Георгий Вед – День совка. Детектив поневоле (страница 21)

Встав с коленей, я сел на корточки, ощупывая руками пружинный матрас обтянутый тряпкой. Он был приличной толщины и весил так же немало. Как оказалось чуть позже – он достаточно легко поднимается, немного выгибаясь, и под ним находится та самая картонная подложка. Не самое плохое место для личного тайника. Не «Нарния» конечно, но тоже своеобразный портал, в котором можно что-нибудь спрятать при желании.

Подняв угол матраса, я заглянул под него. Ничего. Затем я обошёл кровать и поднял угол матраса с противоположной стороны. А вот и тайник Лизы! Получалось, что тот, кто чистил эту комнату, не догадался просто поднять матрас за угол. Или этот кто-то нарочно оставил мне эту подсказку?

На картоне были разложены рядами небольшие листки бумаги и для того чтобы увидеть всю картину целиком, нужно было бы загнуть матрас ещё сильнее. К сожалению, рассмотреть их подробно я не успел.

Где-то за дверью, скорее всего в комнате старушки, послышалась какая-то возня, и затем раздались приглушённые возгласы. Судя по всему, там явно что-то вышло из-под контроля и мне стоило в это вмешаться, либо стать не вольным свидетелем. И то и другое, меня вполне устраивало, давая шанс на открывание этого занавеса таинственности.

Вернув матрас в исходное положение, я поправил одеяло с покрывалом, как было, и пошёл к дверям. Приоткрыв дверь, и высунувшись в коридор, я стал свидетелем любопытной сцены: старушка выскочила как ужаленная из своей комнаты и тут же закрыла за собой дверь на засов. Видимо её саму часто закрывали в комнате таким же образом, и теперь она поступила со своими опекунами тем же способом. Долг платежом красен.

Судя по крайне не довольному голосу, доносившемуся из-за двери, там оказалась взаперти Вера, жена Широкополова. Сам же он, скорее всего в этот момент уже ехал на завод, прокручивая в голове дела в масштабах металлургического комбината.

Я же мог лишь строить догадки на данный момент о том, что именно там, в комнате произошло. Если судить по каплям зелёнки на руке и платье старушки то, скорее всего она облила ею Веру и, воспользовавшись заминкой, дала дёру из своей комнаты. Скорее всего та пришла к ней для того что бы сделать ежедневный укол, про который мне вчера рассказывал Костя. Видимо старушка решила, что проведёт сегодняшний день более рационально, нежели в виде «кабачка» сверлящего взглядом потолок комнаты.

Вид у старушки был боевой и, судя по «горящим» глазам она точно знала, чего добивается в данный момент. А я уж было начал без неё скучать. Зря. Не вышло с горшком цветочным, так как Широкополов не выходил на улицу, встречая меня, так она придумала способ очередного побега. Молодец, не даёт скучать домочадцам. А ещё говорят, что богатые не плачут и живут вовсе без проблем. Врут.

Увидев меня в дверях, старушка произнесла шёпотом заговорщика:

– Чего встал как пень? Для тебя, дурака стараюсь ведь.

– А чего нужно делать то? – непонимающе прошептал я.

– Вот ты глупый какой, а ещё детектив. Улики пойдём собирать? Или тебе не нужно?

– Очень нужно, – засуетился я, подыгрывая старушке и, выходя из комнаты в коридор, спросил, – Куда пойдём?

Вера сидела в комнате и что-то ворчала себе под нос. Если старушка не промахнулась, то девушка будет занята ещё какое-то время тем, что попытается вытереть лицо подручными средствами. Это самая распространённая реакция человека в подобной ситуации.

– Шагай за мной, непутёвый, – скомандовала старушка, махнув рукой в сторону кабинета Широкополова, – Сейчас я тебе такое покажу. Закачаешься.

– Вот здорово, – прошептал я, шагая на цыпочках за старушкой.

Подойдя к двери в кабинет, она скомандовала, повернувшись ко мне:

– Давай доставай. Чего ждёшь?

– Чего доставать? – у меня даже фантазии не хватало на то, чтобы предположить о том, чего от меня просят.

– Ключ доставай, дубина, – прошипела старушка, словно змея сузив свои глаза, – Мне же не достать самой. Высоко.

Она показала сухим пальцем на выступающий верхний наличник двери.

Случись такое со мной вчера то, скорее всего я бы не решился на эту авантюру, от слова – совсем. Но, то было вчера, а не сегодня. Моментально поумнев, я достал ключ и отпер им дверь.

Ловко просочившись между мной и дверным косяком, старушка подбежала к письменному столу и, усевшись на кресло перед ним начала шарить в выдвижных ящиках, приговаривая:

– Вот, сам смотри чего тут тебе интересно, для твоего расследования.

Сначала в её руке появились трусики на девочку подростка. Затем она выудила лифчик с чашечками нулевого размера. В другом ящике лежали толстые верёвки, кожаная плётка и что-то еще, в чём я точно не разбираюсь.

С одной стороны, мало ли какой фетиш практикует чиновник в свободное от работы время? Это его личное дело и копаться в его вещах точно не мой профиль. Если бы не то, что я увидел следом: старушка извлекла из нижнего ящика стола пачку фотографий, небрежно бросив их на стол.

Карточки разъехались по инерции, и я получил возможность рассмотреть то, что на них было изображено. Старушка же тем временем, достав из этого же ящика блистер каких-то таблеток, рассмотреть их я не успел, самодовольно хмыкнула и, вскочив с кресла, направилась к выходу, бросив мне через плечо напоследок:

– А теперь сам выпутывайся, дуболом. Так тебе и надо.

Но мне в этот момент было уже не до этих глупостей. Меня вновь накрыло видение. Накрыло сильно и весьма эмоционально. В нём в этом видении я стоял в полумраке рядом с извращенцем, который душил на земле девушку подростка. Затем я от всей своей пролетарской души вмазал этому борову дубиной по уху, от чего он завалился на свою жертву потеряв сознание.

Спустя пару мгновений я спихнул эту тушу ногой с жертвы, которая быстро придя в себя, убежала в темноту. Я искренне ненавидел это развратное существо, лежащее у моих ног. Затем я бил его руками и ногами, разбивая эту наглую харю в кровь….

Пришёл я в себя с осознанием того, что боров, которого я бил в своём видении был сильно похож на Широкополова. Меня всего трясло и колотило. Плюхнувшись на дрожащих ногах в кресло, я взял в руки фотографии со стола и рассмотрел их.

Лиза, Валя, Широкополов – весьма узнаваемые лица. Можно даже было подумать сперва о том, что это обычная семья нудистов. Бывает, чего в этом такого. Вот только все эти нудисты никогда не распускают свои руки. Держат их там где положено. Вроде бы это не значительная мелочь, которая в то же время кардинально всё меняет.

Кто я такой, чтобы его за это осуждать или ненавидеть. Пусть этим делом занимается суд. Мог ли он погубить Валю, как сказала мне вчера его мать? Мог. Но доказать это будет скорее всего не возможно. Все следы подтёрты, а дело «менты» уже сшили и даже нашли виновного. Так неужели ему всё это сойдёт с рук?

Я сложил все вещи обратно в ящики стола, отчётливо понимая, что когда хозяин всё это увидит, то сразу же поймёт, что здесь кто-то копался. С одной стороны старушка мне помогла, а с другой стороны, так совсем не по-детски подставила, решив свои проблемы. Она ведь ещё вчера говорила мне про какую-то «дурь», которая есть у её сына в кабинете. Ладно. Пусть у старушки сегодня будет праздник. Мне не жалко.

Встав из-за стола, я слегка покачнулся на ногах. Внезапно нахлынувшая на меня слабость проходила. Так же постепенно приходило и осознание того, почему я оказался здесь и сейчас. Детектив, скорее всего, простил бы его за все грехи, а я не смогу его простить, для меня это теперь личное дело. Вот только решения этой проблемы на данный момент я не видел от слова – совсем.

Ладно. Разберёмся когда-нибудь. Как-никак на моей стороне «День совка». Не так уж и мало, на самом деле для обычного детектива. Можно даже сказать, что я обладаю сверхсилой. А можно этого не говорить, так даже лучше будет.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь на ключ. Его же положит туда, где и взял. Куда унеслась старушка, я понятия не имел. Скорее всего, она заныкалась где-то здесь рядом, лаская в руках «свою прелесть». Найдётся, куда денется. Пора освободить хозяйку дома, может она поведает мне чего-нибудь новое, в состоянии шока? К тому же откуда ей знать о том, что мы заходили в кабинет её мужа?

Отодвинув засов, я приоткрыл дверь в комнату старушки. Внутри был небольшой беспорядок: разбросанные по полу вещи, а на стене подтёки зелёнки. Возле настежь распахнутого окна, по обе стороны колыхались занавески, а на подоконнике стояли три массивных, глиняных горшка с цветами.

Наполнение комнаты было такое же не замысловатое: кровать, платяной шкаф, трельяж и старый портрет в рамке на стене кого-то из родственников. Возможно, на нём были запечатлены сама старушка со своим мужем в далёкой молодости.

Вера сидела возле батареи отопления, с головой закутавшись в покрывало и тихонько всхлипывала. Я не испытывал к ней жалости, как впрочем и ненависти не испытывал тоже. Я считал, что чисто по-человечески обязан открыть ей дверь и задать после несколько вопросов личного характера.

Лиза, конечно же, не её дочь и переживать по поводу её исчезновения она не обязана. Это её личное право. Как впрочем, она могла и не знать о некоторых особенностях своего мужа. Всё это мне было, честно говоря, без разницы.

Если вышло так, что я уже имею причастность к этому делу, то считаю своим долгом найти Лизу, и как минимум удостоверится в том, что с ней всё в порядке. И это будет справедливо.