Георгий Зотов – Айфонгелие (страница 26)

Полицейский замер, превратившись в статую.

Мальчик говорил с ним хоть и слегка презрительно, но в целом безразличным тоном: вроде как облачённый в шитые золотом одежды император общается с пахнущим коровьим навозом горбуном из нищей деревни, всячески демонстрируя – тот пусть даже и не мечтает стать ему ровней. Сержант почувствовал загадочную угрозу, исходящую от ребёнка – он не мог понять, в чём проблема, и это раздражало. Но… на дворе двадцать первый век, как не справиться с подозрительным «мелким». Он в центре Москвы, а не в голливудском кино: в современности чудес не бывает.

– Пройдём в отделение, – ответил сержант и, протянув ладонь, больно стиснул плечо «китайчонка» пальцами. – Выясним, кто вы такие и где ваши родители. Беспризорники? Прокатимся в приют. Смотри-ка, хозяин здесь тоже нашёлся.

– Угощаю, – усмехнулся мальчик, повернувшись к «таджичке». – Приступай.

Метнувшись вперёд, та вцепилась зубами в руку полицейского.

Он не успел даже вскрикнуть. Резкая боль сменилась онемением, глаза закрыла белая пелена. Оседая на асфальт, автоматчик успел услышать последние слова «китайчонка»:

– Зря ты не послушался. А ведь я предлагал выбор. Сестрёнка у меня ядовитая.

…Прохожие окружили упавшего сержанта, вытащив смартфоны. Взявшись за руки, мальчик и девочка медленно пошли в сторону Красной площади. Они не оглядывались.

– Добрый вэчер, сэр.

– (Вежливо.) О, и вам добрый вечер. Как идут ваши дела, сэр?

– Господь свидэтель, лючше нэ бывает. Позволите прэдложить вам виски?

– Безусловно, сэр. Ведь это залог достойной беседы двух джентльменов.

– Я благодарю за вашу вэжливость, сэр. Могу налить односолодовый, островной. Также, памятуя ваши вкусы, я рискнул захватить с собой армянский коньяк[34]. Бархатистость, послевкусие шоколада, лёгкий запах сбэжавшей монахини.

– Это крайне мило с вашей стороны, сэр. Коньяк несомненно подойдёт.

– Я так и думал, что марихуана, чудэсно сработавшая на двух предыдущих кандидатурах, в данном случае бесполезна. Пожалуйста, дэржите бокал.

(Звук льющейся жидкости.)

– О. Какой букет. Превосходно. Спасибо. Чем я обязан такой любезности? Простите, мы с вами не могли встречаться раньше, на приёме у его величества? Вы очень обходительны, юноша, – и кого-то мне сильно напоминаете.

– Я в этом даже не сомнэвался. Разрэшите ещё нимнога коньячку, сэр?

– С удовольствием. Хорошая сегодня погода, не правда ли?

– Прэвосходная. Правда, мы в полной тьме и парим в пространстве, но разве подобная мелочь способна смутить двух достойных джэнтльменов?

– (С лёгким сомнением.) Пожалуй, нет. А будем ли мы после пить чай?

– (Строго.) Только в пять часов вечера, сэр.

– Искренне благодарю, сэр. Я проверял, достойны ли вы называться англичанином, и рад, что не ошибся. Нижайше прошу прощения, не напомните мне ваше имя?

– Я зовусь Джозеф Сталин, дарагой Уинстон. Помнится, доблэстные солдаты вашей армии вместе с союзными амэриканцами именовали меня «дядюшка Джо».

– (Моментально поперхнувшись коньяком.) Что, блядь?!

– (Смех.) Обожаю англичан. Вы анекдотически вэжливы, пока нечто не измэнится в привычной картине мира. Тогда лак с вас слезает, и на считаные секунды вы становитесь обычными людьми. Пока снова не придёт время пить чай, канэчна.

– Но позвольте… где мы находимся, Джозеф?

– Уж явно не в Ялте, мистер Черчилль. Будэм считать, что мы друг другу снимся, так проще объяснить нашу встрэчу. Именно поэтому я так молод, а мы понимаем друг друга без переводчика. Если хотите, у мэня вырастут за спиной прозрачные крылья, как у стрекозы. Для подтверждения абсурда происходящего, сэр.

– (Глоток коньяка.) Да, отличная идея. Был бы вам искренне признателен.

– Простите, я блефовал – у мэня нэт крыльев.

– Право, жаль. Но главное – есть выпивка. Насколько понимаю, я мёртв. Поговаривают, выпить хороший алкоголь для англичанина равнозначно попаданию в рай. Значит, мой рай таков – с превосходным армянским коньяком и Сталиным в качестве собеседника. Многие бы даже позавидовали.

– Наличию Сталина?

– Наличию коньяка. Но я рад вам, Джозеф. Предложил бы присесть, но негде.

– Я заглянул поведать вам новость, Уинстон. Мне удалось побывать в будущем.

– (В волнении, чуть выплеснув жидкость из бокала.) Боже мой! Рассказывайте! Её величество, наверное, давно скончалась? Поднимусь, почтим память государыни.

– Нэт, Уинстон, ещё царствует. Примэрно в вашем возрасте.

– Гм… изобильная здоровьем леди. Ну что ж, Боже, храни королеву. Надеюсь, принц Чарльз вступил в брак и супруга его находится в добром здравии, принеся благословенной монархии богатый приплод в виде будущих королей.

– Чарльз женился, развёлся со скандалом, его благовэрная трахалась с доктором-пакистанцем, приезжала к нему голая, надев свэрху только шубку, потом завела любовника-араба, ехала с ним в Париже на лимузыне, водитель был пьян, все разбились насмерть. Очэнь трагичэская и романтычная история, Уинстон.

– (Оцепенев.) Что… блядь … да как…

– Увы, сэр.

– (Выпив залпом бокал коньяку.) Ещё.

– (С готовностью.) Разумеется.

– (Горько.) Чудовищно. Какое счастье, что эта мерзость не попала в газеты.

– А откуда, как вы думаете, я знаю все подробности? Там были интервью с любовником-пакистанцем и с дворэцким супруги принца Уэльского. А уцелевший тэлохранитель выпустил книгу с пыкантными дэталями скандальной связи. И ещё подруги покойной дали интервью. И друзья любовника. И дальние родствэнники. И знакомые.

– (Совершенно убитым голосом.) Да, ничего хуже этого, в сущности, быть не может. Подумать только. Принцесса Уэльская, вскормившая наследников величайшего трона Европы, отдавала своё нежное аристократическое тело и прекраснейшие перси в смуглые длани какого-то колониального пакистанца.

– Сэр, там не только длани использовались.

– Будьте джентльменом, Джозеф, избавьте меня от этих варварских подробностей. Я не радуюсь человеческой смерти, пускай и являюсь мертвецом. Но полагаю, само провидение избавило благословенный Альбион от присутствия сей неподобающей леди, осквернившей свою корону. Принц Уэльский остался вдовцом, я полагаю?

– Уинстон, прошу, глотните чуть-чуть. Нэт, примэрно полстакана. Отлично. Думаю, теперь я ниплоха подготовил вас к новостям. Чарльз женился вторично, на своей давней любовнице – разведённой бабульке Камилле Паркер-Боулз. Той самой, каковой признавался в тэлэфонном разговоре, опубликованном прессой, как он мечтает быть тампаксом, дабы… всегда находиться в потайном месте Камиллы. Что с вами, батоно Уинстон? Ваймэ, что случилось, мой дарагой?

– (Слабым голосом.) Не знаю… Кажется, я упал. К счастью, я удержал коньяк. Как быстро кончается славный напиток в связи с вашими шокирующими новостями. Я покривил бы душой, сэр Джозеф, если бы сказал, что меня это совсем не беспокоит.

– (Утешая, как пятилетнего ребёнка.) Ничего-о-о… я харащо запасся.

– Когда-то мы не смели сесть в присутствии королевы… Во что же превратилась старая добрая Британия? Как её величество переживает подобное падение авторитета монархии среди добрых подданных? Одна невестка блядь, вторая и того хуже – разведёнка. Вы наверняка помните, Джозеф: король Эдуард Восьмой был вынужден в тридцать шестом году отречься от трона, поскольку его избранницей оказалась вульгарная американка, имевшая в активе два распавшихся брака и неприличное количество связей с мужчинами… И теперь такой разврат. Монархия шатается. Скоро в Британии установят социалистическую республику, my dear.

– (Покашливание.) Уинстон… Мне грустно огорчать вас, хоть вы мой идеологический враг и капиталист, но заместитэль спикера парламента Найджел Эванс – гей. Кстати, в Британии им разрешили вступать в браки и, извините, вэнчают в церкви.

– (В гневе.) Вот это вы лжёте, достопочтенный Джозеф! При мне гомосексуалистов лечили от их увлечения лоботомией[35], и подобные методы наверняка увенчались успехом. Какой же святой отец согласится на подобное… гм… кощунство?

– Любой. Иначе потом ему придётся пару лет давать бэсконэчные интервью газетам, что у него упал сахар в крови, он принимал лекарства с побочными эффэктами, рассудок помутился, поэтому пастор дал шанс заподозрить себя в гомофобии. А так он сугубо «за». Да о чём речь, мистер Черчилль? Газеты публиковали фото голых принцэсс на отдыхе и любительских вэчэринках. Кстати, брат сына наслэдныка престола, принц Гарри, тоже попал в кадр за бильярдом без трусов.

– О-о-о… о-о-о… а-а-а… о-о-о…

– Уинстон, вы стонете, как подстреленный буйвол. Мне страшно за вас.

– А мне страшно за Британию, Джозеф. Она превратилась в нечто совершенно непонятное и апокалиптичное. Безумное падение нравов! Не удивлюсь, если мужья видят будущих жён обнажёнными до свадьбы… или нагло позволяют себе прикоснуться к их бедру. Пьют чай после девяти вечера без присутствия дворецких. Не охотятся на лис осенью, и ни один из нынешних аристократов не застрелил ни единого оленя.

– В нынэшней абстановке защитники жывотных скорее застрелят аристократа.

– Хватит, я не желаю больше слышать о погибшей знати Альбиона. Расскажите мне нечто позитивное, Джозеф. Интересно, как обстоят дела с Советским Союзом?

– Он отказался от социализма и распался.

– (Радостно.) Восхитительно! Позвольте же ещё коньяку!

– (Поскрипев зубами.) Чтоб ты сдох… а, уже… На здоровье, генацвале Уинстон.