Георгий Зотов – Череп Субботы (страница 26)

– Саааааантеееерииииияаааааа… оооооооо… сааааантерииииияаааа…

Посылка. Мечты сбываются, как сладкий сон. Нет ногтей, жалко… но ничего, и так сойдет. Славословя лоа одними губами, старуха достала из коробки китайскую авторучку – и три медно-рыжих волоска, перетянутых шелковой нитью. Она осторожно приладила их к голове куклы – в платье и чепце.

Готово.

Точно такая манипуляция произошла и со второй мапе – в штанах у нее бугрился кусок материи, выпукло выдавая половую принадлежность. На лоб, измазанный кровью, приклеились два светлых, очень коротких волоса, рядом лег острый обломок авторучки. Да, ногти помогают куда лучше… она смогла бы уничтожить белых ублюдков за неделю. Нынешний вариант позволяет умертвить врага только за полгода… но и так неплохо. Каждый день станет для них адом. Они будут испытывать боль и страх. Терзаться от ужаса. Они поймут, что опасно ей мешать… и в панике убегут с ее дороги. Навсегда.

Череп на стене, зажав в зубах привычную сигару, ухмылялся. Барон в настроении, отлично – лоа загробного мира беспрекословно подчиняются ему. По лбу Мари-Клер тек пот, руки дрожали от усталости. Голос сел, но старуха не прекращала пения: она монотонно тянула дифирамбы в адрес повелителя мертвых. Поворачивая обе куклы вокруг своей оси, как волчок, мамбо начертила у них на животе мелом veve – печати-символы Субботы, Эрзули – богини зла и очертания специального духа – лоа мести. К ней пришло второе дыхание – голос взял новую ноту, хриплую и пронзительную. Она просила Субботу помочь ей, разобраться с ее недоброжелателями, вселить в их душу кошмар, заставить сгнить кровь. Это вряд ли получится, но попросить не помешает. Для того чтобы проклятие сработало на расстоянии, нужно положить на жертву метку «гюде», сделать это лично… А как она дотянется до них из-за океана? Человек с «гюде» долго не живет – на нем отметина смерти… начинается рак крови, тело сохнет, заживо превращаясь в мумию… барон обожает так поиграть. Но «гюде» нет, и бapoн лишь разведет костями рук. О, как же плохо. Горло трет, как наждаком.

Она продолжала петь.

Стекол в доме уже давно не было – от пения они рассыпались. Полки вибрировали, мебель стучала – словно аплодировала. Ей слышался барабанный бой, лоа злобно терзали ткань флагов, все сильнее – значит, барон услышал. Подтянув к себе, старуха взяла в ладони пухленькую подушечку – мягкий черный бархат сплошь утыкали иглы из чистого серебра. Да… умели же делать раньше… отличное качество: еще ни одна игла не сломалась, хотя они почернели от старости, а рисунки искусного гравера давным-давно стерлись. Смочив иглу в собственной крови, Мари-Клер издала рычащий, тигриный вопль – со стропил просыпалась деревянная труха. Игла по самое ушко вошла в глаз куклы. Выждав, старуха всадила вторую иглу в перчинку… Новое серебряное острие воткнулось в волосы, а две штуки одновременно – в печать veve на животе. Резким броском мамбо отшвырнула куклу от себя – и та задергалась, словно живая… Комочек из ткани подпрыгивал, глазки-перчинки вращались, ручки и ножки дергались в смертельном танце. Изнемогая, Мари-Клер легла на земляной пол – не прекращая пения.

Дом уже полностью ходил ходуном, с полок валились деревянные чашки, а барон на стене, хлопая в ладоши, хохотал – радуясь грядущей трапезе. Флаги натянулись стрелой, трепеща… о, прекрасно, прекраснооооо… это уже не просто лоа. Духи мертвых, осуществляющие месть и смерть – п е т р о… они обожают боль и кровь. Если вызвать п е т р о впустую и не принести дар – они накажут колдуна, выпив его глаза до самого мозга. Но ей это не грозит. Она заранее приготовила лучшие деликатесы – тушку молочного поросенка и человеческие берцовые кости. Помещение заполнили спирали белого дыма, извиваясь, они охватили флаги. Барон сошел со стены, шагнув к митану. Он вежливо приподнял цилиндр, скалясь губами без кожи, высунул черный язык с каплями гноя. Тело Мари-Клер билось в конвульсиях – изо рта текла розовая пена, она пела в изнеможении, выла, скулила из последних сил, дожидаясь кульминации. Пальцы скребли землю внутри меловых кругов. Тельца кукол, истыканные иглами, разом побагровели. Сквозь материю, дрожа, проступили первые вишневые капли. Кровь начала сочиться у мапе из глаз.

Мамбо замолкла, отчаянно хрипя – старческая грудь резко вздымалась и опадала. Она пела несколько часов подряд и теперь долго не сможет говорить. Но ничего, главное сделано. Осталось колоть кукол иглами ежедневно, усиливая их боль с помощью энергии петро-лоа. Хорошо бы достать еще чуточку личных вещей – каждая такая штука дает ей доступ, ощущение тела под пальцами, пот и мокроту глазных яблок. В ее воображении виделись два туловища – покрытые насекомыми, кишащие червями, в мокром блеске от красных язв. Мамбо аккуратно плюнула обеим куклам в лицо – по очереди. Вокруг митана воцарилась тишина. Ощутив последний поцелуй барона, видя темные брызги, оросившие пол вокруг мапе, она погрузилась в забытье.

…Каледин проснулся – он не мог дышать. Горло сильно сдавило, вместо дыхания слышался только хрип. Он подпрыгнул на продавленной кровати, инстинктивно поднося руки к шее… пальцы нащупали холодное тело живой змеи. Вскрикнув, Федор крутанул треугольную голову питона – раздался хруст, кольца соскользнули с горла. Отшвырнув змею, он выхватил из-под подушки револьвер, взвел курок и на ощупь включил ночную лампу.

Никакого питона в комнате не было.

Лишь в углу копошилась кучка белых червей – жирных и омерзительных. Сплюнув кровь, Каледин подошел к зеркалу. Взяв в руку полотенце, протер его – наконец-то, впервые за полгода. На шее отчетливо виднелся синяк, обвивший горло сплошной полосой. Выругавшись, Каледин выстрелил – черви брызнули в разные стороны. Федор пошатнулся, рухнул на кровать. Грудь терзала боль, голову заполонили всплески видений. Скелет в черных очках и цилиндре… хохоча, он показывал на него пальцем. Пальмы с зеленой листвой… кобра на кресте… и тьма ужаса, заливающая глаза. Такого страха Федор не испытывал с детства, оставшись без родителей в темной комнате.

Боль ушла минут через десять. Каледин напялил на себя куртку – его знобило. Включил свет везде, где только мог – в том числе в туалете и на балконе.

Выпил залпом стакан водки. Ополоснул лицо водой. И вспомнил про Алису.

…Ее мобильный телефон отозвался сразу же, она сняла трубку на первом звонке. Но в динамике не было голоса – он услышал в ответ только хрип…

– Добрый вечер. Простите… я по объявлению. Это фирма «Князь Ltd»?

– Да, сударь. Входите, будьте любезны. Чем могу служить-с?

– Девушки у метро «Иисусо-Христово» рекламки раздавали, я и взял. Скажите, это вообще не кидалово? А то мне как-то сумнительно-с…

– Помилуй Бог, милостивый государь! Да какое ж кидалово! Фирма солидная-с, сорок лет на рынке услуг. Пожалуйте заказывать.

– Гой еси. Скажите… почем у вас, например… (выдох) титул князя?

– (Сухим тоном.) Двадцать тысяч евро.

– (Испуганно.) Да вы что, совсем охренели, что ли?

– Как пожелаете, сударь. Это ж вам князь, а не говно собачье. У нас все настоящее – фиктивный брак с княгиней, запись в книгу Дворянского Собрания, дизайнер-профессионал для герба, визитки с надписью «Ваша Светлость». Нет, если вам угодно у всяких хачей в подворотне титул шаха покупать, то на здоровье-с, отговорить не могу. Но большинство денег княгинюшка забирает. Она на мелочь, к сожалению, не соглашается.

– (Игриво.) А если я друзей приведу, вы скидочку сделаете?

– Сожалею, сударь. Княгиня за всех ваших друзей выйти замуж не может, а скидок не дает. У нее родословная – аки у бультерьера. Род от Рюрика ведет, сто тысяч крепостных было, деревни, земель – почти с Францию. Правда, сейчас в общежитии живет. Но осанка, порода – обомлеете-с.

– Пока что я от цены обомлел. Нет, приятно быть князем, но такие деньги… пять раз на Бали съездить… а вот графчики у вас почем?

– Графы дешевле. Правда, смотря какой фамилии. Шереметев десять тысяч евро идет, потому как родословная и медали, и кровь-то какая, а? Да предложи я графине Шереметевой цену сбить, ее сиятельство на хер меня пошлет со всеми прибабахами. А вот граф Бабаловский-Куздово недорого, за штуку-с. Но у него условие – на гербе должен червяк быть.

– (Остолбенело.) А червяк-то на хрен?

– Его прапрапрадед царю Петру Алексеевичу рыбку помогал ловить, за что тот ему титул и пожаловал. Знаете, были постельничие, спальники, стольники… а граф Бабаловский-Куздово был червяничий, так сказать.

– Гм… нет, благодарствуйте… червяк, это чрезмерно-с. Так мы и до члена на гербе дойдем. Хорошо, а с баронами можно что-нибудь придумать?

– Ууууу, эдакого добра у нас немерено. На баронов сейчас сезонные скидки, сударь. Пять титулов берете, шестой в подарок. Очень популярный товар, купцы обычно покупают. Баронесс всюду хоть отбавляй, все бедные, они и за пэтэушника замуж выйдут. Вот в нашей фирме, скажем, одна баронесса за обедом разносит сотрудникам кофе. Сто евро, и титул ваш. Гордая весьма, и профиль такой, интеллектуально замечательный.

– (Осторожно.) А на гербе что?

– Да Господи, что там может быть у баронов? Финифть какая-то, лев злой, орлы еще бывают, пара мечей… баян, однако – но сильно впечатляет.

– Ладно, зовите свою баронессу. Сто евро, вы говорите?