Георгий Свиридов – Тайна Черной горы (страница 101)

И в этими словами протянул Вадиму Николаевичу еще один образец. Осколок той самой небольшой глыбы. На темно-зеленом фоне турмалина темным пятном, своим очертанием напоминающим жука, выделялся коричневый минерал, очень похожий на касситерит. Вокруг сразу стало тихо. Было слышно как где-то неподалеку на лужайке ржут лошади да монотонно шумит река. Вадим Николаевич зачем-то провел ладонью по своей щеке, словно проверяя, хорошо ли она выбрита, не сводя своих глаз с коричневого «жука». Потом достал из кармана футляр, вынул очки, водрузил их себе на нос и снова через увеличительные стекла стал рассматривать образец.

– Весьма… Весьма любопытно! – произнес наконец Анихимов и голос его как-то нервно дрогнул, но тут же обрел начальственную звучность. – Кислоту и пластинку!

Несколько человек кинулись к своим рюкзакам, спеша достать запакованные бутылочки с соляной кислотой и цинковые пластинки, необходимые для реакции. Подошел проводник и стал говорить, что пора трогаться, а то к вечеру не успеем добраться к намеченному месту на ночевку. Но от него отмахнулись: не мешай!

Пять голов склонились над небольшим образцом, следя за руками Вадима Николаевича, который, священнодействуя, самолично производил реакцию коричневого минерала, похожего на «жука». Остальные молча наблюдали. Реакция дала положительный результат.

– Касситерит? – удивленно выдохнул вислоухий Толик, не особенно веря тому, что произошло у него перед глазами.

– Да, он самый… Касситерит! – утвердительно произнес Вадим Николаевич, не выпуская из рук образца, продолжая ласково разглядывать его. – Принесен из Мяочана. Возможно, даже нынешним весенним паводком… Мы на верном пути! Структурно-геологическая обстановка, друзья, у нас самая благоприятная, – и повернулся к Табакову. – Спасибо тебе, Олег, за хороший почин. Это настоящий подарочек! Видать, удачливый ты парень!

Вислоухий Толик стоял понурый, обняв за плечи курносую Наташку. А та, прижимаясь к мужу, откровенно стреляла глазами в Олега, повторяя одно и то же:

– Вот подфартило Олежке! Вот повезло!

4

Табакову действительно повезло. Крупно повезло. Только не сразу, а, как говорят, под занавес, в самом конце сезона. И там, где меньше всего ожидали. Вадим Николаевич до сих пор в себя прийти не может, как вспомнит те сентябрьские дни…

Сезон выдался трудным. Участок разведки, или, как говорят геологи, рельеф, его отряду попался самый расчлененный. Это значит – высокие гольцы до двух тысяч метров над уровнем моря, сопки, поросшие тайгой, да узкие каньоны и долины в непроходимых дебрях и непролазных зарослях «зеленого бархата» – кедрового стланика, да крутые склоны, засыпанные щебнем, который так и плывет под ногами…

А настоящих геологов в отряде раз-два и обчелся. Все больше зеленая молодежь, студенты-практиканты, за которыми нужен глаз да глаз. И Вадим Николаевич, не жалея себя, мотался, выбиваясь из последних сил. Ему надо не только свой маршрут пройти, да пройти как следует, чтоб можно в пример поставить, но еще и пересечь соседние, поглядеть своим глазом, как там у них. Подсказать, посоветовать. А главное – проверить. Молодежь, она такая, в маршруте о чем угодно думает, только не о геологии, не о поиске. И занимается чем угодно в рабочее время. Вроде ловли жуков и бабочек.

Удачливого парня, Олега Табакова, он дважды заставал, как говорят, на месте преступления – в момент нарушения инструкции, должностных обязанностей и трудовой дисциплины: рабочий Юрко, обнаженный до пояса, неторопливо и без особых стараний бил шурф, копал положенную метровую яму, а его прямой начальник гонялся по кустам за какой-то пестрокрылой живностью, будто бы редкой. Правда, в ведении документации никаких нарушений или там поспешностей Вадим Николаевич не обнаружил. Все было чин-чином, даже лучше, чем у других. И само прохождение маршрута велось в нужном темпе. Однако факты «отклонения от прямых обязанностей» имелись налицо. И Вадим Николаевич, особенно во второй раз, выдал Олегу все, что положено в таких случаях выдавать подчиненному, да еще с добавкой. У Табакова не только лицо, но даже шея и уши стали пунцовыми, словно их изнутри нагрели чем-то горячим.

Отругать-то он его отругал, но успокоение в душе не приобрел. Лишь усилилось беспокойство. Не верилось ему в старательность и добросовестность практикантов. Не верилось! А тут такой перспективный район, прямо нафаршированный нужной информацией. Во многих маршрутах были обнаружены, намыты в шлихах, взяты из шурфов, из выдолбленных борозд не только следы, как в прошлое лето, а крупицы зерна и даже обломочки касситерита, явно свидетельствующие о том, что где-то здесь, в горах Мяочана, может быть, и прячется само минерализованное рудное тело. Где-то здесь. Может быть, рядом, в двух шагах, может быть, даже и под ногами…

Вадим Николаевич всем своим существом поисковика ощущал присутствие этого рудного тела. Оно было где-то рядом. Только не мог конкретно, к сожалению, указать, где именно оно прячется. Не мог разгадать сложную загадку природы. И его мучило беспокойство. Взвинчивались как-то сами собой нервы. Ему стоило больших напряжений держать себя «в рамках». По ночам мучила бессонница. Еще бы не тревожиться! Вадим Николаевич со страхом в душе все время, каждый день и каждый час, опасался – эти зеленые геологи-практиканты могут запросто проглядеть целое месторождение, пройти мимо него… Оно ему снилось. Он просыпался весь в поту, и сердце учащенно бухало в ребра: кто-то из отряда запросто пробежал мимо буро-рыжего обнажения, чуть припущенного сухим мхом… И он замирал от острого чувства допущенной «производственной» ошибки… Глотая воздух, часами смотрел в потолок палатки…

Поиск – дело сложное. Нудное и трудное. И прежде всего геолог-разведчик должен уметь работать головой. Чтоб не получалось, как в той древней пословице, когда от дурной головы нет покоя ногам. Поисковик должен уметь мыслить геологическими категориями. Уметь не только обобщать, по чуть заметным признакам делать прогнозы и выводы, но – главное – и уметь от общей идеи, от выдвинутой гипотезы идти к нахождению подтверждающих факторов. Собирать их по крохам, по крупицам. А это занятие весьма трудное и долгое, однообразно нудное.

Не так-то просто увидеть, выделить из общей массы множества элементов эти самые нужные «следы». А потом в камералке, в лаборатории эти «следы», эти крохи станут тщательно анализировать, будут составлять зыбкую «цепочку», по ней шаг за шагом станут уточнять научные предположения, гипотезы и намечать новые маршруты, и снова поиск, поиск, поиск… Геолог-маршрутчик должен не забывать, всегда помнить, что одновременно с получением положительных, нужных ему «следов» на него обрушивается лавина нейтральных и просто противоречивых признаков.

Матушка-природа не так-то просто раскрывает свои тайны, не так-то просто открывает свои кладовые, которые припрятаны ею хитро и глубоко. Особенно здесь, в диких горах, в таежной глухомани с непролазными подлесками и чепурыжником, под мхами, под слоями отложений древних глин, суглинков, песчаника, супесей, порою крепко схваченных и сцементированных многолетней мерзлотой, лежат сами горные породы.

Разыскивать в таких «производственных» условиях и по таким обрывочным «следам» рудное тело – дело прямо-таки микроскопическое в масштабах всей Земли. Все равно, что искать иголку в стоге сена. Даже намного труднее. Потому что нет самого стога. Он не существует. Его надо предложить – создать мысленно, представить в своем воображении. И по клочкам коренных горных пород, выходящих на поверхность, заглядывая мысленным взглядом глубоко под землю, в далекое прошлое, определить структуру этого «стога», составить геологическую карту данного района земной коры и лишь потом, определив состав и размеры «стога», пытаться определить главное – а где же здесь зарыта сама «иголка»?

А «иголка» бывает разных размеров. И мелкая, и средняя, и крупная. Можно сказать, как повезет. Что выдаст матушка-природа. Не зря же считают и заслуженно относят олово к редким металлам. Его руды – оловянного камня, касситерита – на земле гораздо меньше, чем свинца, цинка, меди, да и многих иных. И отыскать его нелегко. Даже самые крупные рудные жилы имеют ширину от сантиметра до метра, очень редко до нескольких метров, а в длину они тоже не крупные, обычно тянутся на десятки и сотни метров, иногда и на несколько километров. А на поверхности эти жилы выглядят как темные нити, как прожилки на руке. Однако это сходство – лишь кажущееся. На самом деле рудные жилы распространяются в глубь скалы и имеют форму не нитей, а плоских плит или пластин, заполняющих трещины в горных породах. Вроде темного и крепкого слоя «повидла» в твердом гранитном «пироге», испеченном миллионы лет назад щедрой хозяйкой-Природой.

Конечно, было бы неправильно думать, что рудная жила целиком состоит из рудных минералов, из касситерита. Нет, такие сплошные рудные прожилки встречаются весьма и весьма редко. Чаще же минералы и особенно такой редкий минерал, как касситерит, образуют лишь небольшую примесь в жильной массе, как их называют геологи, – включения. Размеры этих включений обычно невелики: от едва видимых крупинок величиной с булавочную головку до зерен, имеющих в поперечнике сантиметр. Но даже и такая редкая вкрапленность мелких включений, вроде крохотных изюминок в каменной булке, представляет ценность – олово настолько редкий и дорогой металл, что иногда, не считаясь с затратами, его добывают из весьма бедной руды, содержащей всего каких-то ничтожных две-три сотых процента этого металла…