Георгий Юрмин – Рима отвечает на вопросы (страница 8)
Как часто, желая кого-нибудь отругать, мы говорим: «Пустой человек!» или «Пустая голова!». В общем, слово «пусто» мы часто произносим, досадуя на кого-нибудь.
И зря. Пустота — это вовсе не так уж плохо. Пустота, «ничто» часто приносит пользу. Мало того, что «ничто» не дает разлепиться двум магдебургским полушариям, тяни их в разные стороны хоть два десятка лошадей. Мало того, что прилипают к кафелю ванной комнаты резиновые пришлепки-крючки для полотенец, а к спине больного — стеклянные медицинские банки. «Ничто», спрятавшись в чем-то, похожем на обычные присоски, на которые обычно вешают в ванной комнате полотенца, переносит из конца в конец цеха стекольной фабрики прямоугольники стекла. Громадные машинные присоски перекладывают с места на место листы бумаги, жести, пластмассы, синтетической пленки. Втянули в себя воздух— схватили груз; выдохнули воздух — отпустили груз. Словом, получается что-то вроде «безвоздушного подъемного крана», который иной раз может осилить и 10 тонн.
Между прочим, почти присоски есть и на животноводческой ферме. Тут они, сжимая-разжимая соски коровьего вымени, умудряются выдаивать из него молоко, почти так же, как теленок, когда он, причмокивая от наслаждения, сосет свою рогатую маму влажными розовыми губами.
На юге, в одной из наших среднеазиатских республик, машины чем-то вроде присосок подбирают на колхозном или совхозном поле комочки хлопка, которые оставили после себя цепкие пальцы хлопкоуборочного комбайна. Не машина — хлопкосос: с силой втягивает воздух, а вместе с ним — пушинки.
...Это случилось неподалеку от Ленинграда. Шла Великая Отечественная война. Фашисты огненным кольцом окружили славный город. Вздумали задушить его голодом. Остался свободным один только путь — через Ладожское озеро. Зимой продукты, лекарства, снаряды большей частью ехали в Ленинград по льду озера на грузовиках, иногда — в вагонах по проложенным по льду рельсам, а летом плыли по воде на баржах. Но враг беспощадно бомбил с самолетов наши грузовики, вагоны, баржи, бил по ним с берега из пушек.
К несчастью, как-то раз фашистская бомба угодила прямиком в баржу с пшеницей, и драгоценный груз оказался на дне. Не пропадать же хлебному зерну, когда чуть ли не в двух шагах отсюда взрослые и дети умирают с голоду! Вызвали водолазов. Они спустились на дно озера и под вражеским огнем принялись прямо под водой разгружать баржу. Одни лопатами там, внизу, наполняли пшеницей ведра, другие веревками, как из колодца, поднимали их наверх.
Работа шла медленно: ведрышко за ведрышком, ведрышко за ведрышком... А зерна-то целая гора! Тогда водолазы наверху, на маленьком кораблике-боте, поставили могучие насосы и от них вниз, на самое дно, спустили к затонувшей барже резиновые шланги.
Когда насосы были включены, в шланги стало засасываться зерно и золотистая струя пшеницы сама потекла наверх, правда пополам с водой. Но как бы там ни было — зерно спасли.
Если бы не этот «зерносос», пропадать бы хлебушку на дне.
Сейчас такие вакуумные «грузчики» зерна есть чуть ли не в каждом порту, чтобы разгружать зерно с кораблей.
ГОРИ, ГОРИ ЯСНО. ЧТОБЫ НЕ ПОГАСЛО!
Ответ на вопрос: «Для чего — «ничто» — будет неполным, если не вспомнить про электрическую лампочку.
Знаете, почему горит электрическая лампочка? Потому что она... не горит. Если бы горела, то не горела.
Кто-то может и рассердиться: «Горела, потому что не горела... Путаница какая-то. Издеваться надо мной вздумали, что ли?» А между прочим, никакой путаницы, тем более никакого издевательства, нет и в помине. Все правильно.
Что светится в стеклянном пузырьке обычной электрической лампочки? Металлическая, волоском, спиралька, накаляемая током. Так вот, если бы волосок по-настоящему горел, то лампочка немедленно бы испортилась. А он долго не портится, не перегорает. Потому что волосок не горит совсем, а только накаляется. Испортиться (или, как обычно, несмотря ни на что, упрямо говорят — перегореть) ему не позволяет тот факт, что из стеклянной колбы откачали воздух. Там теперь «ничто», пустота.
Лампочке просто необходимо это «ничто», эта пустота, которая по-настоящему зовется вакуумом (правда, иной раз в лампочку, чтобы дольше не перегорала, накачивают взамен воздуха газ криптон).
Вакуум — слово латинское, которое как раз и означает: пус-то-та. Вакуум царит повсюду, откуда откачан воздух: он — в соединенных половинках магдебургских шаров, в большинстве электрических лампочек; вакуум — в космосе, там воздуха вовсе нет.
Правда, это только так говорится — пустота! На самом-то деле полной пустоты на свете не бывает. Немного, хоть совсем немного частичек воздуха есть даже в космосе, не говоря уж об электрической лампочке. Но этим ничтожным количеством можно со спокойной совестью пренебречь.
Давно уже существует на свете целый раздел техники — электровакуумная техника. Электровакуумные приборы — это не только осветительные лампы, но и радиолампы, трубки-кинескопы для телевизоров. И в каждом электровакуумном приборе — что-то вроде своего маленького космоса.
Однажды наши герои-космонавты В. Н. Кубасов и Г. С. Шонин стали первыми в мире космическими сварщиками. Выполняя задание, они в космосе приваривали одну к другой металлические пластины. Неспроста пришлось им заняться таким «земным» делом в царстве звезд. Многое происходит в космосе, в космическом вакууме, не так, как на земле, в искусственном земном вакууме. Вот и надо было проверить, каково заниматься сваркой в космосе. Ведь когда-нибудь там появятся целые космические мастерские! А пока что уже сегодня вовсю действуют земные космические мастерские, даже целые заводы.
Оказывается, «ничто» просто необходимо про плавке металла. «Ничто» позволяет очистить металл от газов — азота, кислорода, водорода, а также от примесей других металлов. Есть особые вакуумные электропечи. В них выплавляются сотни тысяч тонн высокосортных сталей, высококачественных сплавов и металлов.
Даже вода, обыкновенная вода, если ее поместить в камере, откуда выкачали воздух, закипит не при 100 градусах тепла, как обычно, а всего... при 25. Так же и металлы. Они тоже закипают в вакууме при более низкой, чем обычно, температуре.
Вот сталь. Ее раскаляют в особой, герметически закупоренной камере. Вакуум сразу выжимает, изгоняет воздух из стали. И это очень и очень для нее хорошо — прочнее, надежнее делается сталь.
Словом, вакуум верно служит людям. Вот список его добрых дел:
вакуум вырабатывает на конфетной фабрике карамель;
участвует в пропитке шпал, чтобы прочнее были;
помогает отливать из металла крепкие и одновременно тонкостенные отливки;
сушит пластмассы и прочее;
помогает приготовлять лекарства;
участвует в работе ученых-атомщиков;
служит для нужд электроники;
делает зеркала, отражатели автомобильных фар...
Даже сверкающие металлом кнопки для приемников-транзисторов и отливающие всеми цветами радуги хрупкие елочные игрушки тоже делают с помощью вакуума... Вот для чего — «ничего»!
«Рима» отвечает на вопросы
ВОТ ЭТО ПАМЯТЬ!
Однажды ребята познакомились с диковинной машиной. Экран у нее — как у телевизора, клавиши — как у пишущей машинки.
— Что за чудо?
— Лучше спросите машину,— смеются знающие люди.— Напечатайте вопрос — тут же прочтете ответ.
Что-что, а с телевизором ребята управляться мастера, одним пальчиком печатать на машинке — тоже дело нехитрое. Тук-тук — и напечатали:
«Машина, машина, какая у тебя работа?»
Экран тут же засветился, и по нему побежали строчки:
«Я разговаривающая информационная машина. Называйте меня просто — Рима. Я могу ответить на любой ваш вопрос. Люди, не забудьте сказать мне спасибо. Без таких, как Рима, дело было бы худо».
И дальше продолжала отстукивать в том же духе. Вот ее слова: «Сейчас век НТР — научно-технической революции. Каждый год делаются тысячи и тысячи изобретений, совершается множество новых открытий.
Еще недавно люди и не помышляли о полетах в космос, об атомном ледоколе, о лучах лазера. Никто не знал ни цветных телевизоров, ни кораблей на воздушной подушке, ни транзисторных радиоприемников. Даже шариковых ручек и тех не было, не говоря уж об электронно-вычислительных машинах, к семейству которых отношусь я сама. Если же взять последние сто лет, то за это время важнейших изобретений, удивительных открытий — особенно много, говорят, не меньше, чем за все предшествующие тысячелетия истории человечества.
Как же запомнить хотя бы часть этих бесчисленных новшеств, чтобы каждым можно было в любую минуту воспользоваться? Да разве сыщешь на земле человека с такой удивительной памятью! Человека — нет. А машину — пожалуйста. Она всегда к вашим услугам. И эта машина— я. Благодарю за внимание».
В 100 МИЛЛИОНОВ РАЗ БЫСТРЕЕ...
Тогда ребята спросили:
— «Рима», а не скажешь ли нам, кто придумал такие машины, как ты?»
И в ответ услышали вот что:
— Сейчас какой год? 1988? В таком случае, дорогие мои, нашему семейству нынче стукнуло 346 лет. Почему я так считаю? Да потому, что ровно 346 лет назад была изобретена и построена первая на свете вычислительная машина.
Как ни странно, все началось с театра, куда как-то отправился могущественный кардинал Ришелье, которого ребята и взрослые знают по известной книге «Три мушкетера». Не король, а он был истинным правителем Франции.