Георгий Тушкан – Охотники за ФАУ (страница 44)
И здесь же, в пяти метрах от этой шумной, взвинченной толпы, пожилой сапер спокойно варил на берегу уху в ведре…
Действовали два деревянных причала, оборудованных на отвальной линии. Саперы, стоя по пояс в воде, забивали сваю у правого причала, накрененного взрывом. Сюда подплывал катер с пятитонным паромом. А над трехметровым спуском к причалу уже нависали радиаторы пяти тесно сгрудившихся автомашин.
С левого причала, находившегося метрах в пятидесяти, на понтон съехала автомашина, и теперь туда втаскивали орудие. Здесь временно командовал артиллерийский офицер, и был порядок. Паромов, как выяснил Баженов, осталось из восьми пять.
Сломанные понтоны ремонтировались на берегу, невдалеке; оттуда доносилось уханье молотков, заколачивавших клинья в пробоины.
Выше по течению строились причалы и собирался тринадцатитонный паром из парка ДМП-42 для танков.
А еще немного дальше саперы уже забили первые сваи для девятитонного моста через Днепр.
В распоряжении коменданта из сорока больших лодок А-3 осталась двадцать одна. На взвод требовалось две такие переправочные единицы, на пулеметную роту — восемь. Пехота грузилась пять минут, артиллерия — пятнадцать.
Выяснив обстановку, Баженов представился коменданту и потребовал паром и лодки для переправы.
— Ну, что я могу?! Вы же сами видите!
Да, Баженов видел и сказал все, что он об этом думает.
— Исполню! Но на втором причале сейчас срочно грузится артиллерия, а после нее отправятся катюши… Сами понимаете. Сейчас я наведу здесь порядок и тогда переправлю ваши машины. Скоро подойдут лодки А-3. Я пришлю за вами связного. А сейчас хоть бы вы показали пример и ожидали не здесь, а там, где положено.
Баженов приказал радиоавтобусу и другим машинам, стоявшим в хвосте длинной колонны, временно укрыться в лесу. Но даже и сюда долетали снаряды. Своим связистам, кроме часовых, он приказал укрыться в вырытых Щелях.
С гражданской точки зрения погода быстро улучшалась. Низкие тучи поднялись, и в разрывах между ними начало проглядывать солнце. Ветер стих, затем снова задул, но не с севера, а с юго-запада. Дымы уже не образовывали сплошную пелену, они поредели, их относило.
Сержант Луганская смотрела в небо, где шел воздушный бой, и когда слышался близкий свист падающей бомбы, девушка лишь приседала.
— А вас, сержант Луганская, мое приказание не касается? — сердито крикнул Баженов.
— А я не боюсь… вы же стоите!
— Неправильно делаю… Лейтенант, проследите за выполнением приказа.
— Придирается! — уже уходя, услышал Баженов негромкий ропот Марины Луганской.
Время шло. Посыльный от коменданта не приходил. И тогда Баженов решил вмешаться.
— Почему не ставите дымы километра за два южнее переправы на том берегу? — спросил Баженов у коменданта.
— Послал саперов, сам не понимаю, из-за чего задержка.
А задержка получилась из-за того, что саперы попали под огонь дзотов на правом берелу и были перебиты.
Донесся знакомый шелест тяжелого снаряда, и невдалеке на берегу взметнулись комья земли, послышался вопль. В небе появилась «Рама».
Баженов не мог больше ждать. Он предложил коменданту временно прекратить движение на пути, предназначенном только для отъезжающего транспорта, и по дороге промчались к берегу машины ВПУ. Пока они грузились, снаряд угодил в паром, подплывающий с того берега. Пришлось помогать спасать тонущих. Снаряды и тяжелые мины разрывались и в воде, и на берегу, и в лесу.
Мины! Значит, противник не дальше шести километров. Почему не подавят минометные батареи? Баженов распорядился, чтобы офицеры и часть связистов ехали на катере, а на пароме остались лишь шоферы да по одному связисту на машину для охраны. Ястребки сбили «Раму», но противник усилил огонь артиллерии.
Переправив все машины и почти всех людей, Баженов перегрузил с разбитого парома на катер последний эшелон ВПУ.
С ним ехали оставшиеся связистки, лейтенант и младший лейтенант связи. Девушки тесно прижались друг к другу, сидели на дне катера, были бледны, оборачивались на близкие разрывы и опасливо поглядывали в небо, где снова завязался воздушный бой. Сталкиваясь лбами, они кланялись пулям с того берега, но в общем держались молодцом. Зато красивый младший лейтенант лег на дно катера между девушками и даже поднял воротник шинели.
Катер подплыл к причалу, и девушки помогли усадить раненых. Раненые были настроены по-разному. Послушаешь одних: «Город занят», послушаешь других: «Фрицы силом прут» и уже «быотея в селе».
— Там не только фрицы, — сказал один, — а якись «исты» — рексисты, хортисты та черт те що!
Над берегом посвистывали пули, летевшие со стороны села. Поблизости разорвалась мина. Переполненный катер отплыл.
Девушки отошли от берега, увидели окровавленные трупы гитлеровцев у окопов наверху, заторопились поскорее пройти дальше. Но и дальше тоже были трупы.
И здесь и в селе разрывались прилетавшие из-за леса снаряды. Чтобы уменьшить риск, Баженов разделил прибывших на две группы, объяснил, что хаты для связистов находятся на южной окраине села — три предпоследние на левой стороне дороги «Орешек» — «Ключевой».
Группу в семь человек повел Баженов по уже знакомой ему тропинке, через окопы, огороды, рощу, скотный двор и перелесок.
Шли в затылок, не сворачивая, чтобы не подорваться на минах.
Шли мимо трупов, разбитых и сожженных танков и орудий, брошенных пулеметов, винтовок, автоматов, противогазов… Подошли к роще, отделявшей огороды от фермы.
Часовые не пустили их в рощу: там временно сосредоточивались переправившиеся катюши. Вызвать сюда командира дивизиона PC? Слишком долго. Лучше пойти по опушке, в обход рощи. Вскоре они вышли на тот же скотный двор.
— Воздух! — первым крикнул младший лейтенант и испуганно вытянул руку.
Баженов увидел в небе «юнкерсы». Они летели один за другим. Семнадцать. Курсом прямо на восток, к Днепру. Пикировщики.
Баженов поискал глазами укрытие. Слева, в семидесяти метрах, — роща, в которой стоят катюши. Туда не пустят, да и катюши для бомбардировщиков всегда являются целью номер один.
Прямо и правее, метрах в ста пятидесяти, — длинные здания коровников. Один еще догорает. Рядом видны минометы, ящики с минами, трупы. Там должны быть щели. Надо туда!
Баженов хорошо запомнил это свое «надо туда», потому что именно в эту минуту головной пикировщик отвернул влево и помчался прямо на них.
— Ложись! — закричал Баженов. — Ложись и расползайся, — повторил он, схватил Луганскую за руку, потащил за собой и, отбежав шагов десять, упал вместе с нею.
На мгновение их закрыла тень пикировщика. Взрывная волна облепила чем-то мягким: они лежали на толстом слое старой, слежавшейся бурой соломы.
И снова — рев пикировщика. Близкий разрыв. Утробный визг осколков. Соломенный вихрь.
Баженов понимал, что не они привлекли внимание «юнкерсов», а катюши, находившиеся по соседству, в роще. Какое опасное соседство! И надо же…
Перебегать опасно. А если отползти?
Приподняв голову, он наблюдал, как пикирующие бомбардировщики стреляли, затем выпускали черные бомбы и, взревев, круто лезли вверх, как ложились на правое крыло и, описав круг, снова пристраивались в хвост друг другу-
Из рощи вынеслась автомашина с установкой PC и помчалась в сторону коровников.
Бомбы, нацеленные в эту катюшу, упали близко, и взрывная волна покатила лежавших. Маленькая блондинка испуганно закричала и вскочила.
— Лечь! — крикнул Баженов, подбежал, опрокинул девушку на солому и пополз прочь.
Худенькая брюнетка, глядя в небо, истово и громко ругалась:
— Бандиты, болваны, дураки!.. Сволочи!.. Убийцы!
Полная шатенка рыдала, содрогаясь всем телом.
Из рощи, откуда медленно поднимался пустой черный дым, вырвалась вторая катюша, третья. Третью подбили совсем близко от них, а потом начали расстреливать ее зажигательными пулями.
Из-за коровников, из леса хлопали зенитные душки. С юго-западной стороны двора, куда им надо было идти, донеслась дробь пулеметов.
«Может, это мои зенитчики, — подумал Баженов и снова огляделся. — Бежать — значит привлечь внимание. Лежать как убитые, и все!»
Снова пикировщик, и снова веер пуль, и снова, сбросив бомбы над рощей, он круто взмывал вверх и пристраивался для нового захода.
«Карусель» пикировщиков продолжалась. Баженов увидел, как из рощи выбежали трое, пытались перебежать двор; пикировщик из пулеметов расстрелял двоих.
Сноп пуль проносится над головой, будто взмах гигантского веера. Холодит.
— Лежать! — Баженов увидел, как младший лейтенант оглядывается, собираясь вскочить. И все же он вскочил и побежал к сараю.
— Назад! — пытался остановить его Баженов. — Назад!
Лейтенант то ли не слышал, то ли делал вид, что не слышал, продолжал бежать. В том же направлении за сарай помчалась катюша, а за ней очередной «юнкерс».
Соломенная крыша запылала.
— Лежать неподвижно! — Баженов заметил, что одна из связисток поднимается.
Если любой из «юнкерсов», пикируя на катюши в роще, чуть-чуть не довернет или начнет стрелять на полсекунды раньше, то пули попадут в них. Убежать? Не позволят. Посчитают их персоналом с катюш, а это ведь тоже ценная добыча. Лучше лежать и не шевелиться. Не привлекать внимания.