Георгий Свиридов – Тайна Черной горы (страница 19)

Аллочка-Считалочка стояла у окна и, о чем-то своем задумавшись, сосредоточенно смотрела сквозь запыленное стекло то ли на дорогу, то ли на вершину сопки. Солнечные лучи высвечивали ее, казалось, насквозь. Обнаженные в вырезе платья плечи отливали приятным шоколадным загаром. Иван оторопело уставился на нее.

– Ба! Приветик! Ты разве не ушла в горы? – выпалил он, улыбаясь, и тут же добавил стихами, которые как-то сами сложились у него в эту минуту. – Скучают те, кто не у дел, такой уж выпал им удел!

Иван, конечно, подразумевал прежде всего себя, поскольку именно ему «выпал такой удел». Но Аллочка-Считалочка, повернувшись к нему, недовольно нахмурилась и, приложив палец к губам, останавливая поток его красноречия, привычно выдохнула громким шепотом:

– Тс! Тише, – и потом этим же пальцем показала дощатую стену, за которой находился кабинет главного.

Иван осекся, как бы глотнув воздуха, и молча, стараясь не топать ботинками, приблизился к ней. Из-за перегородки доносились громкие голоса. Вакулов догадался, что Аллочка-Считалочка подслушивала. Кто-то находился у Вадима Николаевича, Ивану стало не по себе. Не хватало еще и ему заниматься таким постыдным делом, как подслушивание чужих разговоров или споров. Он хотел было громко сказать об этом и тем самым своим голосом как бы дать знать тем, за тонкой стенкой, что в соседней комнате находятся люди. Но Аллочка-Считалочка – он только теперь заметил, как она взволнованна и напряжена – жестом остановила его намерения, приблизившись почти вплотную.

– Тс! Тс! – и тихо добавила: – Там спорят!

– Кто? – так же тихо спросил Иван.

– Вадим Николаевич и Евгений Александрович, – и пояснила, – о судьбе дальнейшей экспедиции. Давно спорят! Не надо им мешать.

Иван невольно ощущал тепло, исходившее от ее тела, будто бы в нее закатилось вечернее солнце. Но тут же забыл об этом и о самой Аллочке-Считалочке, поскольку ясно услышал слегка хрипловатый голос Вадима Николаевича:

– Выходит, мои доводы неубедительны?

– Конечно, нет! – ответил резко и уверенно Казаковский, и его молодой звонкий голос звенел силой и мощью, как плотный металл, по которому ударили молотком. – Да такими черепашьими темпами вы, Вадим Николаевич, двадцатипятилетний срок запросто до начала детальных разработок выдержите! Молодцы-мудрецы, с какой стороны ни посмотри. Вам, как я вижу, ничего не стоит три года отдать перспективным поискам. С расстоянием между маршрутами в пятьсот метров. Как положено. Потом, собравшись с силами и помудровав на заседаниях и технических конференциях, исходите эту же территорию уже с расстоянием в сто метров. И каждый раз будете громко, включая радио и газеты, оповещать и удивляться – какой же редкий объект вы обнаружили! А дальше? Дальше еще полторы, а то и две пятилетки станете заниматься уже предварительной разведкой. А куда, собственно, спешить? Все идет, как и положено. Потом, поосмыслив, почесав в затылке, напишете увесистое обоснование для проведения уже детальной разведки. Она, эта детальная, еще лет семь-восемь продлится, не меньше. Ведь верно? Темпы обоснованные, по методу: тише едешь – дальше будешь от того места, куда едешь.

Вакулов слушал Казаковского и полностью был на его стороне. Молодой – всего на несколько лет старше его, Ивана, – начальник экспедиции стремится решать вопросы по-деловому и, как говорят, взяв быка за рога, он намерен круто и решительно изменить давно устаревшую практику ведения геологической разведки месторождения. Только так и надо! Как поется в песне: «Молодым везде у нас дорога!» Молодчина! С самим Вадимом Николаевичем, этим геологическим мамонтом, запросто спорит и утверждает свое. Припечатал, положил на обе лопатки. Вот это характер! Не зря, видать, такому доверили экспедицию. Башковит! И Вакулов был полностью с ним согласен, когда Казаковский, закончив свою мысль, сказал, и в его голосе он уловил тонкую иронию:

– Таким образом и наберется четверть века. Да тут только меня одна оказия смущает.

– Какая еще оказия? – машинально спросил Анихимов, не подозревая никакого подвоха.

– Самая простая и прозаичная, Вадим Николаевич. Жизнь трудовая закончится и предложат уйти на пенсию. Так что, судя по всему, уже потомкам придется завершать начатое!

Вакулов тихо прыснул от смеха и тут же зажал ладонью рот. Вот это, можно считать, всадил гвоздь по самую шляпку и с одного раза! С юморком закончил. Тут Анихимову уже не выкрутиться. Придется поднимать обе лапки кверху.

Аллочка-Считалочка очень строго посмотрела на него и неодобрительно покачала головой, как бы говоря, что надо уметь держать себя в руках, не выдавать свои эмоции. А Иван в ответ только улыбнулся ей и поднял кверху большой палец, как бы утверждая правильность высказывания Казаковского и оценивая его по самому высокому счету. И тут заговорил Анихимов.

– Лихо! Весьма лихо! – сказал главный геолог, и в его голосе тоже зазвучала насмешка, насмешка человека, уверенного в своей правоте, в своих действиях и убеждениях. – Лихо! Можно даже поаплодировать. И скажу больше: почти убеждает! Особенно тех, кто мало чего кумекает в нашей области, имя которой геология. Особая область! Можете мне поверить на слово, я не одну пару сапог износил в маршрутах. Знаю, почем фунт изюма в нашем деле. И порядки хорошо усвоил, которые не нами с вами заведены, и поэтапность ведения разведки. Именно поэтапность, – он сделал выразительную паузу и продолжал с открытой насмешкой. – А вы, уважаемый Евгений Александрович, как я вас понял, пришли ко мне с ценнейшим предложением: на все эти этапы наплевать! Мол, что из того, что над ними десятилетиями корпела тысяча докторов наук и сотня академиков? Подумаешь! Что с ними считаться! И с разработанной ими системой ведения разведки, утвержденной, кстати, во всех научных инстанциях и нашим министерством! Зачем волыниться? Побоку их, официальные эти бумажки, да и дело с концом! Тем более что авторы тех систем и наставлений нас с вами не видят, они находятся далеко отсюда, за полмесяца поездом не доедут, ежели даже и захотят. Не так ли, Евгений Александрович?

Вакулов давно перестал улыбаться. Он невольно задумался: и этот тоже прав! Вадим Николаевич дело говорит. Иван как-то сразу припомнил лекции, которые он еще недавно слушал, и споры на семинарах именно по этим самым вопросам ведения разведки. И как старый седой преподаватель, в прошлом бывалый геолог-поисковик, разжевывал им и растолковывал эти самые поэтапные методы, рассказывал историю их возникновения и приводил разные курьезные случаи из геологической практики, когда пренебрегали этими самыми постепенными и давно апробированными на практике методами.

Тут Иван почувствован, что его кто-то толкнул. Он посмотрел на Аллочку-Считалочку – это она его задела локтем, чтоб он обратил на нее внимание. Она победно показывала ему кончик языка, как бы говоря, – мол, что, съел!

– Вадим Николаевич, я же говорю совсем о другом! – послышался голос Казаковского.

– Нет, Евгений Александрович, разговор наш идет все о том же! О том же самом, о чем мы с вами недавно спорили на заседании штаба экспедиции, когда обсуждали составленный вами проект. Как я вас правильно понял, вы убежденно настаиваете на своем.

– Вас пытаюсь убедить и перетянуть на свою сторону, сделать не только союзником, но и единоверцем.

– А зачем, собственно, меня убеждать? Вы начальник, вам и карты в руки! Только прикажите, в письменном виде, конечно, и мы вообще похерим любые инструкции, методики. Чего с ними возиться! Давайте немедленно, завтра же с утра, и начнем промышленную добычу руды. Наплевать на все технические требования, на нудные химические анализы, скрупулезные выявления сопутствующих элементов, на разработку технологии обогащения и извлечения, на все формулы, тоскливо-скучные подсчеты запасов. Наберем здоровых мужиков, заведем моторы бульдозеров и – в Мяочанский хребет! Только ответьте мне, пожалуйста, на скромный вопросик: а где, собственно, станем перерабатывать руду? Повезем на материк или станем на месте возводить комбинат?

Аллочка-Считалочка снова победно посмотрела на Вакулова и снова показала ему язык. Что, мол, еще раз съел? Вот так, знай наших!

– Не надо утрировать, Вадим Николаевич! Мои предложения, как вы знаете, сводятся к другому.

– К другому? Нет, признайтесь, Евгений Александрович, что, по-вашему, я круглый идиот? Идиот? И, может быть, у меня в ящике стола спрятаны буровые станки, бульдозеры и бочки с соляркой?

Послышался шум выдвигаемого ящика письменного стола и грохот. Главный геолог, наверное, опрокинул ящик и высыпал содержимое на стол. А у него в ящиках стола, Вакулов сам видел не раз, хранилось множество образцов руды, различные толстые справочники, кипы исписанных бумаг, технические журналы и перфокарты.

– Не надо устраивать цирк, Вадим Николаевич, зрителей здесь нет. Давайте попроще, по-деловому. Я же не спорить с вами пришел. Отнюдь нет! Я искренне благодарен вам за поддержку на заседании, за поддержку нашего проекта.

– Проект я поддерживаю, но главным образом его вторую половину, где идет речь о перспективном поиске на всем регионе Мяочана. Именно только эту часть, – более спокойным тоном продолжил. – Сначала разберемся во всем рудном регионе, потом определим наиболее перспективные участки, на которых и сконцентрируем все усилия. Ведь Солнечное месторождение лишь первая ласточка. Пока единственное месторождение, хотя и выдающееся, на обширном белом пятне. Может быть, в ближайшем будущем мы обнаружим еще более грандиозное рудное тело, – надеюсь, вы допускаете такое? Вот оно-то и будет основополагающим, центральным, от которого мы и станем танцевать, как от печки. Там и заложим промышленный поселок, а возможно, и город. Ведь геологи, как правильно подметил один поэт, это разведчики будущего!