Георгий Виноградов – Русский школьный фольклор. От «вызываний Пиковой дамы» до семейных рассказов (страница 231)
«Перевод»: Пойдемте, ребята, шестоплавитъ в огород Гафаиловым; там есть очень добрые огуречики (огурчики), а сама тетка Марья уехала на заимку.
Ударений два: на слоге основы и первом слоге утка.
На этом языке ребята пробовали сочинять частушки; одна начиналась словами:
В переводе:
Пелись такие частушки (их сочинили с десяток) несколько иначе, чем обыкновенные; их исполнение было близко к речитативу.
Язык ш о ц ы был и языком детской письменности. В записках писали слова — в целях достижения большей неясности — без малейшего отрыва, ничем не отделяя одно слово от другого.
Занесенный откуда-то язык в сравнительно короткий срок (2—3 года) претерпел некоторые изменения. Так, в заботах о благозвучии этого языка звук
Для некоторых слов выработалось исключение; например, признаком дурного знания языка в гадалейской языковой общине считалось, не говоря о неуменье быстро говорить, пользование формами: огушец-рецы (огурец), иша-збацы (изба); тонкий знаток языка говорил: огушечик-рецы (огуречик), шизбачка-ицы (избачка).
Группа этих слов была очень невелика. Слово шорошохоцы (хорошо) было вытеснено словом добшо-роцы, шобрые-доцы (добро, добрые).
В числе преобразователей этого языка был двенадцатилетний, весьма способный, дерзкий на руку и язык, мальчуган-гадалеец.
Услыхав впервые непонятную речь от сверстников, он не встретил со стороны владевших языком готовности научить его и усвоил язык только в результате упорного подслушивания в продолжение двух или трех недель.
Во все это время он был фактически отстранен от общественной жизни, изолирован от наиболее интересных иноязычных групп односельчан, а они, гордые знанием языка, были недоступны и разжигали любопытство. Ключом для него послужило не раз слышанное и в конце концов понятое им как свое имя: Шаська-вацы.
Овладев затем быстро языком, он был распространителем его за пределы Гадалея (Шарагул, Тулун).
Пользование этим языком в Гадалее длилось в продолжение двух-трех лет. Стоило только взрослым научиться понимать «тарабарскую речь», и он был оставлен, как не достигающий цели[295].
Оборотные, или обратные, языки
24. Они, есть поводы думать, возникали не один раз в разных местах, в различных языковых общинах, независимо от взаимных влияний.
В последнем десятилетии прошлого века (вероятно, и раньше) красноярские бурсаки пользовались языком, который назывался
Пример: Ялпац, йад енм йерахус — Цапля (прозвище), дай мне сухарей[296].
Несколько позднее группа подростков в Иркутске с легкой руки пьяного человека, который в рассказе Аверченко говорит два слова:
Аклёк аклоким в епож аклоги тисс тидреп оселок титрев.
В согласии с акающим говором взрослой среды перенятые слова звучат как абисапс, анвабас; звук з, ушедший в конец слова, естественно перешел в
В некоторых языковых группах строгая перестановка звуков «сзаду наперед» нарушается, приносится в жертву удобству произношения и благозвучию; так, вместо ожидаемого по правилу неудобопроизносимого
25. Более сложный оборотный язык строится по другому принципу. Каждое слово делят на две части (приблизительно по равному количеству слогов в каждой) и меняют их местами; односложные слова изменяются путем перестановки звуков.
Пример: Сява ыт диприхо мнеко (Вася, ты приходи ко мне).
Ударение ставится произвольно; чаще на последнем слоге. Предлоги редко отделяются от слов, с которыми они связаны (ср.
Язык в широком употреблении: на нем не только ведутся разговоры, но и поются песни, в частности, частушки.
Иногда описанные разновидности оборотных языков вступают в различные комбинации, создавая сложные образования.
И опять мы видим словно перекличку русских детей с детьми кафров, которые тоже меняют порядок слогов, ставя один на место другого[298], и с детьми негров Вадшагга, переставляющими слоги слов: losoma kitabu (мы читаем?) звучит у них как maloso bukita[299].
Тарабарский язык
26. Несколько раз было здесь отмечено, что некоторые из искусственных детских языков называются в детской среде тарабарскими. Приходится думать, что это название — результат наслышки о существовании какого-то непонятного, тайного языка; может быть, в отдельных случаях название это было подсказано и закрепилось в детской среде насмешками взрослых, осудительно относящихся к детским разговорам на искусственных языках, как к пустой болтовне:
Чаще тарабарским называется в среде детей и подростков весьма широко распространенный язык, в основе которого лежит замена десяти согласных, идущих от начала русского алфавита, согласными, идущими от конца его, при полной неприкосновенности гласных:
первый ряд: б, в, г, д, ж, з, к, л, м, н;
второй ряд: ш, щ, ч, ц, х, ф, т, с, р, п.
Примеры: камащамлтий яфыт (тарабарский язык).
Описанные в § 1 — 25 искусственные языки не оказываются нужными взрослым людям, не перенимаются ими; это подлинно
Тарабарский язык, созданный средой взрослых, существующий едва ли менее полутысячелетия, может быть отнесен к детским тайным языкам только по одному признаку: он
В детскую среду он проник, надо думать, тоже через книгу. В моих материалах по детскому языку имеется такая запись: «Мы в детстве охотно говорили на тарабарском языке, который вывезли из бурсы мои дяди. Они взяли его у Мельникова-Печерского из романа „В лесах”»[300]. В свое время имели большой спрос среди читателей и «Исторические очерки поповщины» этого автора, где дается ключ к тарабарскому языку и образцы разговоров[301].
Детский блатной язык (argot)
27. При слабой у нас изученности блатных языков взрослых — языков, испытавших на себе различные воздействия, вобравших самые разнообразные слова из многих языков, — и почти полном отсутствии хорошо и полно собранных материалов по детскому argot теперь невозможно в каждом отдельном случае с уверенностью говорить, имеем ли мы дело с тайным языком
Разные ветви блатного языка надо уследить наблюдателю: argot внешкольных детских сообществ (беспризорники и др.), argot сообществ школьников (питомцы детских домов и др.), argot, растворяющийся в обыкновенной речи, т. е. теряющий основное свое свойство — быть тайным и проч.
Материалом, заполняющим некоторую часть первого из перечисленных отделов, может служить небольшой словарик[302], составленный беспризорным из дома для дефективных детей в Сызрани (1919 — 1920 гг.).
Бóтать — разбалтывать, хвастать; бóтало — хвастун. Брахлó — ворованное. Гореть — попадаться в чем-либо. Грубó — хорошо. Жучок — подозрительная личность. Загнать в бутылочку (в пузырек) — разозлить. Загонять — продавать. Занáчка — упрятывание денег, занáчить — прятать. Засыпаться — попасться в чем-либо, с чем-либо. Зекить — стоять смотреть. Косать — бить. Ксива — документ, паспорт. Липовый ширмач — помощник вора. Плитовать — бежать, скрываться. Перенáчить — перепрятать. Перышко — ножичек, которым вырезывают карманы. Понт; взять (поймать) на понт — обмануть. Сара, сармак — деньги. Семён — тот, кого надо опасаться; сигнал: Семен! горит! плитуй! Серьга — замок. Скула — боковой карман. Снимать — наблюдать. Собачка — замок. Стрем — пост сторожевой. Трекнуться — догадаться. Тырить — прятать; перетырить — перепрятать; перетырка — путаница. Ударить по ширме — воровать. Фрáер — имеющий кошелек. Ховать — есть. Хрўстать — есть. Червячок — поезд. Ширмач — карманный вор. Шмат — penis. Шмель — кошелек. Ш п а й к а (шпалер тоже) — револьвер.
Из этих почти четырех десятков слов очень немногие (хрустать, сара, грубо) находим в приводимом далее словаре сообщества школьников. По малому количеству слов, общих для двух групп, делать какие-либо заключения нельзя; к тому же второй список слов относится не только к другой социальной среде, но и к другой местности: слова записаны наблюдателем[303] весной 1924 года в Чите (Кузнечные Ряды) среди школьников.
Б а л т ў ю — ворую. Вздыбить — рассердить. В с á дка — десятка, 10 рублей. Выпытать — просить. Гришка — гривенник. Грубо — хорошо; живой г р у бн я к — хорошо. Живая арка (сарка?) — много денег. Депéшка — копейка. Заявлять — вызывать на драку, создавать повод к драке. Зеть — смотри. Зудѝть — сердить. Зробить — ударить. Киса (тиса) — кожаный кошелек (мешочек) с деньгами. Конáть (канать?) — бежать; конáй (канай) — беги; откáнывать — убегать. Комендант (в местном произношении: камендант) — камень. К о л ё с ы — калоши. Курахан — пять копеек, пятак; в воровском (у взрослых) — 5 рублей; ср. бурятское xypiha — маленький барашек. Ляма — хорошо; л амик — полтина; лямистый — хороший. Наум — отец (еврейское); наумиха — мать. Нагануха — револьвер. Пендель — футбол. Петух — пятак; в воровском — 5 рублей. Поеланить — побежать. Позить — курить. Позырка — подсмотр, наблюдение; позуркитать — посмотреть. Поросята — патроны. Саракот — отец; от воровского сара (татарское с ар а — желтый, золото) — деньги, кот— живущий на средства проститутки; саракотуха — мать; саракадум — отец (сара + думать); сарка — деньги; сармак — деньги. Сбóдать (сбондить) — украсть. Свинка — револьвер. Синичка — спичка. С и р т ы — карты; в воровском: стирки — карты со стертыми лишними «очками»; в сирты лакшить — играть в карты. Сóрак (сорок?) — оставь окурок; сорокнѝ — дай. Сочка — коробка из-под спичек. Сухарь — камень. Тэрснуть — ударить. Фазанить (и франзить) — курить. Фас — фасон (?); на фас — хорошо. Фукá пустить — поджечь. Хаска — дом; от немецкого — через еврейский жаргон Haus. Хруст — рубль. Чирик — четвертак.