Георгий Шевяков – Степан. Повесть о сыне Неба и его друге Димке Михайлове (страница 35)

Помрачнел лицом Димка, но ничего не сказал.

И еще этим вечером был маленький праздник под шестью стволами. Хозяин последней запоздавшей машины, после того, как вылизали ее до блеска, раскрыл под любопытными взглядами дипломат, из которого стал доставать такие же небольшие сверточки, которые попадались днем Димкиным одноклассникам на асфальте, и раздал присутствующим, выкликая их по списку. «Это вам от Димки Михайлова», — сказал он им на прощание и уехал. Долго сидели в этот вечер мальчишки под деревьями, курили, пили пиво, вспоминали Димку, озвучивали смутные слухи о связи Димки с нечистой силой, о милиции, которая всюду ищет его. Смятый клочок бумаги с Димкиным портретом и памятной надписью «пропал мальчик, вознаграждение гарантируется» лежал перед ними на ящике.

Закончился день, который с утра обещал быть никчемным, а оказался насыщенным и плодотворным, вопросом, который беспечно задал Димка Степану, и услышал ответ, которые запомнился ему на всю жизнь и который сыграл, наверное, не последнюю роль в его отношениях с названным братом.

— Степан, а зачем ты здесь?

— Ты спрашиваешь о себе или вообще, — после короткой заминки ответил гигант.

— Вообще. Ты ведь пришел не просто выручить меня, Катю. Мало ли таких. Твой корабль разбился?

— Не было никакого корабля, Спиноза. Я ведь читал тебе космическую сказку. Там все сказано.

— Я засыпал тогда, — смутился Димка. — Помню про звездолеты, что все напрасно — планеты, галактики.

— Все так. Вместо них — другое. Люди скоро начнут менять себя, Спиноза. Менять свое тело, свою природу. Так суждено, но это будет трудно. Меня оставили, чтобы вам помочь. Я что-то вроде робота по-вашему, слуга, программа, исполнитель.

— Зачем менять? Разве плохо так, как есть.

— Так неплохо, но мало. Человек — не вершина мироздания и не царь природы. В природе царь и бог один — сама природа. А человек? — когда-то ведь вас не было и когда-нибудь не станет. Не потому, что вы убьете друг друга или вымрете в одночасье от холеры или удара кометы. Вы сами перестанете быть собой.

— Зачем?

— Природа, будь она неладна. Не спрятаться, не убежать. Ее не остановить. Есть такая вещь — развитие материи. Сначала появилась Вселенная, потом жизнь на вашей Земле, потом вы — люди, и вы не завершение этого процесса, но продолжите его.

Все дело в том, что ваша душа построена на другом веществе, чем ваше тело. Есть у вас красивая сказка про Маугли — мальчике, воспитанном волками. Должен тебя огорчить — это неправда. Из мальчика, воспитанного волком, может вырасти лишь химера. У него будут руки и ноги, как у человека, но ходить он будет на четвереньках, как волк, грызть пищу без помощи рук, и рычать без всякого подобия людского слова. Младенец, рожденный человеком, может стать и быть человеком только среди людей, лишь тогда появляется в нем душа и сознание. А если взрослый человек остается один, такое бывает в тюрьмах, при кораблекрушениях, в медицинских опытах, безумие овладевает им.

Все потому, что в основе вашего сознания, разума, души находится нейронная сеть в коре вашего мозга, которая состоит из сотен миллиардов нервных клеток, спаянных в одну сеть. Вы, люди, не рождаетесь с этой сетью, она строится после рождения от воспитания людьми и может жить и быть, пока человек среди людей, пока он способен получать, перерабатывать и выдавать вовне информацию. Именно эта сеть, а не просто человек или группы людей есть следующее после живого качественное образование материи. Именно ее свойства являются источником и силой всех перемен, что происходят с вами.

С тех пор, как это вещество возникло, все, что происходило и происходит до сих пор, — есть стремление этой сети или вашей душе быть. Жить в потоке информации, который она сама же и создает. Во имя этого строились и гибли города и цивилизации, лились слезы и кровь, создавались шедевры искусства и писали и читали люди книги.

Скоро начнуться другие времена, Спиноза. Ваша душа ведет вас в новый мир, где она расцветет за счет утраты естественного в вас. Ваши тела слабеют, биологическое в них распадается, и если ничего не делать, болезни начнут преследовать вас от дня рождения и до самой смерти.

Ваши женщины скоро перестанут рожать детей, потому что не смогут и не захотят. Каждое новое поколение будет меньше предыдущего, и, опять-таки, если оставить все, как есть, через тысячу или пять тысяч лет людей на Земле не останется.

И еще рассудку вашему мало мира, в котором он живет, смерть в сладком наркотическом угаре становится людям дороже жизни. Не за счет изменений мира начинает питаться ваш мозг, совершая войны и революции, как прежде, но за счет искажения собственных структур, отдаваясь порокам, сладострастию, наркомании. И все это потому, что душе вашей мало вашего тела.

Беда усугубится тем, что труд, по меньшей мере физический труд, уходит в прошлое. Бездна свободного времени грозит поглотить вас. И не зная, чем заняться, вы начнете изменять и улучшать себя в бегстве от болезней, мук деторождения, стараясь быть красивыми, и в этом будете находить смысл своей жизни.

Когда-то давно совершилась первая биологическая революция, где вы научились использовать для жизни собственных тел живое вокруг — растения и животных. Впереди вторая биологическая революция, где душа ваша станет независимой от ваших тел. Уйдут болезни, неимоверно долгой станет жизнь, уйдет жестокость деторождения у женщин, вечность и красота станут ваш удел, но это будет только начало.

Научившись изменять себя, вы откроете не ящик Пандоры, как о том говорят сегодня, но Врата судьбы. Вы исполните свое назначение, начнете действительную эволюцию разума, подобную эволюции биологической, и тем продолжите развитие материи, о котором я говорил. И все это завершится тем, что разум породит большее, чем разум, настолько же, насколько мысль превосходит камень.

И все потому, что вы, Спиноза, есть часть неукротимого природного процесса, от которого не уйти. Расширяется Вселенная и усложняется вещество в ней — вот причина событий, и у каждого здесь свое место. И та загадка, которая обидна вам — отсутствие среди звезд небесных братьев, — говорит просто-напросто о том, что не в освоении чужих планет и не в странствиях среди звезд судьба разумных созданий. Цивилизации есть, но космос им не нужен, по другому пути идет развитие материи — вот что такое правда.

Долго молчал Димка, уставясь в окно, еле слышно прошептал: «Значит, всего этого скоро не будет — машин, домов»?

— Ну что ты, скоро? Тысячи лет впереди. Пять тысяч лет назад вы ходили в звериных шкурах и жили в пещерах. Перемены будут медленными и непростыми. Они будут они длиться десятки, если не сотни миллионов лет, а вашей истории, чтоб ты знал, лет всего пять тысяч.

— А кто они те, кто тебя создал?

— На языке людей нет таких слов, Спиноза, чтобы рассказать о них. Как человек вне разумения камня, так они вне разумения людей. Они превзошли разум настолько, насколько человеческая мысль несравнима с камнем на дороге. Их сущность недоступна лицезрению из-за вашей диалектической ограниченности. Даже будь они с вами, вы, глядя на них, их не увидите, слушая, не услышите, догадываясь, не поймете.

— Наверное, они как боги?

— Увы, Спиноза. Мои создатели несчастны и добры. Где могут, оставляют таких, как я, а сами идут к своей судьбе, такой же, как и ваша. И я не уверен, что кто-то им поможет, как помогают они.

— Ты хочешь сказать, они не вечны?

— Они такие же рабы природы, как и вы. И срок их жизни намного меньше жизни вашей.

— А тебе хорошо с нами?

— Не знаю, — задумавшись ответил Степан. — Я жив, и это хорошо. Но горько. Есть у вас повесть «Трудно быть богом». О том, как твой соплеменник на далекой планете, где царит дикость, учит людей человечности. И ничего у него не получается. И вот я среди вас, тех, кто пишет такие книги и молится добру. Но одна свора людей при этом ищет меня, чтобы я помог ей справиться с другой сворой. Чтобы быть богом для людей, нельзя быть человеком — такая вот горькая правда.

Новая тема для раздумий захватила Димку, но, как впоследствии оказалось, земные и насущные дела не остались забытыми. И не одна скорбь владела им в эти дни.

В день бабушкиных похорон он с утра вышел из квартиры. Устроился в одном из домов, откуда в бинокль просматривался родной подъезд, и не пролил ни одной слезинки, наблюдая, как выносили красный гроб, как шли вслед за ним в черной одежде мама и Катя, как прощались с покойной соседи, наклоняясь над гробом, поставленным во дворе на две табуретки, и как скорбно и споро поехали все на кладбище, оставив лежать на асфальте растоптанные гвоздики и хвойные веточки.

Тих и молчалив был Димка в этот день. По его просьбе повез его Степан за город. Они навестили место на берегу Белой, где скрывались после погони. Отправились в Бирск, где пришлось задержаться. У могилы Кудрявцева, на которую они положили букет цветов, нахмурил Степан, отошел в сторону. «Надо навестить Ксению Александровну», — сказал наконец.

Та встретила их нерадостно, словно исполняя долг, без тени приветливости. Поздоровалась, провела в дом, помянула со Степаном брата. И все это скупо на слова, нехотя. Витька, вызвавшись приводить гостей, когда направились они обратно, объяснил поведение матери.