мистическую легенду, привлекает туристов… А куда без их пожертвований? Хорошо, теперь хоть стул ставят – раньше не было и этого… Семьдесят тебе лет или восемьдесят, неважно – стой ночь напролет, подпитывайся силой святого духа. Изредка по вечерам развлечения: у дуомо выставляют пикеты разъяренные схизматики. Требуют вернуть величайшую святыню в Константинополь – дескать, предмет спора украли пьяные рыцари, осквернившие святилище. Нет у схизматиков никаких святилищ… любой артефакт, относящийся к Нему, по праву принадлежит римской церкви и благородному понтифику, получившему духовную власть из рук Господа.

Стул жалобно скрипнул. Отец Серджио потер заледеневшие пальцы… Ох, как холодно-то в дуомо, а ведь на дворе – разгар лета… и кондиционеров не требуется. Мрамор отлично охлаждает в дневную жару, но вот ночью – словно морозильник, воспаление легких заработать недолго. Язык отца Серджио кололи смутные мечты о кружечке горячего глинтвейна, но священник стойко отгонял греховную мысль. Дьявол способен искушать даже в церкви – известно, насколько ловок и изобретателен враг рода человеческого. Откинувшись на спинку неудобного стула, седобородый монах смежил веки… До утра еще часика четыре. Думается, если он совсем немного подремлет, то жестких санкций от Иисуса наверняка не последует…

…Червинская стояла снаружи – у построенной рядом колокольни, рассматривая приземистое, толстенькое здание дуомо. Она выглядела совсем иначе, чем прежде – пепельные волосы, зеленые линзы в глазах, кожа намазана кремом для имитации загара. Новый паспорт не содержал имени Elena Chervinskaya – на сей раз его владелицей была некто Jasmin Amir. Удивительно, но первое имя нравилось ей больше, она привыкла к нему и до сих пор ассоциировала себя с ним. Два дня назад девушка получила на «айфон» странное сообщение. Воистину, сюрприз удался: Червинская даже расстроилась. «Почему он не сделал этого раньше?» – обида сотрясала мозг, как отбойный молоток. Вот, правда, почему? Так было бы проще – и действеннее. Хотя… а что, если связной не хотел раскрывать карты в начале – и показать реальные лица тех, кто работает на него? Одно дело – налетчики, грабители могил, а другое… хм, скажем, не совсем стандартные личности. Это вызвало бы взрыв, скандал в прессе – а связному вполне достаточно и нынешнего пиара. Однако теперь рисковать ему нечем. Ночная акция – последняя. Во всяком случае, связной так сказал. Получив sms, Червинская попробовала задуматься, но мысли в голове не появились… разум заморозился. Последняя. И что же дальше, о боги? Что она будет делать? Куда ездить? Как действовать? Неужели «айфон» замолчит, не издаст ни единого звука? Не может быть. Связной ее не оставит. Она нужна ему.

Застегнув пуговицу плаща у горла, Червинская обвела взглядом своих новых помощников. Пятеро безмолвных… неееееет… не людей, а скорее существ, ждущих приказа, так же как она ждет их от связного. Похожи друг на друга, как клоны – четверо худосочных африканцев низкого роста, головы в косичках-дредах, с мутными глазами, запекшейся кровью на губах. Кожа отливает синевой – пополам с ядовитой зеленью. Пятый участник группы немногим отличался от товарищей – он имел более светлую кожу и раскосые глаза. Скорее всего, его матерью была китаянка. Слуги смотрели угрюмо – мясные роботы, исполнители без единой эмоции. Они просто ждали.

– Каждый берет на себя одну машину, – на французском языке сказала Червинская, стараясь не встречаться с белесыми глазами зомби. – Не разговаривать. Подходить максимально ближе, стрелять в упор. Тела не грызть. Времени у нас в обрез, старайтесь не тратить его на еду. Едва лишь я зайду в собор, займите оборону по кругу – и попытайтесь сдохнуть с максимальной пользой для меня. Я должна уйти отсюда. Вы все поняли?

Зомби молчали. Наконец «китаец» (у него, вероятно, еще не окончательно сгнили мозги) кивнул – точнее, уронил мертвую голову на грудь.

Девушка достала автомат. Щелкнув, она присоединила к нему рожок.

– Приступайте.

…Отец Серджио проснулся, его разбудил резкий треск – словно рота солдат трудолюбиво давила на мостовой сушеный горох. Пока он хлопал глазами, пытаясь понять происходящее, к треску снаружи дуомо примешались крики, вместе со звоном разбитого стекла. Священник встал со стула – и его упруго подбросило взрывной волной. Голова отца Серджио ударилась о стену, от разбитого затылка на шею потекла противно теплая струйка крови. Входные двери дуомо из старого дуба на его глазах превратились в мутное облако пыли и мельчайших щепок. Девушка в плаще появилась из дыма без звука, напоминая адского демона – не говоря ни слова, она вцепилась Серджио в горло. Пальцы ледяные… такие, будто визитерша всю ночь напролет сидела на мраморном полу дуомо. Монах захрипел, последние силы куда-то ушли.

– Ключ, – произнесла девица. – Давай сюда ключ, тварь.

Не имея возможности ответить вслух, Серджио злобно замотал головой.

Его сопротивление было храбрым, однако бессмысленным. Она уже заметила на веревочном поясе «ключ стража». Не отпуская горло врага, Червинская ударила священника кулаком в лицо – тот кулем повалился на пол. Мешковина рясы треснула, ключ оказался в руке Елены, она смотрела в сторону алтаря. Зарычав, Серджио уцепился зубами за лодыжку девицы… и оцепенел. Он ожидал вкуса крови на языке, но плоть оказалась холодной, с привкусом каких-то трав… и терпкого алкоголя. Очередь пригвоздила монаха к полу, его зубы разжались… Перешагнув через труп, Червинская вытерла о рясу запачканную в крови туфлю-«танк». Ключ – массивный, с большой «бородкой»… Декорация, элемент средних веков… но именно он открывает дверь в подвал, а тратить взрывчатку не хочется. Ключ хрипло проскрежетал внутри замка, осыпаясь ржавчиной – Червинская исчезла в подвале.