Георгий Свиридов – Отблески, выпуск 5 (страница 2)
В кремлевской квартире Владимира Ильича Ленина музейные работники обнаружили большое количество нот — четыреста наименований! Приобретали их Ульяновы в разное время и, переезжая из города в город, с квартиры на квартиру, перевозили с собой.
Мебель, вещи бросали, раздавали, распродавали, а ноты сохраняли. Среди них первые издания революционных песен, романсы, бетховенские сонаты, переложенные для фортепьяно оперы Верстовского, Вагнера, Верди, Бизе...
Вспоминая дни юности, Мария Ильинична рассказывала о Владимире Ильиче: «Он очень любил музыку и пение, охотно пел сам и слушал пение других...» Надежда Константиновна Крупская на вопрос, какой голос был у Ленина, отвечала: «Голос был громкий, но не крикливый, грудной. Баритон».
Пение и музыка сопутствовали Ильичу с самого рождения и до последних дней. Сначала это были колыбельные песни, которые пела ему мать, Мария Александровна. Когда дети подросли, она собирала их в кружок вокруг рояля и проигрывала им отрывки из опер, знакомила с серьезной музыкой. И в ссылке и в эмиграции Владимир Ильич очень любил попеть в хоре с друзьями, единомышленниками. Обычно вечерами сходились у Ленина, пели «Интернационал», «Варшавянку», «Замучен тяжелой неволей», а также народные песни: «Славное море, священный Байкал», «Есть на Волге утес», «Ревела буря» и другие.
В эмиграции Ленин не только сам пользовался любой свободной минутой, чтобы побывать в опере, в концерте или посмотреть драматический спектакль, но старался и товарищей по партийной работе приобщить к музыке, театру.
После революции Ленин продолжал по возможности интересоваться успехами драматических и оперных артистов, композиторов. Встречался с Пятницким, Неждановой, Шаляпиным... Однако в театрах и в концертах бывал редко. Государственные дела занимали много времени и отнимали много сил, а общение с искусством требовало дополнительной большой нагрузки. Была и еще причина, из-за которой Ленин теперь нечасто выбирался в оперу или в концерт,— его необычайная популярность у народа. Едва завидев вождя, зал начинал ему неистово аплодировать. Ильич считал это неуважением к артистам, которые должны были выступать, и не хотел быть невольным виновником такой, по его мнению, бестактности.
В те годы на одном из заседаний Совнаркома под предлогом борьбы со старой культурой был поднят вопрос о закрытии Большого театра. Ленин встал на защиту этой музыкальной сокровищницы России. Он понимал — все прогрессивное и истинно великое, что накопил театр за сто с лишним лет своего существования, еще послужит революционным массам, откроет перед ними широкие горизонты культуры.
Гениальное предвидение Ленина сбылось. В 1917 году зал прославленного театра заполнили революционные солдаты в бушлатах и шинелях, с самокрутками из махорки и с семечками в карманах. Им было в диковинку увиденное тогда зрелище. А сейчас правнуки этих солдат — сотни тысяч девчонок и мальчишек — обучаются искусству танца, музыке и пению в кружках художественной самодеятельности и в специальных школах.
К сожалению, в последние годы школьников буквально охватило увлечение легкой зарубежной музыкой, порой сомнительного качества. Вчитайтесь, пожалуйста, в публикуемый ниже отрывок из выступления заслуженного деятеля искусств РСФСР Кирилла Волкова на страницах газеты «Советская культура». Вчитайтесь, и вы поймете, что подобное увлечение не так уж безобидно, как кажется.
«В одном из последних циркуляров крупнейшего центра антисоветизма США есть такие строки: «Усилить музыкально-развлекательный фон, несущий советской молодежи незаметно разъедающую идеологию». /Имеются в виду радиопередачи для советских слушателей./ Вот как понимается нашими врагами значение развлекательной чужеродной музыки для овладения молодыми душами».
1. ИСКУССТВО И МИР
Влияние музыки на детей благодатно, и чем ранее начнут они испытывать его на себе, тем лучше для них.
Духовное богатство или легкое развлечение?
Музыка представляет собой важную, большую и серьезную часть жизни, могучее средство духовного обогащения человека, его идейного и нравственного развития.
Так смотрели на музыку не только Бетховен и Чайковский, но Шекспир и Лев Толстой, Ромен Роллан и Максим Горький, Пифагор и Эйнштейн, Маркс и Ленин.
Этот взгляд возникает там, где широк горизонт. Он возникает на вершинах человеческой культуры.
Там же, где с культурой обстоит не вполне благополучно, там в музыке видят лишь легкое, бездумное развлечение, лишь дополнение к досугу, к отдыху.
Моцарт не помогает мне отдохнуть — долой Моцарта! Мусоргский утомляет меня своей глубиной — долой Мусоргского! Шостакович не развлекает меня — долой Шостаковича! — такова нехитрая концепция, неизбежно вытекающая из этого взгляда. Но в нем самом заключено глубочайшее противоречие. «Развлекательная» музыка не только развлекает. Она тоже наполняет душу и сознание человека. Но чем? Она тоже воспитывает его чувства, тоже формирует его мировоззрение и нравственность. Но в каком направлении?
Надо называть вещи своими именами: она часто растлевает сознание и калечит души, особенно молодых людей. Когда развлекательной музыки слишком много и тем более, конечно, когда она плохая, она обладает способностью отуплять сознание человека. На этой почве бизнес иногда смыкается с политикой — там, где стремятся любой ценой отвлечь молодежь от общественно-политических интересов, от размышлений над острыми социальными проблемами современности.
Я не хотел бы быть понятым так, будто призываю к «крестовому походу» против легкой, развлекательной музыки вообще. Нет, я бесконечно далек от этой мысли. Я считаю, что потребность в такой музыке свойственна всякому нормальному человеку, как свойственны ему потребность в улыбке, в шутке, потребность отдохнуть, развлечься, потанцевать. Безграничная любовь к серьезной музыке никогда не мешала мне и сейчас не мешает любить также и хорошую легкую музыку, включая и джазовую. Я даже сам сочинял такую музыку не без удовольствия. Одно, по моему мнению, не только не исключает другого, но, напротив, дополняет, как чувство юмора, умение весело отдохнуть дополняет образ самого серьезного человека.
Я против крайностей. Человек, снобистски отрицающий легкую музыку, по-моему, неразумен и беден, как неразумна и бедна всякая односторонность. Но конечно, в тысячу раз неразумнее и беднее человек, не желающий знать никакой другой музыки, кроме легкой. Это уже не просто односторонность — это духовное убожество, духовная нищета!
Вот против такого убожества, такой нищеты, равно как против всякой пошлости, безвкусицы в искусстве, я готов вести борьбу до конца своих дней!
ЯЗЫК ДУШИ
Так назвал музыку композитор и критик XIX века А. Н. Серов. «Музыка» — слово греческое и дословно переводится как искусство муз. Согласно древнегреческой мифологии музы были дочерьми Зевса и Мнемосины и покровительствовали различным областям духовной деятельности человека. В период поздней античности за каждой из них закрепилась определенная область. Стали, например, считать, что Терпсихора покровительствует танцам, Талия — комедии, Мельпомена — трагедии, а Полигимния — гимнам, музыке.
На росписи, фрагмент которой представлен на соседней странице, изображена древнеегипетская арфистка. Тридцать пять веков отделяет нас от времени, когда делалась эта роспись! Значит, 3500 лет назад человек уже изготовлял музыкальные инструменты, сочинял музыку.
В первобытном обществе было немало ритуалов, связанных с началом и окончанием каких-то работ, охотой, исцелением болезней и т. д. Все они, как правило, сопровождались пением, пляской, ритмически организованными выкриками, игрой на простейших музыкальных инструментах. Из этого синтеза искусств музыка выделилась как самостоятельный вид лишь в период разложения первобытнообщинного строя. В рабовладельческих и раннефеодальных государствах древнего мира: Египте, Сирии, Индии, Греции, Риме, государствах Закавказья и др.— появляется уже музыка, предназначенная, только для слушания. В Древней Греции музыканты, состязаясь между собой, исполняли уже самостоятельные инструментальные пьески. Поначалу хаотические, неорганизованные звуки неопределенной высоты постепенно сменялись несложными напевами и наигрышами, а затем и более сложной организацией звуков. Появились первые системы письменной фиксации музыки /клинописные, иероглифические и буквенные/.