Георгий Смородинский – Тяжелая поступь грядущей войны (страница 12)

— Нельзя? — Хона нахмурилась и, чуть склонив набок голову, заглянула в глаза. — А почему не подождал, когда моя дзинсу[19] снова замедлит тварь? Почему полез напролом? Может быть, ты вспомнишь, что не один, и перестанешь лезть на рожон? В прошлый раз вас именно это сгубило! Тебя и Крылатого! Пойми, Таро… На кону сейчас стоит все, а времени почти не осталось! Ты не успеешь снова вернуться! Некуда будет нам возвращаться!

М-да… Отчитала как пацана, но крыть нечем… Хона права — я повёл себя как мальчишка. Слишком расслабился и уверовал в свои силы. Нет, погибнуть в бою может каждый, но глупая гибель — это удел неудачника. Номинация на премию Дарвина, м-да…

— Поздно отчитывать меня за ошибки, — подняв взгляд на лисицу, спокойно произнёс я. — Эти ошибки уже не исправить.

— Некоторые ошибки исправить можно, — в ответ со вздохом произнесла кицунэ и, подойдя, хлопнула меня по плечу. — Я надеюсь, ты услышал меня, самурай…

В следующий миг Хона исчезла, и я остался на обрыве один. Просто взяла и ушла, ничего, по сути, не объяснив. Интересно…

Ещё раз оглядевшись, я на всякий случай проверил, как выходят из ножен мечи, пожал плечами и, после недолгих колебаний, направился вниз — в сторону клубящегося тумана. Нет, был ещё вариант: спрыгнуть с обрыва, но им я воспользуюсь в последнюю очередь.

И вообще, какого черта тут происходит?! Я же погиб! Тело уже, наверное, остыло, но здесь-то тогда кто? Второй я? Дышу, думаю, говорю… Сначала полетал возле луны, потом поговорил с красивой девчонкой и вот сейчас шляюсь по каким-то горам! Я исчез из реального мира вместе с экипировкой, или это тяжелая стадия шизофрении? Не, ну а как еще такое можно назвать? Наркотический трип? Посмертные галлюцинации?

Помнится, оказавшись в теле японца, я едва не словил психа, а сейчас спокоен, как танк. Мертвый! Хрен знает где! Сука…

Туман при приближении все больше напоминал кисель, в который накидали мелких ошметков. Серая масса шевелилась, как плывущая в море медуза, и заходить туда у меня пропало желание.

Вот, казалось бы, какая мне разница? Я же все равно мёртвый. Но одно дело болтаться в космосе, любуясь луной, и совсем другое — влипнуть по уши в какие-то серые сопли. И Хона тоже молодец… Свалила, ничего конкретного не сказав. Хотя, возможно, она была глюком? Голосом совести? Мля… И вот как тут остаться в здравом рассудке? Я со вздохом покачал головой, и в этот момент меня осенило… Я ведь своей крови не видел! Ну, кроме той, что засохла на подбородке.

Остановившись в десяти метрах от шевелящейся массы, я сунул пальцы в прореху доспеха, выдохнул и растеряно покачал головой. Кровь была, но липкая и частично засохшая. Подкладка с рубахой разорваны, но на месте раны прощупывается рубец! Черт! Но когда оно успело зажить? И как вообще это работает?! И если зажило, то, выходит, я жив? Или нет? И если жив, то какого хрена делаю здесь?

— Здравствуй, Уэда!

Вздрогнув от звука знакомого голоса, я резко поднял взгляд и увидел девушку. Ту самую, с которой говорил в пещере на Коро. В этот раз кимоно на ней было другое, но капюшон прикрывал лицо лишь частично, и ошибиться было нельзя. Фигура, глаза, походка и голос — все такое же, как тогда… Она вышла из «тумана» и, подойдя ко мне, приветливо улыбнулась.

— Здравствуй, — кивнул я, не отпуская рукояти меча и внимательно следя за движениями этой подруги.

С Хоной было понятно. Лисица выдернула меня из «космоса», и я узнал её запах, ну а эта вышла непонятно откуда, так что лучше не рисковать. Мне хорошо известно, в кого может превратиться хрупкая девушка.

— Прости, но это я попросила госпожу Хону не отправлять тебя обратно, — немного смутившись, пояснила черноволосая. — Мне нужно кое-что тебе передать. А-то потом будет поздно…

— Погоди, — поморщился я. — Ты сказала: «отправить обратно»? Так я жив, или…

— Ну я же говорила в прошлый раз, что знаю тебя давно? — мгновение поколебавшись, ответила незнакомка, и в глазах её заплясали веселые искорки. — То, что случилось с тобой сегодня, лишнее тому подтверждение. Ведь только ты умел вот так обманывать смерть. Один мой друг даже считал, что Синигами[20]- твой хороший знакомый. Не знаю, так ли это, но смерть всегда отпускает тебя в последний момент. Ведь ты единственный, кто пережил то сражение с Сэтом. Да, ты ушел, но, в отличие от других, продолжил череду воплощений…

Интересно… Но если я рождался в других мирах, то перед этим, скорее всего, умирал? Или от старости не считается? И что за манера у некоторых отвечать на прямые вопросы туманными сказками?!

— Так жив или нет? — ещё раз переспросил я, убрав руку с рукояти меча. — Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Жив и скоро отправишься обратно, — улыбка исчезла с лица красавицы. — А теперь стой, не двигайся и терпи.

В мгновение ока оказавшись возле меня, незнакомка положила ладонь на оберег Милосердной, и деревянный диск превратился в раскалённую сталь. К груди словно приложили клеймо. Тело дернулось, и мне стоило огромных усилий, чтобы не заорать и не ударить… Но она своя… Чужие к оберегу прикоснуться не могут, а значит, надо терпеть…

— Все! Теперь, его никто не сможет забрать, — удовлетворенно произнесла незнакомка и отступила назад. — Прощай, друг, и помни, что я тебе говорила…

В следующий миг глаза девушки резко увеличились в размерах, мир погас, ноздрей коснулась трупная вонь…

Черт!

Почувствовав под собой каменный пол, я рывком принял сидячее положение, открыл глаза и огляделся. Дыхание давалось с трудом, левая рука затекла, рана на груди горела, но… я жив! По-прежнему жив! И это, блин, замечательно!

Глава 6

Бой уже закончился, и мы, конечно же, победили. Дальняя часть зала завалена трупами нежити и залита водой, оставшейся от ледяных глыб. Солдаты расположились в двадцати метрах от меня у противоположной стены. Десяток телохранителей контролирует дальний выход, ёкай сидят рядом: Иоши напротив, Эйка слева, но ни Нори, ни княжны, ни Коямы не видно. Труп чудовища тоже куда-то исчез…

— Вот, возьми-ка, — видя, что я пришел в себя, Иоши протянул мне бутылку. — Я туда травок намешал. Так что заодно и подлечишься…

Выглядел енот, прямо скажем, неважно. Осунулся и словно бы постарел. У Эйки тоже синяки под глазами. Бледная, взгляд усталый… Я никогда не видел её такой. Блин… Это они из-за меня, что ли, переживали? Очень похоже на то, но все уже позади…

Благодарно кивнув, я взял у Иоши бутылку и сделал из неё пять глубоких глотков. Меньше пить бесполезно, ведь тут без стакана не разобраться. Хона, черноволосая, и бой с тварью… Вопросов столько, что не вывезти самосвалом…

Самогон тёплой волной прокатился по пищеводу, упал в желудок и меня наконец-то отпустило. Сразу и целиком. Убрались на задний план все вопросы, мир стал понятным и дружелюбным, резко повысилось настроение.

Не, ну а как может быть иначе? Ты жив, и у тебя почти ничего не болит, враг разбит, друзья рядом, а в желудке плещется алкоголь. Нет, понятно, что именно последнее является причиной всего этого позитива, но даже если и так? Самурай должен радоваться каждой минуте своей жизни, и кто я такой, чтобы спорить с традициями? Без бухла, правда, не всегда получается радоваться… Ну, так и я ведь не идеальный… Вот научусь и сразу в завязку.

— Я тут долго лежал? И что по потерям? — уточнил я и, сделав ещё пару глотков, протянул бутылку Иоши. — Спасибо, братишка, оно и впрямь помогло…

При этих словах лицо енота немного разгладилось, в глазах появилось тепло.

— Полдня ты лежал, — забрав емкость, со вздохом покачал головой тануки. — По потерям: трое солдат и четверо самураев. Тела уже унесли к лестнице. Князь пока там, он решил осмотреть последнюю комнату с саркофагами.

— Ясно, — кивнул я и перевёл взгляд с тануки на кицунэ. — Ну а чего вы тогда такие хмурые? Мы же победили. Да и со мной вроде полный порядок…

— Ты потерялся в Межмирье, — чуть поколебавшись, пояснила лисица. — Так бывает, когда жизнь побеждает за мгновение до наступления смерти. Я боялась, что твоя душа улетела в другой мир и связалась со своей Госпожой. Она очень долго не могла тебя почувствовать, а мы тут сидели и… ждали.

«Ну вот, оказывается, как полезно время от времени думать о женщинах», — хмыкнул про себя я, а вслух произнёс:

— Госпоже — моя благодарность, и хорош хмуриться. Лучше расскажите, как вы смогли меня вытащить после этого, — я хлопнул себя по прорехе на броне и вопросительно посмотрел на ёкай. — Когда вы так научились?

— Это не мы, — покачала головой кицунэ и скосила взгляд на Иоши.

Енот хмыкнул, вздохнул и, обернувшись, посмотрел себе за спину:

— Ну, давай уже — выходи! Или вылетай, что ли…

В следующий миг до ушей донеслись сдавленные рыдания. Я удивленно огляделся, пытаясь сообразить, что происходит, но уже через мгновение все стало понятно.

Из-за спины Иоши выбралась зареванная Нэко, и пошла ко мне, отчаянно косолапя и всхлипывая. Пешком! По каменным плитам! При том, что кошка по-прежнему была призраком и, как все они, прекрасно умела летать!

Остановившись напротив меня, Нэко виновато опустила голову, прижала уши и безвольно уронила на пол хвост. Девочка выглядела настолько несчастной, что с неё можно было ваять статую вселенской печали. Ну или водить по городам с корзинкой для милостыни…