Георгий Смородинский – Новгородец (страница 8)

Вот интересно, что такого должно привидеться волхву, что для транспортировки сумасшедшего в Новгородскую область привлекли целого боярина и как минимум четырёх княжеских дружинников? По меркам современной России – это примерно, как генералу ФСБ с четырьмя крутыми спецами сопровождать пациента Кащенко. И кстати – тот убитый волхв – это, скорее всего, не Ратибор, а кто-то из местных. Здесь же, наверное, у каждого святилища есть свой служитель? То есть мой опекун скорее всего жив и его можно будет поспрашивать о себе, после возвращения в Новгород.

По итогу все закончилось довольно печально. Потеряли троих, чтобы привести меня в чувства? Все вроде так, но это же бред! Что такого было в том парне, что они с ним так нянчились? На него указал Громовержец? Да, возможно, но мне кажется: есть и что-то другое. Дружинникам запретили об этом со мной говорить, и Лада тоже вряд ли прояснит ситуацию. Впрочем, времени у меня много. Дождусь прихода начальства.

За избой обнаружился большой прямоугольный стол под навесом. Стоящие возле него чурбаки исполняли роль стульев. В пяти метрах справа от стола горел костер, над которым висел большой закопчённый котел.

– Как знала – не стала гасить огонь, – произнесла девушка и, указав мне на один из чурбаков, отправилась в подвал, который был выкопан под избой.

Вернулась она оттуда с большой деревянной миской и, наполнив её кашей из котла, поставила передо мной. Затем протянула мне новую ложку со словами:

– Размешай. Там на дне мёд, ягоды и орехи. Тебе теперь три дня можно есть только такое[22]. Чтобы душа прочно привязалась к телу.

– А своих вещей у меня не было, – поинтересовался я, забирая у девушки ложку.

– Все твои вещи мы сожгли на кострище[23], – пояснила мне Лада. – Пустой ушел вместе с погибшими воями и Светомиром. Те вещи были его. Твой теперь только кинжал. Ты окропил его кровью врага, и он к тебе привязался.

– Ясно, – я кивнул и с сомнением посмотрел на стоящую передо мной кашу.

– Ты забыл, как нужно есть? – видя мое замешательство, встревоженно поинтересовалась девушка.

– Нет, не забыл, – я вздохнул. – Просто не помню, как правильно. Тут же, наверное, нужно что-то сказать. Может быть, ложку держать как-то правильно.

– Все слова уже сказаны, – девушка улыбнулась. – Огню я пожертвовала[24], поэтому ешь, как умеешь. Только помешать не забудь. И ещё у нас не принято разговаривать с полным ртом.

– Хорошо, не буду, – я улыбнулся в ответ. – Но тогда ты расскажи мне про душу. Как она смогла вернуться?

– Это тебе Велеславу лучше спросить, – Лада немного смутилась. – Могу рассказать только то, что сама понимаю.

– Да, конечно, – я кивнул и принялся размешивать кашу.

– Я иду путём, который указала мне Жива[25], и многого ещё не знаю, – после недолгого молчания пояснила мне Лада. – Мне не известно, почему души покидают тела живых, и я тем более не знаю, почему это случилось с тобой. Впрочем, когда такое случается, связь с ней все равно сохраняется. В тот момент, когда ты получил смертельную рану, душа вернулась, чтобы окончательно разорвать эту связь, но Перун задержал её в теле, а Велес не пропустил в Навь[26].

– То есть я погиб и ожил?

Не сказать, что меня сильно удивило рассказанное лекаркой. Особенно после того, что уже довелось пережить. Погиб-поднялся – какая ерунда. Главное, что не стал таким же как те скелеты возле сторожки.

– Не совсем так, – Лада покачала головой. – Ты не жил правильно до получения смертельной раны, и поэтому боги оставили тебя в Яви[27]. Если бы ты погиб в бою с волколаком, то никто бы уже тебе не помог. Однако ты выжил, услышал зов Громовержца, смог дойти до жертвенника и окончательно привязал душу к телу. Кутья ее порадует, – девушка указала на миску с кашей. – Ешь уже! Хватит мешать!

– Сейчас. Ответь только ещё на вопрос, – я уселся поудобнее и посмотрел на собеседницу. – Скажи, а Перун мог отправить в тело какую-то другую душу?

Услышав вопрос, Лада нахмурилась и осторожно поинтересовалась:

– А почему ты об этом спросил?

– Ну вас же смутило мое имя, – я спокойно посмотрел ей в глаза.

– Сложно сказать, – девушка вздохнула снова указала на миску. – Ты пока ешь, а я подумаю, над ответом.

Каша была безумно вкусная. Вот казалось бы: пшеница, мед, сухие ягоды и орехи, но я никогда в жизни ничего такого не пробовал. Возможно, Лада права, и душа действительно радуется этому нехитрому угощению? Хотя есть подозрение, что этот я просто ничего вкуснее не ел. Тут же с едой не так, как у нас. Репа, капуста, бобы, ржаной хлеб и по праздникам мясо. Дружинники, понятно, питаются лучше, но я же не был дружинником. Не был, да, но обязательно стану!

Девушка думала достаточно долго. Хмурилась, закусывала губу и со стороны была похожа на молодого ученого, который стоит на пороге открытия. Придя наконец к каким-то ответам, она дождалась, когда я поем, и забрала у меня пустую миску.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарил её я. – Очень вкусно. Душа и правда порадовалась.

– Три дня ты должен есть только это, – строго произнесла Лада, затем отнесла миску и вернулась к столу. – Ложку оставь себе, а что до твоего вопроса… – девушка пожала плечами. – Думаю, да! Перун мог отправить в тело душу погибшего воина. Большего я тебе не скажу. Не хочу попусту болтать о неведомом. Поговори с Велеславой. Она в этом разбирается намного лучше меня.

«М-да… Велеслава у них тут как ходячий справочник продвинутого язычника. Хотя жрица Велеса другой, наверное, быть не может», – я мысленно улыбнулся, а вслух произнес:

– Обязательно поговорю, а ты хотя бы расскажи, что там были за твари в лесу?

– Тот волколак, которого ты убил, был сильным колдуном, – хмуро ответила девушка. – Тут когда-то было два крупных поселения данов. Они потом ушли обратно на север, а курганы остались. Их стражи – драугры[28] – заперты в земле специальными рунами. Колдун снял эти руны, подчинил своей воле стражей и привёл их к святилищу Громовержца.

– А зачем ему это понадобилось? – я непонимающе поморщился. – Он хотел кого-то убить или собирался разрушить святилище, а мы ему помешали? Ведь вряд ли он это делал от скуки.

– Не знаю, что именно он задумывал, – Лада ещё больше нахмурилась, – но тут, между Новгородом и Псковом, недавно появился один из кощеевых слуг. Велеслава и Мстислав уверены, что колдун выполнял его указание.

– Один из кощеевых слуг? – удивлённо выдохнул я. – А Кощей – это который Бессмертный?

Блин! Еще и Кощей… Хотя, чему тут, блин, удивляться? Самое интересное, что в славянской мифологии никакого Кощея не было. Он появился в фольклоре и сказках значительно позже – в семнадцатом, или восемнадцатом веке. А тут, значит, есть? И дуб, и сундук, и – дальше по списку? Хотя это вряд ли… Какой идиот будет прятать так свою смерть?

– Почему бессмертный? – Лада вскинула брови. – Он скорее Неприкаянный. Велес изгнал его из Нави, боги отвергли Кощея и не пустили в Правь[29]. Явь для него тоже закрыта. Желая отомстить, Кощей ушел под руку Лилит. Здесь, в Яви, он появиться не может, поэтому отправляет слуг. Кощею обещана эта земля, вот он и гадит, как может.

– А Лилит это…

– Верховная богиня ромеев и латинян, – зло ответила девушка. – Лживая и хитрая тварь! Такая же, как и все их новые боги.

Охренеть! Мне казалось, что христианство сюда не дошло, а оно, выходит, в этом мире просто не появилось? Или появилось, но не распространилось так, как у нас? Ромеями славяне называли жителей Византии, откуда на Русь пришло православие. Латинянами – европейцев-католиков за их привычку молиться на латыни. Здесь, возможно, тоже случился какой-то раскол, а молиться они могут и этой новой богине?

А ещё имя Лилит предки по большей части связывали с демоном. Возможно, здесь она какая-то другая? Как бы то ни было, вопросы задавать пока рано. С какого хрена меня вот прямо сейчас должна интересовать чужая религия? К тому же я не силён в православии и вряд ли смогу сформулировать правильные вопросы. Для начала нужно осмотреться.

– А эта богиня – она только у ромеев и латинян? – поинтересовался я, стараясь не показывать заинтересованность. – Или есть ещё какие-то боги?

– Терна везде, – Лада отвела взгляд. – Лилит не приняли только славяне, даны, урмане и свеи. Северяне чтят своих старых богов, как и мы. Новая вера требует от них отказаться.

– А терна это название их веры?

– Да, – устало ответила девушка. – Ее символом является терновый венец.

– То есть латиняне и ромеи пытаются захватить нашу землю, чтобы насадить здесь свою веру?

– Так и есть. При этом мы не запрещали им молиться своей богине на нашей земле. В Новгороде есть святилище Лилит, и в Пскове оно тоже было… – произнеся это, девушка поднялась со своего чурбака и добавила: – Об остальном мы поговорим позже, Олег. Сейчас у меня есть дела.

– Да, конечно, – я тоже поднялся. – Спасибо тебе за лечение и заботу. Только ответь на последний вопрос. Скажи, а какой сейчас год?

– Триста семидесятый от начала правления Рюрика, – без колебаний ответила девушка и строго потребовала: – Никуда отсюда не уходи! Сейчас вернутся Мстислав и Велеслава. Они будут с тобой говорить.

– А здесь их подождать можно? – я указал на бревна, которые лежали неподалёку и, судя по всему, использовались для сидения.