Георгий Тушкан – Первый выстрел (страница 69)

— Садись. Лошади мал-мало постоят. И поедем вниз.

Под заднее колесо он подложил привязанный цепью к линейке железный полозок, чтобы он притормаживал. Спуск был очень крутой, и лошади на поворотах почти садились на кремнистую дорогу. Спустились в прохладное ущелье. Переехали мелкую, но очень быструю речку, вода пенилась и журчала в камнях.

И снова перевал, снова подъем и спуск.

Наконец горы расступились широким полукругом.

— Судакская долина, — сказал извозчик, чуть придержав лошадей. И потом, как заправский проводник, он показывал и называл своим седокам горные вершины, хребты, ущелья, дальние постройки.

Справа, словно скелет исполинского ящера, возвышался ребристый гребень длинной узкой скалы. Под ним краснеют черепичные кровли. Это поселки Большой и Малый Таракташ. Дальше высится огромная зеленая гора Перчем. Очень смешное название!

— Перчем-шерчем-посолим! Перчем-шерчем-посолим!.. — нараспев начинает выкрикивать Юра.

За ним вторит Оксана, и они уже хором распевают эти слова, в такт им подпрыгивая на сиденье.

— Сейчас же прекратите чепуху молоть! — рассердилась мама. — Замолчите!

За горой Перчем на голой белой скале виднеются серые башни и стены древней Генуэзской крепости. Настоящие башни, настоящие крепостные стены опоясывают каменистую гору, взбегают на ее острую вершину. Как на картинках в книгах о рыцарях и битвах! Юра поражен. Он присмирел и смотрит, смотрит… Ему уже мерещатся на башнях воины. Вдоль стен на закованных в железо конях мчатся закованные в латы всадники в шлемах; в их руках щиты, пики и широкие мечи…

Поворот дороги — и слева вытянулась обнаженная белая гора Алчак. Между Генуэзской крепостью и Алчаком синеет море, подковой вдаваясь в долину.

Долина? Не долина, а зеленое море! Лес высоких тополей, фруктовых деревьев, ковры виноградников. Посреди долины, поближе к морю, белеет верхушка колокольни.

Извозчик показал на нее кнутом:

— Судак!

Лошади не спеша трусят по дороге. Линейку сильно встряхивает на камнях.

— Рук нема поскидать камни с дороги, что ли? — негодует Ганна.

— Сейчас здесь дорога, а пойдет большой дождь — река будет, много камней с гор принесет, — отозвался извозчик.

В Судак не поехали, а свернули влево, вдоль высоких холмов. По обе стороны дороги тянулись каменные и глинобитные ограды, за которыми виднелись виноградники, сады, и в их тенистой глубине — белые дома под красной черепицей. Возле домов стройными свечками высились кипарисы, алели красными цветами какие-то кусты.

— Долго еще? — в который уже раз спрашивал Юра.

— Скоро! Скоро! — монотонно отвечал извозчик, почмокивая на уставших лошадей.

Но линейка все катилась и катилась, поднимая за собой белую пыль.

Вдоль дороги потянулись резные столбы из ракушечника, соединенные витой чугунной оградой. За нею, как на пьедестале, вздымался двухэтажный красивый дом с белыми колоннами. К нему вела аллея высоких кипарисов.

— Вот! — многозначительно произнес извозчик.

— Это наш дом? — обрадовался Юра.

— Нет, — усмехнулся возница. — Это его сиятельства графа Берниста вилла… Ба-альшой начальник, богатое имение…

Потом началась длинная ограда из красного кирпича. На каменных столбах чугунных ворот вырезаны щиты, а на щитах — стоящие львы с мечами в лапах и еще какие-то знаки.

— Черный двор графа… Много коней, машин, много вина…

Линейка катилась все дальше и наконец, свернув направо, остановилась у закрытых деревянных ворот. Извозчик распахнул ворота и повел лошадей под уздцы к невысокому белому дому, вдоль которого тянулась деревянная веранда, сплошь увитая стелющимися кустами роз.

— Вот мы и приехали! — не слишком уверенно сказала Юлия Платоновна и. пошла навстречу полному господину в чесучовом костюме.

За ним стоял средних лет татарин в черной тюбетейке и жилете поверх шелковой белой рубахи.

— Я Михаил Леопольдович, управляющий графа Всеволода Ростиславовича, — представился господин, сняв шляпу и пожимая руку Юлии Платоновне. — Его сиятельство мне звонил из Феодосии… А это ваш Юсуф. Георгиевский кавалер! Будет прислуживать вам, ухаживать за садом. Прошу любить и жаловать… Юсуф, неси вещи в дом!.. А теперь разрешите откланяться.

И управляющий ушел, подмигнув Ганне.

— С приездом тебя, барина! — Юсуф поправил рыжеватые, торчащие в стороны усы, улыбнулся, показывая желтоватые зубы, и протянул руку. Юлия Платоновна пожала ее.

Юре понравился внимательный взгляд его небольших, глубоко сидящих глаз, тонкий точеный нос на худощавом, в оспинах, узком лице.

Во двор въехала можара с вещами. Юра тоже начал перетаскивать вещи.

— Али! — крикнул Юсуф.

Из-за деревьев, где белел второй домик, выбежал мальчик лет четырнадцати. У него был такой же нос, как у Юсуфа, и такое же узкое лицо.

— Гуляй с Али! Тебя как зовут?

— Юра!

— Гуляй с Али, Юра! Али хорошо говорит по-русски. Я научил.

— Мама, можно? — спросил Юра у Юлии Платоновны.

— Иди-иди, не вертись под ногами!

— Селям алейкум! — сказал Али.

— Селям алейкум! — повторил Юра.

— Не так. Надо отвечать: «Алейкум селям». Якши? Якши — это хорошо. Куда пойдем? — спросил Али, с интересом рассматривая русского мальчика.

Прежде всего они обежали вокруг дома. Он был Г-образным, почти весь фасад закрывала широкая веранда. Сбоку прилепилась пристройка с большими двустворчатыми дверьми. Как ворота — воз проедет.

— Что там? — спросил Юра.

— Тарапан! — Встретив недоуменный взгляд, Али пояснил: — Там виноград давят. Пошли в сад!

Узкий каменистый двор отделен от сада рядом кипарисов и канавой с водой. Юра перепрыгнул канаву. Сорвал яблоко. Кислое-прекислое…

— Слушай, Али, а где лошадь? — торопливо спросил Юра, далеко отшвырнув яблоко и потеряв интерес к саду.

Он еще дома знал, что на даче в Судаке у них будет лошадь. Прежде всего надо с ней познакомиться!

— Есть лошадь. Карай ему имя. Пойдем покажу.

Они подошли к низкому длинному дому в глубине двора. В меньшей его части, в двух комнатках с кухней, жил Али с отцом, матерью и сестрами. Другую часть занимала конюшня, имевшая сквозной проезд: двери с одной и с другой стороны дома. Карай стоял за второй дверью, на заднем дворе, у корыта. Нет, это не был скакун, не годился он и в фаэтон. Такого у них в училище взяли бы только в водовозы. Темно-гнедой, рослый, костлявый… Юра был очень разочарован. А он-то мечтал!

— Вишня уже есть, абрикос есть, — утешал его Али и повел в глубь сада.

Наелись вишен и абрикосов так, что животы округлились.

— Айда к морю! — предложил Юра.

— Айда! — охотно согласился Али.

Глава II. БЛИСТАЮЩИЙ МИР

1

По каменистой дороге, вырубленной в каменном подножии Алчака, мальчики выбежали к морю. Сразу за их спиной вздымается могучая скальная стена горы Алчак.

— С камней будем купаться или с песка? — спросил Али.

Юра не ответил. Перед ним расстилалось море. Шелковое, сказочное синее море! Оно раскинулось до самого горизонта. А там тянулась полоска дыма, но парохода не видно… Юра почувствовал себя совсем крошечным-крошечным.

По морской ряби прыгали синие, голубые, лазоревые, зеленоватые зайчики. Море дышало, чуть шумело, ласкалось у самых ног. С моря веял ветерок, приносивший какой-то необычный волнующий запах.

Юра не шевелился. Он стоял восхищенный, широко раскрыв глаза, раздув ноздри.

Вправо за узкой речкой, обрамленной кустарником, огромным голубым овалом вдалось в сушу море. Морской берег тянется до далекого белого утеса, отвесным мысом шагнувшего в море. На нем темнеют сказочные старинные башни и крепостные стены… За этим утесом вздыбилась к небу и ступила в море вторая, такая же скалистая, островерхая, но куда более высокая гора. Будто Геракл рассек ее мечом от вершины до основания: половина исчезла в море, а половина вздымается над ним.