Георгий Смородинский – Новгородец-2 (страница 5)

Наблюдая за идущими, Волот вытащил из-за пояса нож и подкинул его на ладони. Казалось бы, что тут такого, но при виде этого ножа мне стало слегка неуютно. Клинок у него был костяной и странно видеть такое в руках у боярина. Впрочем, какая мне разница? Убивать нас из-за клада не станут. Таким ведь ножом еще попробуй убей. Гораздо сподручнее это сделать мечом.

– Не подходи к нему! – резкий окрик Зимы заставил меня вздрогнуть. Девушка облетела Велеславу и, указав на дерево пояснила: – Это Кощеево дерево! Якорь из Нави!

– Вот же дерьмо! – мысленно выругалась волхва и, остановившись в десяти метрах от дерева, внимательно оглядела землю вокруг.

– Что-то нашла? – поинтересовался боярин, и в его голосе послышалось легкое напряжение.

Не понимая, что происходит, я на всякий случай собрался и отшагнул назад, так, чтобы видеть сотника и второго пришедшего с нами воина.

– Пока не понятно, – волхва, не оборачиваясь, сделала жест рукой и быстро мысленно заговорила: – Олег, они могут оказаться предателями. Сейчас я тебя подзову. Долго объяснять. Не удивляйся…

– Хорошо…

Я мысленно выругался, но уточняющих вопросов задавать не стал. Положил ладонь на рукоять меча и начал прикидывать все возможные варианты развития ситуации. В этот момент жрица обернулась, нашла взглядом боярина и пожала плечами.

– Странное место… Похоже, на то, что тут и правда кого-то закопали. Сейчас буду разбираться. Олег, подойди! Мне нужен тот порошок, который у тебя в сумке.

Эта хитрость не прокатила. Боярин как-то понял, что волхва догадалась. Не знаю, о чем, но реакция последовала мгновенно.

– Бей! – прорычал он и, повернувшись ко мне, выбросил левую руку.

Одновременно с этим ушедший со жрицей Лука и сотник рванули из ножен мечи. Стоящий перед Емельяном урод снял с пояса топор. Глухо заревел Кокс.

Боярин был одного роста со мной, и чуть пошире в плечах. Атаковав меня заклинанием, он шагнул вперёд и ударил ножом в незащищённое горло. Думал, чары меня вырубят, но просчитался.

Знакомая и уже родная боль прокатилась от метки до локтя. В лицо дохнуло жженой полынью. На броню брызнули капли отраженного заклинания, и я резко отшагнул вправо. Меч вытащить не успевал, но он пока и не нужен. Когда ты готов к чему-то подобному, от ножа уйти не составит труда. Особенно с моей возросшей реакцией.

Поймав запястье боярина, я основанием ладони ударил по кисти, сжимающей нож, и на подшаге пробил стопой в колено опорной ноги. Схема, проверенная в бою на Удохе, с гарантированным результатом.

Костяной нож улетел в сторону озера, громко хрустнула кость, Волот хэкнул и начал заваливаться на траву. Впереди у дерева дико заорал атаковавший жрицу урод. Мужик поймал рожей какое-то неприятное заклинание и его зашатало как пьяного. Второй урод бросился на меня с топором, но по дороге споткнулся и, взмахнув руками, рухнул на траву. В следующую секунду на него бросился Кокс, и картинка на миг словно застыла.

Поляна, дерево, озеро, крик умирающего и яростный рев пса… Бегущая к нам Велеслава, лежащий у ног боярин, охреневший сотник с мечом в руке, и Кокс, вцепившийся в глотку упавшего воина. Емельян находился метрах в пяти, и пара секунд у меня в запасе была. Не теряя драгоценного времени, я выхватил меч, шагнул к боярину и ударил.

– Тва-арь! – проревел Волот и попытался закрыться рукой, но это его не спасло.

Перед глазами на миг появился прозрачный образ меча, метка кольнула плечо, и клинок с глухим звуком перерубил боярину руку. Обрубок упал предателю на грудь, фонтаном брызнула кровь и упавший меч скрежетнул по звеньям кольчуги. Волот выругался, и попытался подняться, но я уже на него не смотрел. С отрубленной рукой и сломанным коленом он уже не опасен. Обернувшись, я нашел взглядом сотника и в этот миг произошло страшное.

Этот урод, вместо того чтобы атаковать меня, подбежал к Коксу и загнал меч ему в бок. Рев захлебнулся, пес захрипел, но зубов не разжал. Мне же словно плеснули в душу азота. Похолодев от накатившего ужаса, я рванулся и нанес прямой рубящий. Вложив в этот удар всю свою ненависть. Заметив меня, Емельян выдернул меч из собачьего бока, но среагировать не успел.

Ублюдка спасла броня. Лезвие меча гулко ударило в шлем и соскользнуло ему на плечо. Сотник отшатнулся, нанес колющий мне в грудь, шагнул назад и запнулся о лежащий на земле труп. Не обратив внимания на пропущенный удар, я рванулся вперед и плечом сбил урода на землю. Лязгнуло, сотник рухнул на траву и сразу откатился вбок, но это не сильно ему помогло.

– Да сейчас! – прорычал я и, подбежав, атаковал его ничем не защищенную ногу.

Лезвие меча разрубило бедро и с треском врубилось в кость. Емельян заорал от боли и слепо ткнул в меня своим мечом, но опять попал в пластины брони. Вырвав оружие из бедра, я ударом ноги перевернул орущего урода на спину и загнал острие ему в рот. Сотник захрипел, задергал руками и сдох через пару секунд.

Выдернув меч, я вытер его о штанину покойника, обернулся и пошел к своему псу. Моего участия больше не требовалось. Волхва уже стояла возле боярина – тот лежал с закрытыми глазами, но еще пока что дышал. Встретившись со мной взглядами, Велеслава облегченно выдохнула и, кивнув на Кокса, произнесла:

– Зима обещала помочь.

Кокс уже бросил убитого и устало опустился рядом на траву, орошая ее своей кровью. Берегиня сидела у него на загривке, положив ладони на шерсть и зажмурив глаза. Почувствовав мое приближение, подруга повернула голову и пояснила:

– Плохая рана… но он не умрет! Сейчас я его заберу!

– Куда заберешь? – я поморщился, опустился на колено и погладил своего четвероногого друга.

Кокс поднял на меня взгляд, хрипло вздохнул и едва заметно шевельнул хвостом.

– В лес! – строго произнесла Зима. – Мне одной его не вытащить. Не мешай. Иди к Велеславе!

Я покивал, поднялся и, не убирая меча, направился к жрице.

Волот лежал на спине, откинув в сторону уцелевшую руку. Лицо покрыто испариной, губы побелели, уголок рта искривлен. Кольчуга и штаны боярина были залиты кровью, левая нога неестественно вывернута, обрубок руки лежал на траве рядом. Самым странным было то, что кровь из раны уже не текла, словно ее чем-то прижгли.

– Я остановила кровь, – заметив мой взгляд, пояснила волхва. – Ему еще нужно немного пожить…

– Пёсья дочь… – не открывая глаз, прошептал Волот. – Подохнете все…

– Обязательно, – Велеслава недобро усмехнулась. – Только после тебя…

– Скалься, тварь… – Волот открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня. – Княжий ублюдок… Нужно было кончать тебя еще там…

– Так, бери его за здоровую ногу и тащи к дереву, – посмотрев на меня, потребовала волхва. – А я послежу, чтобы он до поры не подох.

Спрашивать я ничего не стал. Просто сделал то, о чем она попросила. Тащить такую тушу по земле было не очень удобно, но никакого особого напряжения я не испытывал. Боярин с броней весил хорошо так за сто килограммов, и на Земле мне бы пришлось попотеть. Здесь же в семнадцать лет я заметно сильнее себя тридцатилетнего там. И это в нетренированном теле…

– Положи к стволам, но сам дерева не касайся, это важно, – пояснила Велеслава в ответ на мой вопросительный взгляд. – Положишь и быстро уходи.

Дождавшись, когда я выполню требуемое и выйду из-под кроны, жрица кинула на тело обрубок руки. Затем она ударила посохом по земле и, прикрыв глаза, что-то неслышное зашептала. Дальше начался Голливуд. От стволов ольхи к телу потянулись серые ленты. Раненого окутало грязное облако, которое на глазах потемнело. Волот пару раз конвульсивно дернулся, захрипел и затих. Чернота тут же втянулась в стволы и дерево пронзительно затрещало.

– Все, пошли отсюда! – Велеслава дернула меня за край поддоспешника. – Броню пусть они сами с него снимают. Потом, когда все закончится.

«Ну да, броня этих уродов – собственность Новгорода, и вещами убитых будет распоряжаться новый командир», – подумал я, а вслух поинтересовался:

– Что закончится?

– Пойдем! – волхва потянула меня от ольхи. – Сейчас увидишь.

Мысленно выматерившись от непрекращающихся непоняток, я пошел за Велеславой от дерева, обогнул труп Луки и тут заметил, что Зима с Коксом исчезли. Подруга унесла раненого пса в реальность.

Треск за спиной нарастал. Я шел, не оборачиваясь, поскольку мне было глубоко плевать, что там происходит. Достало оно все уже, и меня сейчас больше всего волновала судьба моего четвероногого друга.

Когда мы отошли метров на сорок от дерева, землю под ногами ощутимо тряхнуло. Раздался гулкий хлопок, и треск за спиной прекратился. Я обернулся и выругался. Удивляться уже не было сил. Дерево исчезло. На его месте осталось пятно голой земли, диаметром метров двадцать и два лежащих в нем трупа: Волот – в центре и Лука – у ближнего края.

– Вот чего ты злишься? – прекрасно прочитав мое состояние, уточнила волхва. – Когда бы я тебе все объяснила? Сама поняла в последнюю очередь. Если бы не твоя Зима, ни нас, ни тех парней уже не было бы в живых.

– Ну сейчас-то рассказать можешь?

– Конечно, – Велеслава кивнула, уселась на землю, положила на колени посох и пояснила: – Под этим деревом когда-то живьем закопали сильного колдуна. Когда такое случается душа жертвы не может уйти в Навь нормальным путём. Она застревает между мирами, превращая место смерти в дыру. Черная ольха – граничное дерево. Она впитала эту застрявшую душу – и стала проводником между мирами.