Георгий Виноградов – Русский школьный фольклор. От «вызываний Пиковой дамы» до семейных рассказов (страница 32)
Не жди, он больше не придет,
Он полюбил уже другую,
Он под венец ее ведет
И говорит: «Люблю, целую».
Наутро город весь узнал
О том, что Мери отравилась.
Артур к певице побежал,
И совесть в нем как пробудилась.
Он быстро к Мери прибежал
И встал пред нею на колени,
Холодны губы целовал
И говорил: «Проснись, о Мери!»
Но не проснется никогда
И не окинет его взглядом.
Раздался выстрел из ружья —
Артур лежал с любимой рядом.
Вдали виднелся белый дом,
И птички весело порхали.
Но у раскрытого окна
Мы больше Мери не видали.
3 (В). Вдали виднелся серый дом, ша-лала-лула,
Вокруг него цвели аллеи.
А у открытого окна, ша-лала-лула,
Еще сидит певица Мэри.
У Мэри черные глаза, ша-лала-лула,
У Мэри длинные ресницы,
У Мэри черная коса, ша-лала-лула,
И Мэри славная певица.
В один из летних вечеров, ша-лала-лула,
Артура Мэри полюбила.
И в знак признания в любви, ша-лала-лула,
Букет сирени подарила.
Не жди его, он не придет, ша-лала-лула,
Он полюбил уже другую.
Он под венец ее ведет, ша-лала-лула,
И говорит: «Люблю, целую!»
А на другой день узнал народ, ша-лала-лула,
Что эта Мэри отравилась.
Узнал об этом и Артур, ша-лала-лула,
В Артуре совесть пробудилась.
Он сумасшедшим побежал, ша-лала-лула,
Упал пред Мэри на колени.
Холодны губы целовал, ша-лала-лула,
И говорил: «Простите, Мэри!»
Но не проснется никогда, ша-лала-лула,
И не окинет больше взглядом.
Раздался выстрел и другой, ша-лала-лула,
Артур упал перед любимой.
Японка
4. Там, где протекает Амазонка
И впадает в Тихий океан,
Выходила на берег японка
И тянула руки к морякам.
Белый домик, словно из фанеры,
В садике давно отвялых роз...
Как-то раз в английской канонерке
Как-то раз туда пришел матрос.
Он пришел туда не по закону,
Как и подобает морякам,
Заказал вина на две персоны
И повел глазами по углам.
А в углу прекрасная японка
Распевала что-то про любовь.
Вспомнилась родимая сторонка,
Заиграла в нем морская кровь. 
