Георгий Виноградов – Русский школьный фольклор. От «вызываний Пиковой дамы» до семейных рассказов (страница 174)
Фрагмент школьной парты (кабинет 11-го класса Академической гимназии СП6ГУ)
Фрагмент школьной парты (кабинет 11-го класса Академической гимназии СПбГУ). Одна из форм граффитийной коммуникации - «исправление» надписей, сделанных другим
Фрагмент стены в подъезде дома 91 по Большому пр. Васильевского острова (СПб.)
Фрагмент стены в подъезде дома 91 по Большому пр. Васильевского острова (СПб.). Пример граффити-«записки», адресованной конкретному лицу
Фрагмент стены в подъезде дома 11 по ул. Маяковского (СПб.) - месте курения учеников 171-й гимназии, располагающейся в соседнем доме
Вид изнутри подъезда дома 57 по ул. Гороховой (СПб.), называемого Ротондой,
Ротонда: фрагмент двери жилой квартиры
Стихотворные «обманки»
Этот раздел составлен из активно бытующих в школьной среде (в основном среди мальчиков) поэтических текстов, объединенных не общностью жанровых признаков, а исключительно использованием единого приема с целью достижения определенного Смехового эффекта. Он достигается следующим образом: слово или фраза не договариваются так, что создается фонетическая или лексикосмысловая ситуация (часто подкрепленная соответствующей рифмо-ритмической схемой), которая провоцирует слушателя на домысливание скабрезной концовки; продолжение же, произносимое самим исполнителем, лишено обсценного содержания (это может быть окончание текста, переход к следующему куплету или «правильный» ответ к загадке), что и делает такое домысливание неоправданным. В этом и состоит смеховой эффект текстов, давно известных в русской культуре[143].
Они Доходят до грани непристойного, но не переходят ее — скабрезность или обсценность «повисает в воздухе», что и создает комический эффект «обманутого скабрезного ожидания». Ситуация исполнения этих произведений по своему сценарию (но не по функции) близка ситуации разыгрывания, игрового обманывания одним подростком другого.
В жанровом отношении такие «обманки» распадаются на две основные группы: песни (сюда же относим куплеты, немногочисленные стихотворные формы) и загадки.
Непристойные песни-обманки используют два основных поэтических приема для означенной «провокации». Первый основан на омофоничности части каждого стиха (чаще всего — первой стопы) началу непристойного слова или выражения:
Во мху я
...Как я бу
С толстым
Второй способ вызвать у слушателя «скабрезное ожидание» состоит в использовании окончания, рифмующегося с обсценизмом или со словом с «неприличным» значением, домысливание которого обеспечивается и контекстом:
Иногда два этих приема используются в сочетании:
Один песенный текст строится на полисемии, применяя устойчивые эвфемизмы или контекстуально наполняемые эротическим смыслом выражения:
Более половины публикуемых песенных текстов составляют так называемые «куплеты Евы»[144]. Они широко распространены среди школьников подросткового возраста и поются обычно не по одному, а циклами, что и определило выбор исполнительского, а не текстологического принципа их публикации. В «куплетах Евы» ситуация, провоцирующая скабрезное ожидание, может разрешаться двумя способами: либо замена обсценизма другим словом подтверждается сохранением заданной рифмовки в строфе, что как бы подчеркивает «неоправданность» этого ожидания:
либо, наоборот, рифма нарушается и возникший диссонанс усиливает ощущение «обманутосги» и указывает на «исконность» и верность не прозвучавшего непристойного варианта:
При загадывании загадок предполагается, что вопрошаемый назовет скабрезный вариант отгадки, после чего произносится «правильный» ответ. Создается ситуация «уличения» адресата загадки в «испорченности», что в двух текстах даже формулируется в тексте отгадки: