Георгий Юрмин – Рима отвечает на вопросы (страница 17)

Лазутчики вскоре вернулись и, задыхаясь от быстрого плавания, сообщили нечто невероятное. Оказывается, на берегу будет сооружаться... электростанция, которая снабдит дешевым электричеством все прибрежные районы. Причем ток здесь станут добывать (нет, вы только подумайте, до какой наглости дошли эти люди!)... воды морские!

Нептун был поумнее, он тут же успокоился и сказал своим помощникам: «Ну, раз морю опасность не грозит, раз никто не хочет его иссушить, нечего и тревожиться. Отбой!» И на радостях Нептун XI дал распоряжение своему Главному Водокруту, в виде подарка, посильнее баламутить море и обрушивать на берег приливную волну покруче. «Пусть себе строят эти люди,— милостиво разрешил он в заключение,— от нас не убудет».

...Сказка сказкой, но есть в ней и правда. Правда — про морскую электростанцию на Баренцевом море и про «подарок Нептуна». Приливная волна тут и в самом деле сильна.

Да только благодарить-то за это следует вовсе не его величество, Нептуна XI, не его баламутов-водо-крутов, а... Луну и Солнце. Стараниями именно этих двух небесных тел море с удивительным постоянством, в одно и то же время, по два раза в сутки, круглый год то отступает от берега, то вновь к нему возвращается.

Вот стоит в порту на якоре корабль, возвышаясь над пристанью. Начался отлив, «море ушло в открытое море»,— и корабль тут же сделался вроде бы меньше ростом, чуть ли не сровнявшись с пристанью. Это наступил час, как принято говорить, «малой воды». Через какое-то время начался прилив, корабль опять «вырос», вот он как теперь возвышается над пристанью — великан! Пришло время «полной воды».

«Море дышит»,— говорят, имея в виду приливы и отливы, прибрежные жители-поморы — потомки древних новгородцев. В разных частях земли «глубина дыхания» у моря, разница между «малой» и «полной водой», бывает далеко не одинакова. В открытом море эта разница почти незаметна, а вот вдоль береговой линии еще как заметна — ведь даже корабль становится то выше ростом, то ниже, обнажается шестикилометровая полоса отмели, где, пока вода не нагрянула, можно собирать дары моря. На экваторе прилив-отлив равен нулю. Зато на полпути между экватором и Северным полюсом, а также на полпути между экватором и Южным полюсом перепад между «полной» и «малой водой» сильнее всего. На побережье Канады он достигает 21 метра; в проливе Ла-Манш — 15 метров; в Пенжинской губе Охотского моря — 13; в Мезенской губе Белого моря — 10, а в губе Кислой Баренцева моря, где побывала разведчица-репортер Золотая Рыбка,— 7 метров.

С древности замечали люди богатырскую силу приливной морской волны.

Да что было толку, если она испокон веков пропадала зря, ничего им не давала. Вот в наши дни ее и задумали приручить. Что бездельничать! Взять ветер... Тоже вроде бы неуправляемая стихия, а ведь работает: кружит крылья ветряков, качает из колодцев воду, орошает поля, добывает электрический ток. Как видим, и солнечные лучи зря времени не тратят — работают. По их примеру нашлась в конце концов управа и на морскую волну прилива — она теперь «в упряжке». Чтобы взглянуть, как трудится прилив-отлив, надо побывать на Кольском полуострове, недалеко от города Мурманска, где студеное Баренцево море, вернее, его залив — губа (так называют заливы поморы) Кислая образует узкий проток — горло.

УСЛУГА ЗА УСЛУГУ

Говорят, все новое — это хорошо забытое старое. Приливно-отливные электростанции — не исключение. В глубокой древности, еще в XI веке, в устье одной из европейских рек зерно молола мельница, жернова которой вращал прилив-отлив. Прошли столетия — мельница по-прежнему мелет муку, только вместо деревянного колеса, проработавшего несколько сотен лет и порядком износившегося, поставили другое. Тут важно не то, что это — мельница, а то, что приливная.

Приливные мельницы были и в нашей стране. Одна из них работала больше двухсот лет тому назад недалеко от знаменитого Соловецкого монастыря на Белом море.

Приливные мельницы строили у небольших заливов с маленькими заливчиками — губами, соединяющими залив с морем. Бывало, эти сооружения вырастали и в устьях рек, что впадали в море.

Теперь вместо приливных мельниц — приливные электростанции. У них взамен водяного колеса — водяная турбина.

Когда лет пятьдесят назад кто-то предложил: «Давайте построим приливно-отливную гидроэлектростанцию», чудака подняли на смех, попросту сочли его сумасшедшим. То и дело он слышал: «Инженерное безумие!», «Дорогостоящий каприз!». Так было и во Франции. А когда строительство было закончено, сам президент генерал де Голль назвал новостройку «выдающимся сооружением века». Вот тебе и «инженерное безумие»!

А задумано это, как все выдающееся, на редкость просто: вода наступает на берег — заставляет вращаться турбину; вода отступает в глубь моря — и снова силой своего движения приводит в ход колесо турбины. Рождается электрический ток. (Не все ли равно, в какую оно сторону вертится. Главное — вертится.)

Хитрость не в этом, а в другом. Прилив — электростанция работает. Отлив — снова работает. А в промежутках между приливом и отливом, когда «тихая вода»? Тут ПЭС (приливная электростанция), к сожалению, бездействует. Но в то же время и электрического тока городам, селам нужно не все время одинаково много: днем — больше, вечером — меньше, ночью — совсем чуть-чуть. Словом, здесь так же, как и на солнечных электростанциях (СЭС), не обойтись без кладовок-аккумуляторов, чтобы запасать энергию впрок. У СЭС сберегается про запас кипяток, а у ПЭС — холодная вода. Только для ПЭС старается не одна она — ей помогают ГЭС и ТЭЦ (гидро- и теплоэлектростанции).

Все очень просто. Полночь, люди спят, выключив свет. Большинство заводов и фабрик не работают. ГЭС и ТЭЦ добывают тока с избытком. И этот избыток идет на то, чтобы вовсю работали насосы, перекачивая во время «тихой воды» воду из моря в специальные бассейны ПЭС. К шести утра бассейны наполнены доверху. Но тут просыпается город, на заводах и фабриках включаются тысячи машин и станков. ГЭС и ТЭЦ, давно переключившись на них, не справляются с делом. И тут — долг платежом красен!—ПЭС начинает им помогать. Из ее бассейнов-аккумуляторов воду выпускают в море. Она с силой вырывается и по пути что есть мочи вращает турбины, давая городу ток.

ПО МОРЮ ПЛЫВЕТ... ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ

Что нужно, чтобы вода вертела колеса мельниц или турбин?

Прежде всего, чтобы она была в движении. От стоячей воды пользы никакой. То же самое и с колесом турбины ПЭС. Здесь тоже необходима мчащаяся вода. И чем быстрее она мчится, тем лучше. А мчится она здесь тем быстрее, чем больше перепад между «полной водой» и «малой водой».

Так вот, таинственно искрящийся, фосфоресцирующий (по ночам) поток морской воды, который сломя голову устремлялся в горло, делал сужение намного глубоководнее по сравнению с другими местами губы. Кончался прилив, вода замирала, и в солнечную погоду сквозь нее, прозрачную, даже на большой глубине были видны камушки.

Через какое-то время море снова просыпалось и теперь начинало бег в обратном направлении. Губа становилась совсем мелкой, особенно в узких местах. Вот за всем этим внимательно и наблюдали ученые. Их интересовали не только сами приливы и отливы. Они измеряли скорость течения, выясняли, сколько времени длится «малая вода», сколько «полная вода».

Не забывали ученые и про льды. Вдруг льдины, как кость в горле, забьют зимой в стужу это самое горло? Ведь все-таки Север, полярная ночь! Этой порой тут и 30-градусный мороз — обычное дело. Что же будет с приливной электростанцией, с самим зданием, когда на него начнут со всех сторон наступать льды,— не раздавят ли? Дадут ли станции нормально работать? А вдруг вся вода возьмет да вовсе замерзнет?

Проверяли-проверяли, разведывали-разведывали и в результате выяснили: не страшны льды будущей станции. Не страшны потому, что эта часть Баренцева моря вместе с губой Кислой... не покрывается льдом совсем. Здесь стоит чистая вода, не считая мелких льдинок — сала, шуги. Вот в южной части моря — там другое дело, там действительно настоящие льды. Выяснили и почему так происходит: почему южная часть Баренцева моря закована ледяным панцирем, а та часть, где губа Кислая,— нет? Все дело, оказывается, в Гольфстриме. Это теплое течение своим далеким дыханием как бы согревает здешние места.

Не льды — другая опасность подстерегала будущую ПЭС: солона морская вода, вот в чем беда. Металл и в пресной-то воде ржавеет, соленая же разъедает его того пуще. А все вместе — соль плюс сильные удары морской воды — очень опасно для станции. Пришлось защищать ее от соли.

В море много всяких рачков, растений, которые так и липнут к подводной части сооружений ПЭС, выводя их из строя. Все прямо-таки обрастает морской живностью. Защитили строители свою ПЭС и от этого.

Здешние морозы вместе с северными ветрами разрушают бетон — строительный материал, из которого предстояло строить станцию. Справились и с этой трудностью — нашли морозостойкий бетон.

Но и это еще не все. Пока строители перехватывали горло губы Кислой длинной перемычкой, в одном из наполненных водой мурманских доков — в специальном сооружении для строительства кораблей — строилось... само здание электростанции. Да, да, для удобства это делали не на морском берегу, вдали от города, а прямо в городе!