Георгий Вайнер – Крысолов (страница 13)

– Энрике, не темните! – потребовал маленький тан.

– В отсутствии офицера ими командует старшина, – пояснил ун-капитан. – Думаю, вам следует поговорить с ним…

– …и пообещать офицерство за хорошее поведение. Энрике, я, по-вашему, кто? Архимаг? И умею выколдовывать офицерские патенты из воздуха?

– Я просто сказал, что вам стоило бы поговорить с этим старшиной, – нахмурился первый помощник.

– Поговорю.

Со второй попытки Диего сумел сесть на край гамака. Не самое устойчивое положение, но, по крайней мере, оно было вертикальным – что для своего нынешнего состояния маленький тан счел немалым достижением.

– Поговорю, – повторил он. – Раз уж… постойте. Этот старшина – высокий, лет двадцати, волосы цвета соломы… и фамилия.

– Фишер.

– Внутренний голос подсказывает мне, – насмешливо сказал Диего, – что корни этой фамилии таяться отнюдь не в иторенской глине. Ну-ка, прикинем: Кэмпбелл, один из юнг, Хотбок, теперь еще и старшина моргвардов. Не корабль, а настоящее гнездо ликтских эмигрантов. Среди матросов тоже ведь будет еще с десяток, верно?

– Если вы думаете, – начал Энрике, – что я каким-то образом…

– Ничего я думаю! – оборвал его Раскона. – Даже тупому орку понятно, что их просто-напросто сплавили на «Мститель». На самом деле, – уже спокойнее добавил он, – меня это даже радует – знаю ведь, от кого еще избавляются подобным способом.

– Это будет следующим пунктом списка, – с легким оттенком злорадства поведал ун-капитан. – Матросы.

– И что же с ними?

– Тридцать из них – матросы первого класса… – Энрике глянул на маленького тана и, дождавшись кивка, продолжил: – Еще столько же – второго. Остальные…

– Сброд, не сумевший удрать от вербовочных отрядов! – подвел итог Раскона. – Или отбросы. Уверен, вы тоже знаете много подходящих слов.

– Сейчас мир, а значит, часть из них – добровольцы, – осторожно заметил первый помощник. – В некотором роде.

Раскона недоверчиво хмыкнул. Впрочем, ун-капитан и сам понимал, насколько сомнительным является добровольчество людей, которым пришлось выбирать между палубой фрегата и каторжной шахтой. А еще он был готов поспорить, что многие из них сейчас жалеют о своем выборе.

– Драить палубу они могут уже сейчас. И если не давать им зевать от скуки, то через несколько месяцев эти ребята и с парусами будут обходиться ловко.

– А с пушками?

– С пушками сложнее, мой тан, – признал Энрике. – Мы кое-как можем скомплектовать расчеты, но хороших канониров не хватит и на один борт. А без пороха их не натаскаешь…

– Зараза свиноскотская! – Диего попытался пнуть лафет одной из пушек, но не дотянулся. – Дайте-ка мне комиссарский список! – потребовал он.

– Если вы хотите взглянуть на ту графу, где указан запас пороха, – сказал первый помощник, – то ее за последние дни я выучил наизусть. Нашего запаса хватит в лучшем случае на полсотни полных бортовых залпов.

– А в худшем?

Энрике пожал плечами.

– В каждом третьем бочонке восстановленный порох, второй сортности.

– Знакомая дрянь, – Раскона вновь дернул ногой, на этот раз почти дотянувшись носком башмака до лафета. – Когда я служил в Гадроке, одна сволочь то и дело присылала его вместо положенного егерям отборного. Всякий раз парни грозились отправиться с обратным конвоем и начинить этим «тоже порохом» брюхо тана интенданта по самую глотку.

– А что с ним делали в итоге? – поинтересовался Энрике.

– С интендантом или порохом? – вяло усмехнулся Диего. – Списывали как израсходованный, а затем продавали местным. Тамошний народец через одного либо браконьеры, либо контрабандисты. И чем чаще у них приключались осечки, тем целее были наши шкуры.

– Боюсь, в море этот способ малоприменим, – заметил ун-капитан. – Вряд ли нам удастся сбыть этот порох ликтам.

– По ту сторону океана есть и не столь разборчивые покупатели, – сказал маленький тан. – Здесь же… разве что рыбам его скормить. Или расстрелять к Темному – пусть наши пушкари хоть запах его узнают.

– Разве что, – Энрике тяжело вздохнул. – Разумеется, учениями без выстрела мы их можем дрессировать сколько угодно, но это значит…

– …что в бою нам придется подходить к противнику на дистанцию плевка, только и всего, – спокойно заявил Диего. – Тогда и самый косоглазый пушкарь не сумеет промахнуться!

– Это, пожалуй, единственное, что нам остается.

После этой фразы в каюте наступила тишина из тех, что принято называть «неловкой». И Энрике Кэмпбелл с его немалым опытом, и Диего Раскона без оного сейчас думали практически об одном и том же: сойтись с вражеским кораблем вплотную на практике означает почти неизбежный абордаж. А в команде даже небольшого пиратского люггера не меньше полутора сотен человек – отборных головорезов, с десятками боев за плечами. При таком раскладе первый же бой «Мстителя» мог стать его последним боем – под иторенским флагом. А после какой-то удачливый пират начнет хозяйничать на морях, опасаясь разве что линкоров.

И сейчас маленький тан молчал, ожидая, что скажет Энрике – а первый помощник не говорил ничего…

…потому что и в самом деле считал, что ближний артиллерийский бой – единственно, что остается фрегату. Кроме бегства.

В итоге тишину рискнул нарушить все-таки Диего.

– В общем, главное ввязаться в бой, а там видно будет, – сказал он и почти в тот же миг вздрогнул – ему показалось, что на левое плечо легла невидимая, но вполне осязаемая рука и знакомый голос укоризненно произнес: «Вы же знаете, мой тан, я никогда не одобрю подобную дурацкую тактику!»

– Мой тан, я… – начал ун-капитан и в этот миг сверху донесся звон корабельного гонга. – Бьют четыре склянки, мне пора на вахту.

– Стойте! – Диего встал, вернее, наполовину повис, хватаясь одной рукой за гамак, а второй – за вингард пушки. – Четыре склянки – это шесть вечера, правильно?

– Да.

– В таком случае, тан ун-капитан Кэмпбелл, – нарочито громко и четко произнес Диего, – достаньте из правого ящика стола пакет и убедитесь в целостности его печатей.

Выполнив этот приказ, первый помощник с трудом сдержал удивленный возглас. Аналогичные приказы Адмиралтейства были не в новинку на флоте – хотя таны адмиралы обычно устанавливали в качестве условия открытия координаты какой-либо точки, а не время. Но вот про подобный приказ от первого министра Энрике до сего дня и слышать не приходилось.

– Печати нетронуты, тан капитан! – доложил он.

– Рад за них, – криво усмехнулся Диего. – Вскройте пакет и узнайте, что за пакость приготовил нам тан герцог в качестве выпускного экзамена!

До этого часа Раскона мог лишь строить догадки о задании ги Леннека – и сейчас, глядя как по мере чтения брови ун-капитана поднимаются все выше, Диего понял, что сбылась худшая часть его предположений.

– Здесь говорится… – ошеломленно начал Энрике. – Виноват, мой тан. Приказ Его светлости предписывает нам следовать в залив Марамо. Там «Мстителю» следует принять на борт посланника шаха Беда, его старшего брата, лорда Эшама…

– Это будет один человек или трое? – усмехнулся Диего, припомнив шутку о вожде зеленошкурых и очень благородном тане.

– … и доставить его в Таррим.

– Хм… а эта шкатулка, видимо, подарок для шаха.

Диего не помнил, где именно находится залив Марамо, но логично было счесть его частью побережья небольшого шахства, расположенного в юго-восточной части Глиняного моря. Зажатое между морем и пустыней, Беда формально – как и подобные ему – считалось частью Падишахства, однако на практике указы Асадобада уважались бешбешами в прямой зависимости от настроения местного властителя. И обычно настроение было для указов не благоприятным.

– Выглядит подозрительно просто, – произнес Диего. – Но судя по вашему лицу, нас ждут подводные скалы, причем в количествах. Выкладывайте, Энрике, что вы думаете об этом задании?

– Мой тан… – первый помощник замолк, видимо, пытаясь облечь свои мысли в доступную «сухопутному капитану» форму. – Я думаю, что это задание очень странное. То есть, оно действительно выглядит просто… но я никогда прежде не слышал, чтобы к тамошним берегам посылали одиночный парусник. Обычно там ходят – и воюют – только парусно-гребные корабли.

– Темный, как же я сразу не сообразил! – маленький тан рубанул кулаком воздух. – Полуденный штиль!

– Совершенно верно, – подтвердил ун-капитан. – В этих водах корабль без весел может полдня простоять как башмак посреди лужи. Даже магия не выручает – мне довелось слышать, как наш маг клялся, что и в дюжине миль вокруг нет ни одного сильфа.

– Значит, мы попробуем… – Диего, побледнев как мел, сел, точнее, повалился обратно в гамак. – Опять. Ох-х… вы свободны, ун-капитан!

Первый помощник дошел почти до двери, когда вспомнил об еще одной возложенной на него миссии.

– Кха-кхм…

– Что еще?

– Не хочется вас огорчать, – с жалостью произнес Энрике, – но у королевского флота имеется традиция, согласно которой таны офицеры в первый вечер должны непременно попытаться напоить нового капитана. Собственно, кают-компания уже уполномочила меня передать вам приглашение на торжественный ужин.

Ответом ему был тоскливый стон из глубины гамака.

Той же ночью.

Он проснулся резко, словно на койку выплеснули полное ведро холодной воды – впрочем, холодный липкий пот был ничуть не лучше.

Диего Раскона проснулся из-за того, что в каюте был кто-то еще. И этот кто-то не был человеком.