Георгий Зотов – Армагеддон Лайт (страница 32)

— Ты что, боишься меня?

— Рррррррррррр…

— Я твой бог. Склонись предо мной, или я накажу тебя!

— Ррррррррр… уууууууу…

Божество почувствовало себя неуютно. В этот момент девочка повернула голову, и оно отпрянуло — безумные мутные глаза, тронутый тлением рот, щёки в трупных пятнах.

— Рррррррррррр…

Девочка звонко клацнула челюстью и поднялась, криво улыбаясь, — в чёрном провале губ, как тонкие палочки, скалились обломки зубов. В левой руке ребенок держал за лапу окровавленного, видавшего виды плюшевого мишку. Шатаясь, как маятник, она шагнула к божеству. Полководец сразу подумал: воодушевить армию можно и в другой раз.

— Э… ну, я тебя благословляю на битву и всё такое, — промямлило божество. — Пуля дура, зуб молодец. Плох тот зомби, который не мечтает поесть мозгов… в общем-то… ага.

Девочка шла на него по ступенькам, и он отступал.

— Ыыыыыыыыыыыы… — взвыл ребёнок волчьим голосом, и по позвоночнику божества побежали мурашки. — Мозгиииииииииии… — Девочка весьма плотоядно облизнулась.

Да что такое?! Почему она его не слушается?

— Лариска! А ну-ка, назад! — послышалось строгое рычание в темноте.

Девочка без возражений повиновалась. Вышедший из чащи зомби в синей форме полицейского офицера (и такого же цвета лицом) преклонил колени перед божеством.

— Я прошу прощения, великий монсеньор. Она новенькая, её только вчера откопали, когда вы своим приказом всех покойников в округе из могил подняли. Прибилась к нашему гвардейскому полку. Девчушка ничего, смирная, но, честное слово, несмышлёныш. Жрёт вот кого попало. Я, с вашего позволения, заберу её. Проголодалась, покормить надо.

— Мозги? — скучным тоном спросило божество.

— Да, месье. Самому жаль. Хотелось бы и печень, и почки, да на худой конец сердце, но душа не принимает. Мы тут отловили немного крестьян, сейчас будем кушать. Не желаете ли, любезный сир, присоединиться к трапезе? Франсуа приготовил клюквенный соус.

У божества промелькнуло в голове, что они забавно выглядят со стороны: зомби воет или рычит, а оно хранит молчание. Но так уж повелось почти с сотворения мира: оно понимает язык мертвецов, а те слышат его мысли. Правда, не со всеми зомби это срабатывает, ну как с этой девочкой. Лариса, не выпуская из мёртвых рук мишку, безмятежно скалила зубы, мечтая о вкусном обеде, и тихонько, довольно урчала.

— Да нет, спасибо, — выдавило из себя божество.

— Спокойной ночи, мон женераль, [31]— зомби поднялся на ноги и взял Ларису за руку.

— Благодарствую, храбрый воин, — напыщенно сказало божество. — Завтра, когда наши знамёна драконами взовьются над твоей головой, а враги затрепещут в испуге, ваши клинки упьются их отравленной кровью, и негодяи побегут до самого Сатанграда, а потом…

Зомби тупо смотрел на него, как корова перед случкой.

— У нас нет клинков, монсеньор, — сказал живой труп. — И что такое знамёна?

Божество в мыслях жёстко выругалось матом.

— Удачно вам завтра поесть мозгов, — от всей души пожелало оно.

— О-о-о, обязательно, — просиял зомби. — Оревуар, добрый монсеньор.

…Божество захлопнуло дверь сторожки и вернулось к депрессивным размышлениям. Оно знало великое множество языков — даже, может быть, все основные на Земле. Состояние его дел сейчас хорошо иллюстрирует русское слово «западло». Ну, ничего. Пока срабатывает элемент сюрприза. Братья наверняка в замешательстве. Они понять не могут, кто он такой, а если поймут — так сразу и не поверят. Допустим, зомби проиграют битву, а вторая чтица тоже умрёт… Что ж, оно найдёт способ начать всё заново. Никогда не сдастся и не откажется от своей давней, взлелеянной бессонными ночами мечты. Пускай не сейчас, но оно отыщет возможность либо умертвить, либо обезвредить Агареса и Аваддона. И вот тогда, когда-нибудь, три чтицы напишут нужную ему благословенную фразу. На следующее утро все проснутся и увидят, ЧТО случилось: Аду и Раю будет некуда посылать своих головорезов с рогами и крыльями. Нет-нет, оно не хочет стать царём мира или властелином Вселенной, Даже быть божеством ифритов и рефаимов ему, откровенно говоря, никогда не нравилось. Оно не стремится к любому виду власти.

А просто хочет восстановить справедливость.

Оно вернулось в закуток сторожки, где на кровати лежала чтица. В общем-то, лежала — громко сказано. Девушка была привязана к кровати сыромятными ремнями, её грудь сильно вздымалась, в левой руке она зажала смятые листки блокнота. Девичьи пальцы задрожали, божество подалось вперёд, но… нет, снова нет. На этот раз всё очень плохо. Внезапно чтица шумно, по-мужски, с жутким хрипом закашлялась. Губы приоткрылись, и на подбородок полилась кровь, на платье брызнули тёмные сгустки, — она давилась и задыхалась. Спустя долю секунды в ноги к божеству рухнул сам Король Ифритов.

Он выглядел ужасно.

Голубая кожа стала безжизненно-серой и обвисла в толстых складках, как у шарпея. Масса тела уменьшилась, теперь ифрит напоминал обтянутый кожей скелет. С пальцев исчезли ногти, а огонь в глазах потух. Призрак шатался, из ноздрей и ушей вырывались струйки зловонного дыма — словно где-то неподалёку сжигали мусор. Он попытался заговорить, но огненные лёгкие извергли лишь невнятное бурчание пополам с ржавым скрежетом.

Божество терпеливо подождало. Откашлявшись, Король смог говорить.

— Господин, я истощён. Прости, я ничего не могу сделать. У меня не получается.

— Очень жаль, но ты должен, — мягко возразило божество. — Ты знаешь, как это важно.

— У меня конвульсии, — еле слышно молвил ифрит. — Кажется, я умираю…

Божество чуть прикрыло глаза. Да, это было очевидно. Оно отдаёт себе отчёт: если Король Ифритов отдаст концы, ему не выбраться из Сатанграда. Чтицу хоть и тяжело, но всё-таки можно найти, потратив годы на поиски. А вот призрак, способный управлять ею в отсутствие «кода ангела», — на вес золота. Стоит ли так рисковать единственным козырем? Ведь с минуты на минуту начнётся битва, исход которой неясен… Едва успокоившись, божество вновь вскипело ненавистью. Вашу мать, кто бы мог подумать! Оно специально направило Аваддона в пасть адской Вселенной, надеясь, что ангел станет изгоем и падёт жертвой демонов, а тот умудрился возглавить революцию в Сатанграде, фактически низложив Дьявола! Да, с бешеными братцами никогда не угадаешь. Поэтому выбора нет. Пока зомби держат оборону, ему нужно осуществить задуманный план — либо погибнуть в сражении. А оно совершенно не готово к такому исходу. Божество перевело суровый взгляд на ифрита, грозно покачало головой.

— Ты должен, — повторило оно. — Взамен, обещаю, я не оставлю милостью твой народ.

— Правда? — еле слышно спросил Король.

— Да. Я буду заботиться о нём, как и раньше. Но если ты откажешься, моё проклятье падёт на него, и он упокоится в тёмном аду своих подземелий навечно. Помоги мне, и я изменю реальность, чтобы ифриты властвовали на целой планете. Я обещаю это тебе.

Король кивнул, отчаянно хрипя. В уголках глаз застыл пепел.

Шаркающей походкой инвалида, свесив руки, как обезьяна, он обречённо вернулся к привязанной девушке. Жадно набрал в рот воздух, словно перед прыжком в воду. Закашлялся. И тут же исчез… По связанному телу чтицы прошла сильная судорога.

Со стороны леса послышался угрожающий вой и рёв — кричали зомби. Божество подошло к двери, приоткрыло её и взглянуло вверх. В предрассветном небе виднелись гроздья тёмных точек: при приближении они оказались сотнями летающих демонов. В чаще что-то загремело, — к облакам взлетел пылающий снаряд старинной катапульты. Ахнул удар. Один из демонов, сломав крылья, рухнул вниз под восторженные вопли живых мертвецов.

Божество удовлетворённо улыбнулось.

Рука девушки с блокнотом снова дёрнулась. Её пальцы зашевелились…

Апокриф восьмой

«РЕВОЛЮЦИЯ»

…Люцифер проснулся посреди ночи — на отменной кровати из тёплых воздушных потоков, среди серых (по последней моде — грозовых) подушек-облаков. В принципе ангелы могли и не спать, но сон в Эдеме постепенно становился популярным. В лицо ему светил огонь яркого факела. Отчаянно щурясь, Самаэль загородился правой ладонью.

— Какого овоща семейства капустных… Что здесь происходит?

Два здоровенных ангела в тёмных плащах без слов заломили ему оба крыла за спину. Он сразу узнал их — это ангелы второго лика, «власти», специальный отряд Господа, способный укрощать зло.[32] Люцифер почувствовал, как на спине осыпались перья.

У кровати возник ангел среднего роста с банановым листом в руках.

— Денница, Самаэль, Люцифер! — возопил он столь громогласно, что арестованному захотелось прикрыть уши. — Довожу до твоего сведения, ты обвиняешься в заговоре с целью свержения порядка Господа Всемогущего, захвата власти в Нижнем Эдеме, устранения несогласных с тобой серафимов, архангелов и даже безвинных купидонов. Благодаря своевременной информации некоего доброго ангела мы прознали о твоём святотатстве и сейчас подвергнем строгому, но справедливому суду! Подписано: глава Небесной Канцелярии, держатель Эдема и исполнитель всех добрых дел Господних.

— Вы что, рехнулись?! — лихорадочно оглядываясь, сказал Самаэль. — Как я могу приказать сам себя арестовать и судить? Глава Небесной Канцелярии — это я, собственной персоной!

— Больше нет, — жёстко ответил ангел с банановым листом. — Сейчас ты будешь держать слово перед судом самого Создателя, ответишь по делам и за грехи свои. А теперь шевели крыльями, пёс небесный! На площади Сотворения Мира все давно собрались.