Георгий Свиридов – Тайна Черной горы (страница 74)
Гитлеровцы, уверенные в своей скорой победе и полной гибели в топких болотах партизанских отрядов, не ожидали такого дружного и смелого напора. Кольцо блокады было прорвано в нескольких местах. В спасительных проходах по нешироким коридорам начали выводить толпы мирных жителей, выносить раненых, оборудование. На переправе через реку в ночной сутолоке Женька потерял и мать, и сестренку… Думал, что навсегда потерял, думал, что они погибли под обстрелом и бомбежкой. Но они уцелели и встретились с Женькой лишь много месяцев спустя, после освобождения Гомельщины нашими войсками…
А тогда он, с такими же подростками, как и сам, едва они вырвались из блокадного леса, двинулся самостоятельно на восток, навстречу наступающим советским войскам. И начался поход по оккупированной земле, по лесам и болотам, без карты и проводника. От их группы одни подростки отставали, а к ним приставали другие, так же мечтающие пробиться к своим. Оружия всем хватало. У каждого были и немецкие пистолеты, и наши гранаты-лимонки, и ножи-кинжалы. Могли постоять за себя. И отстреливались от полицаев, и сами из засады обстреливали немцев, паля по грузовикам и штабным автобусам.
Наступила холодная осень. Лес редел, прятаться становилось все труднее.
Подошли к реке Березине. Через мост, конечно, им не переправиться. Его охраняют. Нашли деда с рыбачьей долбленкой и уговорили перевезти. Женька ехал последним, так выпал жребий. И, на его беду, их заметили немцы и открыли минометный огонь. Мины стали шлепаться в реку, поднимая столбом фонтаны воды. Женька сидел на носу, держась за толстую цепь, которой дед прикреплял свою лодку к берегу, запирая на замок. Вдруг мина шлепнулась возле кормы, гулко взметнула фонтан воды и перевернула долбленку. Очутившись в ледяной воде с головой, Женька не выпустил из рук железной цепи. Она его и спасла. Плавать он еще не умел. Холодная вода сковала тело. Но перевернутая лодка держалась на плаву. Течением их понесло к противоположному берегу, где тускло поблескивала тонкая закромка льда…
Напрягая последние усилия, он, чувствуя под ногами землю, выбрался на спасительный берег. А там в кустах его дожидались дружки-товарищи. Они разыскали в покатом берегу старый блиндаж-землянку, обосновались в нем, зажгли костер. По очереди выходили, вернее, выползали наружу, пробирались к полю и там выкапывали ту же осточертевшую прошлогоднюю раскисшую картошку, торопливо мыли ее в речной воде и подвешивали ведро над негаснущим костром… Где-то поблизости ухали взрывы, доносились раскаты боя. Значит, наши подходят. И загорелся спор, как им быть: пережидать тут или двигаться навстречу, лезть под пули и осколки.
Вдруг дверь распахнулась и в землянку ввалился незнакомый крупный мужчина в ватной стеганой куртке и с автоматом в руках. Реакция у мальчишек была мгновенной. В спину незнакомца уперлось дуло «вальтера», а другие пистолеты были на него направлены со всех сторон.
– Руки вверх!
– Да что вы, ребята, с ума посходили? Свой я!
– Руки! – закричали на него холодно и жестко сразу несколько мальчишек. – А то стреляем без предупреждения!
Незнакомец не поднял руки, а распахнул стеганку. Под ней была военная гимнастерка и на груди сияла медаль «За отвагу».
– Свой я! Разведчик!..
Поверили сразу. Закричали «ура!». Полезли обниматься, целоваться…
Вроде бы недавно все это произошло, когда вышли, наконец, к своим, когда разведчик провел через минное поле, когда их сытно накормили у солдатской походной кухни простой пшенной кашей. Но какой сказочно вкусной она тогда показалась! Годы проходят, а тот простой и неторжественный миг, но полный долгожданной выстраданной радости, наполняет немеркнущим светом текущую жизнь.
Вроде бы совсем недавно сам он был подростком, равнялся на старших. На бывалых, надежных, мужественных людей. На видавших виды фронтовиков и партизан. И как-то незаметно и сам вырос, выучился, крепко встал на ноги. Само собой понятно, что дел у Евгения Александровича невпроворот. Многочисленные обязанности легли ему на плечи. «Приходится вертеться», – объясняет он бодро сам себе, вникая в графики, столбцы цифр, в проценты выработок, в планы, соревнования, не желая сетовать на жизнь за то, что она трудна, сложна, – надо так надо. И тут ни убавить, ни прибавить. Недаром он давным-давно, с самых ранних мальчишеских лет, осознал себя кровной, живой частицей своего великого Отечества. Недаром его гражданственность, как и у других таких же «детей войны», набирала силу и высоту в суровых всенародных испытаниях. Недаром они восторженно кричали 9 мая 1945 года, имея на то полное и законное право, выстраданное годами борьбы и лишений: «Мы победили-и-и!..»
Часть третья
Улыбка фортуны
Глава пятнадцатая
1
Наталья Федотова, Наташка, которую еще недавно, пару лет тому назад, в родном селе называли Наталка-Полтавка, а теперь в лаборатории Фестивальной геологоразведочной партии ее именовали на городской манер слащавым именем Неля, а пожилой очкастый начальник, закоренелый холостяк, именовал свою молодую зеленоглазую лаборантку по-французски – Наталú, делая ударение на последнем слоге, – в переднике, с закатанными рукавами, металась от стола к печке, заканчивая приготовление обеда. Пробовала на вкус ложечкой, обжигаясь горячим соусом, добавляла в кастрюлю то щепоточку соли, то лавровый листик, то пару горошин душистого перца. Готовить она научилась давно и делала это с большой охотой.
Домой Наталья почти всегда приходила намного раньше мужа, своего Ленечки, и сразу же включалась в домашнюю работу, которую она сама считала своей основной «второй сменой». Дома, как всегда, дел было полно, но Наталья к приходу уставшего мужа успевала управиться, как сама шутила, «укладываться в график»: и простирнуть, и заштопать, и погладить, и, главное, приготовить чего-нибудь вкусненького на обед. В день свадьбы друзья Ленечки подарили молодоженам книгу о вкусной и здоровой пище, так что у Натальи был широкий выбор блюд, а продуктами муж снабжал с избытком, не скупясь и не экономя. Ее Ленечка любил хорошо покушать. В выходные дни он и сам охотно брал в руки ножик и, подвязавшись женским передником, принимался помогать жене: чистил картофель, резал лук, рубил мясо, а главное, топил печь да вел общий контроль за приготовлением пищи, то критикуя, то подавая советы.
Наталья и теперь, спустя почти два года после своего скоропалительного замужества, называла своего мужа ласково – Ленечка, хотя уже и не вкладывала в это имя столько своей нежности и искренней привязанности, как было в первые месяцы. Произносила так, скорее всего, по привычке: Ленечка и Ленечка.
Со своим Ленечкой, Леонидом Федотовым, разбитным и видным собой техником-геологом, она познакомилась на пассажирском рейсовом пароходе, когда плыла в заманчивый Хабаровск, в свою будущую самостоятельную жизнь, оставив в небольшом рыбацком селе своих растерянных родителей и недоумевающих родичей. Плыла она из родного села с одной-единственной целью: поступить учиться в институт, а не удастся, то хоть в техникум или на какие-нибудь там курсы, но только бы вырваться из опостылевшей ей однообразной деревенской жизни, где, кроме рыбалки да охоты, да еще огородов, никто ничем дельным не занимается, в будущую жизнь не стремится, а она, та будущая кипучая жизнь, о которой Наташка столько слышала по радио и читала в газетах, почему-то обошла стороной их рыбачью деревушку. Жить в ней стало совсем скучно, из парней почти никого не осталось, ее одногодки ушли в армию, а те, которые отслужили, почему-то не возвращались в родное село, оставались на жительство в городах да уезжали на великие стройки, о которых почти каждый день говорили и писали в газетах. Наташке тоже хотелось участвовать в преобразованиях земли и покорении природы на благо своей большой родины.
Леонид Федотов как раз и принимал участие в большом государственном деле – разведывал подземные богатства, очень нужные нашей стране. Он так интересно и захватывающе рассказывал ей о жизни геологов, их мужестве и трудной таежной жизни, о том, как они в диких горах Мяочана открывают руду, ценную для укрепления мощи государства, был так предупредительно-вежлив и внимательно– обходителен, что к концу плавания Наташка сердцем привязалась у нему, решив навсегда посвятить свою жизнь важному делу геологии и вместе с Ленечкой умножать богатства родины. Молодым женским чутьем Наташка понимала, что и она далеко не безразлична холостому геологу, который был старше ее почти на десять лет.
Сначала они жили на центральной базе экспедиции в Солнечном, а с разворотом работ на Фестивальном месторождении перебрались сюда, в молодой, быстро строящийся горный поселок, в разведывательную партию, у которой, как все вокруг говорят, большое будущее.
Наташка не раз слышала и у себя в лаборатории, и в других местах, что здешнее месторождение касситерита по качеству и количеству руды почти не уступает уникальному Солнечному. А возможно, и побогаче его. Лабораторные анализы показали, что Фестивальное месторождение весьма своеобразное, комплексное. Мать-Природа старательно потрудилась, перемешав и круто замесив здешнее рудное тело, включив в него кроме касситерита еще и солидные порции меди, вольфрама, а в качестве добавок, которые тоже представляют собой интерес для будущей, как говорит начальник лаборатории, попутной добычи, такие ценные элементы, как свинец, цинк, висмут, индий и другие.