Георгий Жуков – Симулякры и симуляция. Анатомия произведения (страница 2)

Вторая категория – физики, математики, естествоиспытатели, которые знакомы с квантовой теорией, но не знают Бодрийяра или воспринимают его как «литературщину», не имеющую отношения к науке. Мы покажем им, что Бодрийяр – не постмодернистский фантазер, а аналитик, интуитивно пришедший к выводам, которые физика экспериментально подтвердила спустя десятилетия.

Мы будем двигаться по плану. Каждая глава – это шаг в доказательстве нашего главного тезиса. Мы не будем отвлекаться на второстепенные темы, но и не будем упрощать сложное. Наша задача – написать работу, которая впервые в истории связывает «Симулякры и симуляцию» Бодрийяра с последними открытиями квантовой физики так, чтобы философы поняли физику, а физики – философию.

Начнем с главного: почему теорема Белла и Нобелевская премия 2022 года доказали, что Бодрийяр был прав буквально, а не метафорически.

Глава 1. Теорема Белла и нелокальность: смерть территории

1.1 Три порядка симулякров: от подделки к гиперреальности

Прежде чем погружаться в физику, мы должны четко понять, что именно утверждал Бодрийяр в «Симулякрах и симуляции». Без этого наше сопоставление с квантовой теорией будет поверхностным. Бодрийяр не просто сказал «мир стал иллюзией» – он предложил сложную историческую и онтологическую периодизацию того, как знаки соотносятся с реальностью. Эта периодизация насчитывает три «порядка» симулякров, и каждый порядок соответствует определенной эпохе и определенному способу производства реальности.

Первый порядок симулякров – эпоха Возрождения и классического периода. Здесь симулякр – это подделка, имитация, фальшивка. Но подделка предполагает существование оригинала. Реальность еще признается авторитетной, истинной, первичной. Знак отсылает к реальности, даже если он ее искажает. Симулякр первого порядка – это театр, живопись, подражание природе. В этой парадигме существует четкое различие между настоящим и поддельным, между оригиналом и копией. И хотя копия может быть искусной, она никогда не отменяет авторитета оригинала.

Бодрийяр связывает этот порядок с классической политической экономией, с принципом эквивалентности, с идеей, что знак отражает реальность так же, как золото отражает стоимость. Есть глубина, есть сущность, есть скрытая структура, которую знак может верно или неверно передавать, но которая существует независимо от него.

Второй порядок симулякров – индустриальная эпоха, эпоха серийного производства. Здесь симулякр – это уже не подделка единичного оригинала, а продукт бесконечного тиражирования. В этой парадигме теряется различие между оригиналом и копией, потому что все экземпляры производятся по одному образцу, и ни один из них не может претендовать на статус «подлинника». Автомобиль, выпущенный миллионным тиражом, не имеет оригинала в том смысле, в каком его имела картина художника. Все экземпляры одинаковы, и вопрос «какой из них настоящий?» теряет смысл.

Бодрийяр связывает этот порядок с промышленным капитализмом, с механическим воспроизводством, с принципом серийности. Здесь знак уже не отражает реальность – он воспроизводит себя в бесконечной серии. Но все же сохраняется отсылка к реальности как к источнику образца. Хотя отдельные копии неразличимы, существует технический прототип, существует проект, существует некоторая исходная модель.

Третий порядок симулякров – современная эпоха, эпоха кода, симуляции, гиперреальности. Здесь симулякр предшествует оригиналу. Нет больше отсылки к какой-либо реальности, которая была бы глубже, чем сам знак. Знак не имитирует реальность, не воспроизводит ее серийно – он порождает реальность. Это порядок модели, кода, программы, которая создает то, что мы затем воспринимаем как реальное.

Бодрийяр приводит пример с картой, которая предшествует территории. В классическом мире карта отражает территорию. В индустриальном мире карта и территория сосуществуют как две разные системы. В мире третьего порядка карта порождает территорию. Территория существует только как эффект карты. Это не метафора – это буквальное описание того, как в современном мире функционируют медиа, политика, экономика, искусство. Симуляция не скрывает реальность – она стирает различие между реальным и воображаемым, оставляя только гиперреальность, в которой вопросы о «подлинности» больше не имеют смысла.

Бодрийяр называет это «прецессией симулякров»: модели, коды, знаки движутся впереди реальности, и реальность оказывается их следствием, а не источником. Мы живем не в мире, который отражается в знаках, а в мире, который порождается знаками. Карта не имитирует территорию – карта создает территорию.

Именно этот третий порядок симулякров является для Бодрийяра определением современности. И именно этот порядок, как мы покажем, является точным онтологическим описанием мира, открываемого квантовой физикой.

1.2 Локальный реализм: физическая версия веры в «территорию»

Чтобы понять, почему открытия квантовой физики столь радикально подтверждают Бодрийяра, мы должны сначала понять, какую картину мира физика отстаивала на протяжении трех столетий и от которой она сегодня вынуждена отказаться. Эта картина называется локальным реализмом – и это не просто технический термин, а фундаментальная онтологическая установка, которая лежала в основе научного мировоззрения со времен Ньютона.

Локальный реализм состоит из двух независимых, но связанных принципов.

Реализм – это утверждение, что физические объекты обладают определенными свойствами независимо от того, наблюдаем мы их или нет. Луна существует, даже когда никто на нее не смотрит. Электрон имеет определенный спин, даже если мы его не измеряли. У объектов есть внутренние, присущие им характеристики, которые не зависят от нашего знания о них или от наших измерительных приборов. Реализм – это вера в «территорию», которая существует до и независимо от «карты».

Реализм кажется настолько очевидным, что сомневаться в нем можно разве что в философском кабинете. Вся наука Нового времени строилась на этом принципе. Галилей, Ньютон, Лаплас, Максвелл – все они исходили из того, что мир существует сам по себе, а задача науки – открыть законы этого независимого мира. Реализм – это онтологическая основа классической физики.

Локальность – это утверждение, что физические влияния не могут распространяться быстрее скорости света. Никакое событие в одной точке пространства не может мгновенно повлиять на событие в другой точке. Причинно-следственные связи требуют времени на передачу сигнала. Локальность – это принцип, который защищал Эйнштейн в спорах с Бором, называя нелокальность «призрачным действием на расстоянии» (spukhafte Fernwirkung). Локальность гарантирует, что мир состоит из отдельных, автономных систем, взаимодействующих только через локальные контакты или поля, распространяющиеся с конечной скоростью.

Локальность кажется не менее очевидной, чем реализм. Если бы влияния могли распространяться мгновенно, нарушалась бы причинность, возникали бы парадоксы, мир становился бы непредсказуемым. Специальная теория относительности Эйнштейна, казалось, навсегда установила локальность как фундаментальный принцип физики.

Локальный реализм – это, по сути, физическая версия веры в «территорию». Мир состоит из объектов, у которых есть свойства (реализм). Эти объекты находятся в определенных местах и взаимодействуют только через локальные связи (локальность). Карта (наше знание, наши измерения, наши теории) может отражать эту территорию с большей или меньшей точностью, но она никогда не создает ее. Территория существует до карты, независимо от карты и поверх любой карты.

Именно эту картину мира Бодрийяр и объявил устаревшей. Именно против этой картины он направил свой анализ третьего порядка симулякров. Он утверждал, что в современном мире карта больше не отражает территорию – карта предшествует территории, карта создает территорию, карта и есть территория. Но Бодрийяр говорил это как культуролог и социолог, анализируя медиа, политику, экономику. Он не знал, что в тот самый момент, когда он писал свою книгу, физика начинала получать экспериментальные доказательства того, что локальный реализм не работает – не в социальной или культурной сфере, а на фундаментальном уровне физической реальности.

1.3 Теорема Белла: математическое доказательство невозможности «территории»

В 1964 году физик Джон Белл опубликовал работу, которая сейчас считается одной из самых важных в истории физики. Работа называлась «О парадоксе Эйнштейна – Подольского – Розена» и содержала то, что позже стало известно как теорема Белла. Значение этой теоремы трудно переоценить: она превратила философский спор о природе реальности в экспериментально проверяемое утверждение.

Чтобы понять теорему Белла, мы должны сначала понять проблему, которую она решала. В 1935 году Эйнштейн, Подольский и Розен опубликовали работу, которая пыталась доказать, что квантовая механика неполна. Они предложили мысленный эксперимент (позже названный ЭПР-парадоксом), в котором две частицы рождаются в запутанном состоянии. Если измерить свойство одной частицы, свойство другой частицы оказывается определенным мгновенно – независимо от расстояния между ними. Для Эйнштейна это означало, что у частиц должны быть «скрытые параметры» – заранее определенные свойства, которые просто неизвестны нам, но существуют объективно. Квантовая механика, утверждал Эйнштейн, неполна, потому что она не описывает эти скрытые параметры.