Георгий Смородинский – Хейанкё (страница 3)

– Я немного не такой дух, – усмехнувшись, покачал головой я. – Но в целом ты прав. А спрашиваю я потому, что шаманов нам нужно убить. Всех тех, кто пришел из степи!

Услышав это заявление, Сэдо медленно повернул голову и приподнял брови. В глазах его мелькнул интерес:

– То есть ты предлагаешь совершить набег на лагерь Хояси?

– Нет, – покачал головой я, – только на лагерь шаманов. Они расположились отдельно. Примерно в половине ри[1] от основных сил, на краю леса.

– Но…

– Местные ёкай почувствовали, что степняки затеяли какой-то жуткий обряд, – жестом остановив Сэдо, пояснил я. – Они собираются призвать какую-то тварь и отправить её в осажденную крепость. Или несколько тварей, не знаю, но, как бы то ни было, этой ночью они должны умереть…

– Ясно… – самурай покивал, затем снова посмотрел на меня и усмехнулся. – А ты, конечно, успел уже все продумать?

– Ну разумеется, – в ответ усмехнулся я и, подобрав с земли ветку, поднялся на ноги. – Вот, смотри, – приблизившись к реке, я нарисовал на глине бутылку с широким дном и длинным горлышком. Дождавшись, когда самурай подойдёт, дорисовал небольшой кружок внутри возле дна и, обведя веткой по контуру, пояснил: – Это все лес, и от входа до лагеря – четверть ри или чуть больше. Шаманы специально ушли подальше, чтобы их духи не навредили своим.

– А основные силы, как я понимаю, здесь? – Танака указал пальцем вовне «бутылки» и посмотрел на меня. В глазах самурая блеснули веселые искорки. – И, чтобы прийти на помощь своим, степнякам придётся проскакать через лес?

– Там дорога ровная, прямая. Ширина шагов тридцать – как раз твоим ребятам будет где разогнаться, – я поправил за поясом меч и, кивнув на рисунок, добавил: – Местные ёкай нам помогут. Незаметно проведут до места и обеспечат отход. Я не думаю, что степняки быстро очухаются и вышлют подмогу, но сотни полторы-две может прийти.

На самом деле не все там было так просто с этими шаманами, хотя ничего запредельного тоже вроде бы не имелось. Три сотни заклинателей и куча призванных духов. По словам Эйки, там, в астрале, не протолкнуться от ками, но это не должно составить проблем. Лисица одним махом переправит духов из астрала в реальность, и здесь они благополучно передохнут. Ну или развоплотятся – не суть.

Собственно, шаманы занимаются тем же. Перекидывают ками из астрала в реальность в нужный момент, но это же надо уметь. Эйка умеет, но немного не так, и степняки останутся без поддержки. Нет, конечно, полторы сотни против трёх – это не самый лучший расклад, но бывало и хуже.

– Князь знает о твоих планах? – поинтересовался Танака, очевидно, уже уложив мое предложение в голове.

– Так это он и попросил меня продумать это мероприятие, – усмехнулся я, стирая подошвой рисунок.

– Странно… Мне он почему-то ничего не сказал…

– Так я ему ещё не докладывал о своих планах, – пожал плечами я. – Детали будем обсуждать после обеда на совещании.

– Добро, – Танака кивнул. – И вот ещё что… Я забыл сказать, что тебя ждут в дзинмаку[2]. Мои ребята перехватили всадника. Оказалось, что это слуга самого Ясуо. Сейчас его допрашивают.

– Он что же, в одиночку ночью ехал по лесу? – недоверчиво хмыкнул я. – Бежал от кого-то? Или потерял разум?

– У него дочь в Хорагве чем-то нехорошим заболела, – посмотрев в сторону шатра, пояснил Сэдо. – Но он не из личных слуг, поэтому его отпустили домой. Наверное, думал – проскочит. Мы на той дороге редко стоим.

«Ага, или это классическая подстава», – хмыкнул про себя я и, кивнув Сэдо, направился к княжескому шатру.

Глава 2

Дзинмаку князя находился в центре лагеря, и шатром я называл его только по аналогии с палатками военачальников на Земле. У шатров все-таки есть какая-никакая крыша, а здесь – два десятка палок, обтянутых плотной материей с нарисованными гербами. Нет, так-то тут замерзнуть нельзя: температура даже по ночам градусов двадцать, но дожди идут достаточно часто. Впрочем, Нори дождь нипочём, он с водой дружит. Я тоже дружу, хотя одежду сушить на себе не умею. Да и шатра у меня своего нет…

Я шёл по лагерю, кивал в ответ на приветствия солдат и думал о запланированной операции. Допрос перехваченного мужика меня интересовал только отчасти. Ведь даже если это не подстава соседей, вряд ли сей тип что-то интересное нам расскажет. Слуг у даймё как бы не сотня, но большинство из них видят своего господина только по праздникам и уж точно ничего не знают о его делах.

С другой стороны, то, что мне нужно, я знаю. От месторасположения шатра Ясуо до распорядка его телохранителей. Пленных за два месяца у нас побывало немало, и все они охотно шли на контакт. И все это без дыб, щипцов и иголок под ногти. Когда у тебя в отряде ёкай-менталист, никаких пыток не требуется. Главное – задавать правильные вопросы. Ведь даже находясь под контролем, человек способен следить за своим языком, но, если спросить напрямую – он не сумеет тебе не ответить. И соврать тоже не сумеет, хотя тут возможны некоторые варианты…

Поприветствовав стоящих возле шатра ребят, я зашёл внутрь, и звуки лагеря тут же пропали. Не знаю уж, как называется такое заклинание, но конторские отдали бы за него душу дьяволу. И даже интересно, работали бы в этом шатре «жучки»?

– …нечасто бывал в центре лагеря, сам не видел, но Озэму-бронник говорил, что госпожа всегда уходит спать в свой шатер…

От размышлений на тему прослушки меня отвлёк сухой надтреснутый голос. Допрос уже шел, и Нори, как всегда, спросил про Аяку. Нет, парня понять можно. Свою сестру он боготворил и до сих пор не отошёл после ее предательства.

То, что Аяка в лагере, нам стало известно уже давно. Красно-белый шатёр без камонов[3] в сорока шагах от ставки главнокомандующего. Отвратная ситуация и изощренное унижение. Все вокруг ведь прекрасно знали, кто невеста их господина. И если после предательства я относился к Аяке с презрением и… пониманием, то сейчас убил бы её не задумываясь. Впрочем, делать я этого, конечно, не буду. Не хочу расстраивать своего побратима…

Обойдя две ширмы с вышитыми на них птицами, я прошёл в главную «комнату» и кивком поприветствовал князя с Коямой. Мысленно поздоровавшись с Эйкой, подошёл к ней и, смерив взглядом пленника, так же мысленно поинтересовался:

– Что за тип?

– Помощник мастера камней, – пояснила кицунэ, не спуская с мужика взгляда. – Спешил к больной дочери, и его перехватили ребята Сэдо Танаки. Не лжёт, не закрывается, только ничего нового не сказал.

Мужик выглядел достаточно опрятно – с учетом того, что произошло с ним прошедшей ночью. Серое кимоно промокло и было обляпано грязью, но разорвано всего в двух местах. Оружия нет, на скуле оплывший кровоподтёк, в глазах тоска мешается с болью. На вид – не старше сорока лет. Щуплый, одет небогато. С виду – обычный работяга, которых с армией приходит едва ли не больше, чем солдат.

Ну а помощник мастера камней – это один из тех, кто создаёт все эти сады из булыжников. При этом я даже знал, где именно он работал. Хояси разбили свой лагерь вокруг небольшой рощицы с озерком, и часть этой рощи была закрыта для посещения простым солдатам, поскольку там отдыхали старшие офицеры. Часть озера, кувшинки, деревья и десяток покрытых мхом валунов – местным для релакса много не надо. Посидел, полюбовался, подумал – и уже вроде как отдохнул. Не знаю, правда, чем конкретно занимался этот мужик, но я был прав – ничего интересного мы от него не узнаем.

– Господин, я просто слуга, – словно прочитав мои мысли, произнёс пленный. – Я все вам рассказал. Не убивайте… У меня дочь… Моя Мика… Ей нужно лекарство, без него она умрет, а я…

– Никто не собирается тебя убивать, – Нори поморщился и посмотрел на меня. – Ответишь ещё на пару вопросов и езжай куда ехал. Таро-доно[4], – князь кивнул на пленного, – у тебя есть что спросить?

М-да… Вот так сходу и не зная, о чем они тут говорили? Впрочем…

– Что-то необычное в последнее время в твоей работе случалось? – задал я вопрос ради вопроса. – Может быть, разговор какой услышал?

– Нет, – на мгновение задумавшись, потряс головой мужик. – Ничего необычного. Нам запрещено приближаться к господам самураям. Разговоров не слушаем, хотя… – Он тронул свой подбородок и посмотрел на меня. – Ясуо-сама перенёс медитацию на ближайшую ночь. Раньше он никогда так не делал. А у нас ещё мох как следует не отрос…

– Мох? – поморщился я. – Это тот, что на камнях?

– Да, – покивал пленник. – Мы же его специально выращиваем. А после каждой медитации он темнеет и осыпается.

– Ясуо Хояси медитирует в Тонком мире? – неожиданно включилась в разговор кицунэ. При этом спокойно стоящая девушка вдруг стала похожа на спаниеля, увидавшего за забором соседскую курицу.

– В Тонком мире? – мужик наморщил лоб и непонимающе посмотрел на лисицу.

– Он исчезает во время своей медитации или нет? – терпеливо пояснила та.

– Да, исчезает, – помощник мастера покивал. – В лагере говорят, что господин Ясуо ходит советоваться со своим погибшим отцом, но люди болтают разное. Сам я утверждать такого не буду…

«Ага, с отцом он болтает, ну да, – мысленно хмыкнул я. Ведь поначалу мне не был понятен такой интерес лисицы к медитациям, но теперь картинка сложилась. – Если мох темнеет и осыпается после «каждой такой медитации», то Ясуо определенно с кем-то встречается, но только вряд ли с отцом. И вот, казалось бы, тупой вопрос, чтобы отстали, и как угадал…»