Георгий Зотов – Асмодей Pictures (страница 13)
Этаж десять «бэ» фактически копировал офис «Гугла». Помещения, оплетённые толстенными кабелями (словно паутиной), хруст кровяных чипсов в тысячах ртов, доморощенные бесы-гении — чистокровные (как и сама Елизандра) в грязных футболках с засаленными рогами и полукровки по типу Корнелия: бледные, невыспавшиеся, красноглазые — если сутки пялиться в монитор, начинают лопаться сосуды. Каждый час здесь шли мозговые штурмы: Интернет должен постоянно разворачивать щупальца, выбрасывая перед пользователем всё больше греховных соблазнов. Труд реально каторжный. Первоначально Елизандра подозревала, что за просчёт её сошлют именно сюда. С любыми грехами работать довольно сложно — за исключением лени. Вот это настоящий кайф. Плюшевые кабинеты, прекрасные мягкие диваны с толстущими демонами — погрузив свои пышные телеса в мякоть подушек, они корпят над изобретением средств, способных ввергнуть человека в сладчайший грех безделья. Скажете, прелюбодеяние слаще лени? Не-е-е… спросите любого из людей, когда он в полудреме оторвал голову от подушки в семь часов утра, чего ему сейчас больше хочется — трахаться или поспать? Отдел лени прославил себя в веках воистину адскими изобретениями вроде банального пульта для телевизора. Кто же подумает, что, переключая телеканалы с кровати, он совершает смертный грех? Да, в этом-то и засада. И много, много подобных штучек — как покупки в Интернете (чтобы не идти в магазин), e-mail (не надо тащиться на почту) и прочие изощрённые бесовские задумки. О, если бы люди только знали! Они-то, дураки, держат пост, молятся, избегают греховных соблазнов, причащаются, а зачем? Сто раз врубил телек с дивана пультом — и всё, попал в Ад. Послал e-mail — гори в геенне огненной. Купил билет на самолёт (ведь если не лениться, надо ходить пешком либо, на худой конец, запрягать повозку с лошадьми) — оказался в смрадных объятьях Дьявола. Стоит лишь представить, в какую пучину безудержного блядства погрузится Земля, узнай люди, что Рай пуст, а они, невзирая на свои старания, попадут в Ад! Кстати, атеизм Коллегия Демонов активно поощряла, финансируя его из особых фондов. Вспоминается лондонская рекламная кампания, где на борта автобусов повесили щиты со слоганом от демона Белиала: «Вероятно, Бога нет. Просто наслаждайтесь своей жизнью!»[7] Ресторан «Адская Кухня» потом объявил, что обязуется бесплатно кормить Белиала тысячу лет. Правда, акция продержалась ровно один вечер: в стельку пьяный Белиал на радостях привёл с собой Маммону, демона обжорства: оба съели мясные запасы «Адской Кухни» за целый месяц — директор заведения уволился.
Этаж 18 «бэ». Вот он, её кошмар.
Закрыв глаза, Елизандра шагнула из лифта навстречу яркому свету. Пахло свежей выпечкой, из коридора сквозняком несло сладковатый дымок. К ней сразу же подошёл демон-полукровка, сияя радушной улыбкой. Демоница почему-то вспомнила, что в древнейшие времена бесы при встрече целовали друг друга под хвостом. Сейчас этот обычай остался лишь при встрече в натуральном облике с высоким начальством, но ничего страшного — люди используют схожий метод, подлизываясь к боссу.
— Злости и ярости тебе, сестра, — поприветствовал её демон — худенький молодой человек с заострившимся носом в веснушках, с всклокоченными светлыми волосами. — Не думай, что это наказание. Мы унижаем тут всех, и терзание новичков безгранично. Утешься, не всё уж так плохо. Подумай — ведь ты могла бы сочинять тексты песен Стасу Мешайлову. Только представь себе столь ужасный момент…
Елизандра устало и послушно содрогнулась.
— Очень хорошо, дорогая сучка, — произнёс демон, но настолько вяло и скучно, что ругательство в его устах звучало математическим уравнением. — Меня зовут Эммануил, и сегодня я введу тебя в курс дела — да обмажет твоё тело грязью наш властитель Сатана!
Демоница поморщилась, поскольку не любила религиозных фанатиков.
Они прошли мимо дверей с табличками «Великий пост», «Рождение Врага», «Яблочный спас» и «Прекрасная Пятница», добравшись до маленького узкого кабинета, куда фактически вмещался лишь стол с компьютером. «И верно, не так уж плохо», — подумала Елизандра, однако она ошибалась. Эммануил с трудом втиснулся за стол и сразу приобрёл начальственный вид. Он манерно откинул рукой волосы назад — на бумаги посыпалась мелкая белая пыль. «Вот мудак, — брезгливо определила Елизандра. — Паршивого заклинания по уничтожению перхоти — и того вручную сотворить не может».
Бес извлёк из стопки одну бумажку, вглядываясь в содержимое.
— Сестра, твоя работа начнётся завтра, за день до Чёрного Воскресенья, — сообщил он, шмыгнув носом. — Будешь ходить по магазинам и втискивать в куличи слабительное. Дыши на них, чтобы пахли гнилью и паутиной. Бросай квасцы в творог, он скиснет. Лучше использовать невидимость: обычно мы по одной Москве в среднем две тысячи демонов с таким заданием отправляем. Крашеные яйца в квартирах постарайся подменять тухлыми. Создавай мелкие конфликтные ситуации. Увидишь в автобусе священника — страдальчески завизжи — мол, он переодетый и украл у тебя кошелёк. За каждого попа начисляются бонусные баллы, ведущие к сокращению срока твоей каторги.
— Демоны должны создавать конфликты в автобусах? — с недоумением переспросила Елизандра. — О, мне становится интересно — неужели Сатана таким замыслил наше предназначение? Ну что ж, выбора нет. С какого магазина начинать портить куличи?
Щёлкнув пальцами, она сотворила заклинание.
Эммануил с удивлением дотронулся до волос. Перхоть больше не сыпалась.
— Купи себе шампунь, козёл, — с презрением сказала Елизандра.
…Она вышла из кабинета полукровки, показательно хлопнув фанерной дверью.
Глава 10
Чёрное Воскресенье
Примостившись у алтаря, Этельвульф с ненавистью смотрел на отца Георгия.
«Надо же, — постепенно закипал мыслями демон. — Стоит и глядит на меня, как на говно. Подонок. Ощущает ли он хотя бы на грамм, насколько безумно я устал от него? Справедливости ради следовало отметить — отец Георгий глядел не на, а сквозь Корнелия, поскольку тот был защищён заклинанием невидимости. Но такой уж сегодня день — Этельвульфа раздражало всё, что угодно. Бес взирал на толпу старушек со свечками и куличами, истово кладущих поклоны, пока природный британский флегматизм в его душе сменялся клокочущим гневом. „Отнял бы сейчас кулич и сожрал, — злобно думал он, в то время как рядом бабушка кланялась отцу Георгию. — И вообще, откуда взялись эти традиции? Хорошо, допустим, Иисус воскрес. Супер. Но почему в честь этого события надо обязательно лопать хлеб с сахарной глазурью и изюмом, мне кто-нибудь объяснит? Любое воскрешение мертвеца — это очень опасная вещь: удивительно, что сейчас, в эпоху расцвета малобюджетных фильмов про зомби-апокалипсис, этого никто не понимает“».
Не отрываясь от дум, он ловко сделал подножку отцу Георгию.
Священник споткнулся, но удержался на ногах: он прошёл дальше, благословляя прихожан. «Ну конечно, — кисло подумал Этельвульф. — Я так и знал. Когда человеку везёт, говорят — ему чёрт ворожит. Но как ему кто-то может ворожить, когда чёрт — это я сам?!. Он перевёл взгляд на людей. Народу сегодня полным-полно, как обычно в этот вечер. Все такие вдохновлённые, прижимают к груди куличи, губы движутся в молитве, глаза горят. О да, такое сейчас модно. Половина не достоит до конца утрени, бросится домой жрать: встреча клуба любителей куриных яиц. У бесов Пасха издавна именовалась Чёрным Воскресеньем, ибо означала воскрешение из мёртвых главного врага Дьявола Всезлейшего. В этот траурный день требовалось совершить рекордное количество пакостей, и демоны готовились к злым делам загодя. Корнелий в своём девятом разряде вряд ли мог позволить себе нечто сногсшибательное. Он привычно украл с утра в храме половину свечей, но отец Георгий, толком не вдаваясь в проблему, сейчас же распорядился принести со склада ещё. „Он, конечно, сволочь и тварь, но не уважать его нельзя, — размышлял Этельвульф, глядя на часы — стрелка приближалась к полуночи. — А вот если в Коллегии Демонов ошибаются — и Иисус действительно существует? Может, не в таком формате, в каком его навязывают обществу, но всё же… иначе непонятно, как этот поп до сих пор жив. Вдруг ему и верно Христос помогает? Ну, тогда мне кранты. Хотя, с другой стороны, почему именно ему, а не остальным? Не лучше ли спасти из-под обстрела детей в Славянске или остановить тщательно подготовленное бесами цунами в Чили? Вот ведь тоже — ради других, значит, пальцем не шевелит, а ради какого-то там…“»
Корнелий в ужасе понял, что философствует на тему богословия.
«Ну, всё, — похолодел он. — Дособлазнялся, блядь. Следовало думать, так и должно было закончиться. Не удивлюсь, если он меня по примеру бедняги Эдмунда монахом сделает, и я посвящу свою жизнь молитвам во славу Господа. А что? Вдруг это вообще норма для таких, как я? А разухабистые сочинения про святого Конона, который последовательно обращал бесов в христианскую веру,[8] вовсе не сказки? И я превращусь в смиренного слугу Господнего, умиротворённого верой, и начну проповедовать в Коллегии Демонов слово Божие? Таких случаев, говорят, десятки, хоть их и тщательно скрывают».