Георгий Жуков – Леонардо Да Винчи. Биография как расследование (страница 3)

Аристотель в «Поэтике» утверждал, что искусство завершает то, что природа не может завершить. Леонардо, сам того не зная, переворачивает эту формулу: искусство не завершает, а продолжает природу, и продолжает её именно в той незавершённости, которая и есть суть жизни. Природа не знает окончательных форм – всё течёт, всё трансформируется. Гераклит, которого Леонардо не читал, но чьё мировоззрение интуитивно разделял, знал это. И Леонардо, глядя на текущую воду, на растущее дерево, на меняющийся свет, понимает: искусство, которое фиксирует мгновение, убивает его, если не оставляет в нём дыхания движения.

Вернёмся в мастерскую. Годы учения у Верроккьо – это не только «Крещение». Леонардо участвует в создании скульптур: «Давид» Верроккьо (бронзовая статуя, которую некоторые исследователи приписывают частично Леонардо), «Христос и Фома». Он учится литью, ковке, работе с мрамором. Всё это – опыт сопротивления материала. Позже, в своих анатомических рисунках, он будет говорить о том, что мышцы подчиняются костям, как ремни – шкивам. Эта механистическая метафора рождается из работы с бронзой и камнем. Но одновременно – и это парадокс Леонардо – чем больше он познаёт сопротивление материи, тем больше его искусство стремится к обратному: к преодолению материи, к превращению её в нечто эфемерное, воздушное. Сфумато – это победа над тяжестью камня, достигнутая через понимание камня.

Около 1472 года Леонардо вносится в Красную книгу – список членов гильдии Святого Луки, объединявшей художников Флоренции. Формально он становится независимым мастером. Но он остаётся в мастерской Верроккьо ещё несколько лет. Эта задержка симптоматична: он не торопится к самостоятельности. Почему? Потому что мастерская – это место, где вопросы возникают быстрее, чем ответы. А Леонардо нужны вопросы. Вопросы – его дофамин. Каждый завершённый шаг – это потеря возможности задавать следующий вопрос.

Здесь мы должны ввести понятие, которое станет центральным для всей книги: незавершённость как стратегия сохранения исследовательской позиции. Для обычного художника завершение работы – это цель. Для Леонардо завершение – это тупик. Он будет всю жизнь начинать и бросать, оставлять незаконченным, переключаться с одного на другое. Его современники будут считать это распылением, неспособностью довести дело до конца. Но мы, вооружённые нашей методологией, видим здесь не слабость, а радикальную этику: завершённость лжёт, потому что жизнь не завершена. Искусство, которое претендует на истину, должно отражать эту незавершённость.

Ницше, который не знал Леонардо-художника, но знал Леонардо-фигуру, писал о «рождении трагедии из духа музыки». У Леонардо можно было бы говорить о рождении живописи из духа вопроса. Его искусство – это не утверждение, а вопрошание. Каждый мазок, каждая тень, каждая линия – это «а что, если?». И в этом смысле «Крещение Христа» – первый документ этого метода. Ангел Леонардо отличается от ангела Верроккьо именно тем, что он вопрошает. Его полуоткрытый рот, его взгляд в сторону – это не просто иконографический мотив, это жест мышления, застывший в красках.

Бергсон в «Творческой эволюции» говорил о том, что жизнь – это непрерывное становление, которое интеллект неизбежно искажает, расчленяя на неподвижные состояния. Леонардо находит способ обмануть интеллект: он пишет так, что неподвижное состояние краски передаёт движение становления. Его рисунки текущей воды, падающего света, изгибающегося тела – это попытка остановить становление, чтобы его понять, но остановить так, чтобы оно не превратилось в мёртвую неподвижность. В этом – парадокс его метода.

Нам нужно задержаться в этой главе ещё немного, чтобы завершить тему мастерской. Потому что мастерская Верроккьо – это не только техническая школа, но и психологическая матрица. Здесь Леонардо сталкивается с тем, что искусство – это социальный акт. Работы создаются коллективно, подписи не ставятся, авторство распределено. «Крещение Христа» – продукт мастерской, а не индивидуального гения. И это важно для понимания его последующего одиночества: он вырастает из коллективной практики, но никогда до конца не порывает с ней. Его собственные мастерские во Флоренции, Милане, Риме будут организованы по тому же принципу: ученики, подмастерья, совместная работа. Но при этом он сам будет всё более одиноким в своих поисках, потому что никто не сможет следовать за ним в ту область, где вопрос важнее ответа, а незавершённость – выше завершения.

В конце 1470-х годов Леонардо покидает мастерскую Верроккьо. Он уже не ученик, но ещё не тот Леонардо, которого мы знаем по «Тайной вечере» или «Джоконде». Он – молодой мастер, получивший лучшую подготовку, какую могла дать Флоренция. У него есть всё: ремесло, техника, глаз, рука. Но у него уже есть и то, что будет отличать его от всех: недоверие к завершённости. Он ещё не сформулировал это как теорию, но уже практикует как инстинкт.

Этот инстинкт проявится в первом его самостоятельном заказе – «Поклонении волхвов», которое мы рассмотрим в следующей главе. Но уже сейчас, стоя на пороге мастерской Верроккьо и оглядываясь на ангела в «Крещении», мы можем сказать: стратегия запущена. Ребёнок вопроса, выросший в Винчи, превратился в молодого человека, который не хочет давать ответы. Он хочет задавать вопросы, и каждый вопрос будет оставлять за собой незавершённую работу, как след, как знак, как обещание.

Платон в «Государстве» описывал пещеру, где узники видят только тени. Леонардо с детства был тем, кто повернулся к свету. Но его поворот был не единичным актом – это было постоянное движение. Он никогда не достигал выхода из пещеры, потому что для него сам выход был бы завершением, а завершение – смертью. Он оставался в движении, в переходе, в суперпозиции между светом и тенью, между знанием и незнанием, между завершённым и незавершённым. И в этом – его величие, но и его трагедия.

Глава 3. Поклонение волхвов: манифест незавершённости

Флоренция, март 1481 года. Монахи монастыря Сан-Донато-а-Скопето заключают контракт с молодым мастером Леонардо да Винчи. Заказ – алтарный образ «Поклонение волхвов». Срок – 24 месяца. Условия – стандартные для того времени: Леонардо получит аванс, обязуется работать лично, не передавая заказ ученикам. Никто из участников этого договора не знает, что подписывает не просто контракт на картину, а документ, который через пять столетий будет прочитан как манифест новой эстетики – эстетики незавершённости.

Леонардо работает над картиной. Он делает десятки подготовительных рисунков – пером, серебряным штифтом, сангиной. Эти рисунки, многие из которых сохранились, представляют собой отдельный мир. Здесь мы видим, как он разбирает композицию на элементы, как переставляет фигуры, как экспериментирует с ракурсами, как ищет ту единственную конфигурацию, которая сможет передать не событие, а событийность – сам момент явления божественного в мир. В этих подготовительных листах уже заметно то, что станет фирменным знаком Леонардо: движение. Фигуры не стоят – они сходятся, отшатываются, указывают, молятся, бегут. Всё находится в состоянии становления.

И затем – нечто, что традиционная история искусства называет «провалом». Леонардо не завершает картину. В 1482 году он уезжает в Милан, оставив «Поклонение» в состоянии, которое сегодня мы называем «незавершённым», а тогда, вероятно, сочли бы просто невыполненным обязательством. Монахи передадут заказ другому художнику – Филиппино Липпи, который напишет свою версию «Поклонения». Леонардо же больше никогда не вернётся к этой работе.

Но что мы видим, когда смотрим на эту незавершённую картину сегодня, в галерее Уффици? Мы видим нечто, чего нет ни у одного завершённого произведения того времени. Мы видим процесс. Грунтованный деревянный щит, на котором проступили первые слои краски, а во многих местах – только подмалёвок, коричневатый тон, набросок. Мы видим, как Леонардо строил композицию: Мадонна с младенцем в центре, волхвы, приносящие дары, и на заднем плане – руины античного здания, конные схватки, лестница, уходящая в небо. Но главное – мы видим незавершённость как метод. Он не просто не успел закончить – он остановился в точке, где картина максимально близка к идее, но ещё не стала вещью.

С точки зрения квантовой эволюционной теории морали, «Поклонение волхвов» – это идеальный объект в состоянии суперпозиции. Все возможные варианты завершения сосуществуют в нём одновременно, ни один не выбран окончательно. Зритель, глядя на эту картину, становится наблюдателем, который коллапсирует смысл в одном из возможных направлений. Но сам Леонардо отказывается от коллапса. Он оставляет картину открытой, множественной, нередуцированной. Это не поражение – это стратегическое решение, возможно, не до конца осознанное, но абсолютно последовательное.

Почему он бросил «Поклонение»? Биографы предлагают разные версии. Первая: он получил более выгодное предложение от Лодовико Сфорца, герцога Миланского, и предпочёл Милан Флоренции. Вторая: он столкнулся с техническими проблемами – сложность композиции, многофигурность, экспериментальная техника. Третья: его просто захватили новые интересы – анатомия, механика, архитектура. Все эти версии имеют под собой основания, но ни одна не исчерпывает вопроса.