Георгий Тушкан – Охотники за ФАУ (страница 59)
— Вы меня не так поняли, товарищ старший лейтенант. Я готов выполнять все ваши распоряжения, товарищ старший лейтенант. Я тоже член партии и тоже оправдываю доверие. У меня тоже есть недостатки, но я борюсь с ними; я тоже не святой, товарищ старший лейтенант.
— Обращайтесь ко мне, если не трудно, — товарищ комендант. А вам, майор Свешников, говорил ли генерал о ваших обязанностях? Работали в военной комендатуре?
— Не приходилось. Генерала я не видел, а начальник политотдела меня проинструктировал. В частности, сказал, что мне придется взять на себя городское население, когда оно начнет появляться. Ну, что могу сказать о себе? Мне тридцать восемь лет. В прошлом — доцент Ленинградского университета. Пошел добровольцем. Коммунист. Тоже не святой, и во мне, говорят, полно недостатков. Был в батальоне, потом замкомполка по политчасти и так далее. Постараюсь отлично выполнять свои обязанности; думаю, что и вы, товарищ военный комендант, поможете мне, да и сами, надеюсь, в сложной обстановке не откажетесь посоветоваться.
— Конечно! Наши функции уточним на месте. Установим наши дежурства по комендатуре, но будет нам, как я начинаю понимать, очень и очень нелегко.
«Ключевой» — большой город с широченными прямыми проспектами. Центр города находится на возвышенности, круто обрывающейся над берегом, но дальше к сахарному заводу, на юге, пологие склоны застроены одноэтажными домиками, и возле каждого дома — садик.
Этот старый уездный город очень вырос за годы Советской власти. Одно- и двухэтажные здания в центре стали трех- и пятиэтажными. Возникли новые жилые кварталы, заводы, фабрики. В городе много добротных старых домов с толстыми кирпичными и каменными стенами. Особенно толстыми каменными стенами отличается тюрьма и ограда вокруг нее. Есть и новые железобетонные здания: холодильник, элеватор, Дворец спорта и другие.
Город «Ключевой» — центр переработки сельскохозяйственных продуктов. Сейчас он является укрепленным районом противника. Гарнизоны на укрепленных курортных островках прикрывают город с севера. В бархатном песке городского пляжа скрыто множество мин. У самой воды — колючая проволока в три ряда.
Дзоты врыты под берегом в сторону Днепра. Амбразуры хорошо замаскированы прибрежными валунами, покрывающими берег.
Две линии траншей.
Вторая линия обороны, фронтом к Днепру, находится над обрывистым краем возвышенной части города. Вся набережная, улица Франко, насыщена пулеметными точками, окопами, траншеями, блиндажами, кое-где незаконченными. Железнодорожная ветка, имеющая ответвление к пристани, делит город пополам.
В ее насыпи врыты дзоты. За ней противотанковый ров. Здания у железнодорожной ветки приспособлены под дзоты, особенно в районе естественного рва-овражка, спускающегося к Днепру… Все заминировано. Кварталы — сегменты обороны.
Красавец Дворец спорта, школа № 1, водонапорная башня, — все это роковые для нас наблюдательные пункты противника, подлежащие первоочередному уничтожению. Благодаря им противник обозревает окрестности в радиусе десяти — двенадцати километров и ведет прицельный огонь, несущий все новые смерти.
Угловые здания служат ему взводными опорными пунктами. Его третья линия обороны — система опорных пунктов в зданиях — это сеть огневых точек на вторых этажах высоких зданий и на крышах домов, командующих над второй линией обороны.
Повсюду на улицах — проволочные заграждения, минные поля, скрытые огневые точки, окопы, ежи, надолбы. Прямизна проспектов и улиц — проклятие для наступающих. Противник маневрирует танками, СУ. Выстрелит танк вдоль улицы, и летит снаряд насквозь, поражает любую цель в противоположном конце улицы. Сбить бы гитлеровцев за железнодорожную линию!
Обо всем этом Баженов сообщил своим заместителям, когда вел «виллис» в город. Весьма пригодились планы оборонительных сооружений и минных полей, захваченные в штабе в Герасимова. Очень помог Андронидзе своей доскональной информацией.
Они подъезжали к городу с севера, через курортный поселок Сосны, мимо разрушенного железнодорожного моста-
— С почетом встречают, эскорт прибыл, — Свешников указал на «юнкерсы» в небе. Вскоре вблизи дороги начали рваться мины — где-то работала немецкая батарея.
— Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят, — отозвался Баженов.
— Потом насмотритесь, — сказал Бичкин, когда Баженов остановил «виллис» у траншеи при въезде в город. На обочине лежали извлеченные немецкие противотанковые мины. Если снаряд угодит в эту кучу…
Баженов въехал на проспект Тараса Шевченко, когда над головой, срывая ветром фуражки, пронеслась болванка. Вторая задела за дом, срикошетировала с визгом, ударилась о второй дом, продолжая визжать, ударила в третий. Начался артиллерийский обстрел, и Баженов завернул в первый же двор.
«Мин нет — Старшинов»— было написано мелом на воротах. Поставив «виллис» у стены, Баженов, Бичкин и Свешников вбежали в дом и спустились в полуподвальный этаж. Здесь стоял «фердинанд». Перед его дулом в стене зияла дыра. Валялись три гитлеровских трупа. Лежал убитый красноармеец.
— Захоронение тоже входит в нашу функцию, — напомнил Свешников.
— Еще не хватало, — мрачно отозвался Бичкин.
Свешников подошел к убитому бойцу, обследовал его карманы и извлек документы, письма, деньги. Он сердито покачал головой и молча сунул все это в свою сумку. Гитлеровские трупы, судя по вывернутым карманам, уже были обысканы.
— Где же я должен искать свой взвод? — спросил Бичкин.
— Все должны ждать нас в штабе Бутейко.
Баженов пригласил обоих осмотреть дом. Странное впечатление производил город без жителей. Обставленные квартиры, столы со скатертями, застланные кровати, а жителей нет. Только в первом этаже левого крыла оказались постояльцы: повара, кухни, лошади.
— Штаб Бутейко дальше, — объяснили им, — а здесь двумя кварталами дальше и кварталом правее — штаб дивизии Черкасова. На машине, да еще днем, лучше не соваться: гробанут.
Баженов отправил Свешникова и Бичкина с проводником в штаб комдива Бутейко, а сам, поручив стеречь «виллис», с другим проводником пошел к комдиву Черкасову. Он постучал в дверь и вошел.
— Сейчас же выйдите, товарищ старший лейтенант, и ждите! — приказал высокий худой полковник средних лет, сидевший у стола с двумя офицерами. На столе лежала карта.
— Я по срочному делу.
— Повторяю — сюда нельзя! Занят! Выйдите!
— Я военный комендант города.
— Какого такого города?
— Этого города, Ключевого.
— Рано прибыли. Он еще не взят.
— Я не только военный комендант, но и начальник гарнизона «Ключевого»!
— Вы! Старший лейтенант — начальник гарнизона?! Да вы что?
Баженов молча подал предписание Военного совета за подписью генерала Соболева.
Полковник трижды внимательно прочел предписание, даже заглянул на обратную сторону, снял трубку и вызвал «шестого».
Он сообщил генералу Соболеву о прибытии старшего лейтенанта Баженова. Считать ли в силе документ, выданный ему шестым?
— Понятно! Ясно! Есть, не сомневаться и выполнять. Будет исполнено!.. Садитесь пожалуйста и извините. Впервые сталкиваюсь с таким… У нас срочная работа. Готовим наступление. Что у вас?
— Во-первых, меня интересует обстановка. Во-вторых, как вы прикрываете правый фланг, западную окраину? В-третьих, мне нужны саперы для разминирования в городе; сколько можете дать? В-четвертых, дайте мне конец провода в комендатуру.
— А где вы разместились?
— Еще не знаю.
— А откуда я могу знать? К сожалению, мы многого не знаем, и как раз сейчас изыскиваем силы. Я не знаю, например, откуда взять силы и средства, чтобы занять оборону на правом фланге. Роты там мало. Убедились. Даже почти весь мой резерв — в боевых порядках. Бои идут ожесточенные.
— Ультиматум не помог?
— Нет. Есть перебежчики, но мало. Их напугали, что в плен не берут. Защиту западной окраины вам как начальнику гарнизона следовало бы взять на себя.
— Это ваш участок, и у меня только взвод автоматчиков.
Полковник присвистнул.
— Попросите командарма или генерала Соболева, пусть пришлет вам стрелковый и артиллерийский противотанковый.
— Не дадут. Как офицер ВПУ могу сообщить, что главные силы и средства уже брошены на прорыв второй оборонительной полосы противника на рубеже «Западной речки», чтобы захватить «Узел». Прогрызают оборону. Подходят новые дивизии противника.
— Позавчера, — Черкасов нахмурил брови, — из района кладбища противник бросил через наши тылы десять танков с автоматчиками нам во фланг, у табачной фабрики.
Мы пытались не допустить, но противник ворвался в город.
— Знаю: танки и десант уничтожены.
— Честно говоря, — вам надо точно знать, — мы сожгли на улицах шесть танков; четыре удрали, и их где-то там уничтожили. Что же касается гитлеровских автоматчиков, то часть их мы перебили, а человек двадцать рассеялись по домам.
— Переловили?
— Прочесываем. Поймали шестерых. Вы же видели, домов — сотни, пойди сыщи! Снять бы бойцов с передовой на прочесывание, но я не имею права оголять фронт. Теперь это ваше дело, товарищ военный комендант и начальник гарнизона, очищать город в тылу первой линии.
— Подкиньте мне бойцов, выделенных для вылавливания.
— Что вы, я сейчас же отзову всех. Им место на передовой. Трудно. Вы еще узнаете, что такое бой в городе, когда стреляет все. Да, да — все! Стреляют мины под ногами. Стреляют пулеметы из скрытых огневых точек и дзотов по ногам, вдоль улицы, которую боец перебегает. Берегитесь этого кинжального огня! Стреляют автоматы из окон нижних и верхних этажей. Стреляют снайперы с чердаков. Стреляют прямой наводкой орудия, стреляют минометы, стреляют кирпичи, разбрасываемые взрывами. Да и самолеты не спят. И мой вам совет — ходите только у стен домов, перебежками, из двери в дверь. И у себя, на поперечных улицах, и даже не видя противника, автомат держите в левой руке и на боевом взводе, а гранату в правой. И даже когда идете ночью, в темноте — точно так же. Я вот должен наступать, но мне уже третий день мешает многоэтажный угловой дом — взводный узел обороны противника. Ну никак взять его не могу! Отовсюду прикрыт огнем, мины и прочее, а не овладев этим ключом, не могу отпереть другие дома. Эх, выдвинуть бы тяжелое орудие и бить прямой наводкой! Так обстановка не позволяет. Не подвезешь. Я получил инструкцию об использовании фауст-патронов. Мы захватили с полсотни «балбешек». Сысоев прислал телеграмму, предлагает применять их по его способу.