Георгий Шевяков – Бог и диалектика (страница 3)

Две маленьких пятна омрачают ясную картину: это что такое человек и почему мы одиноки среди звезд?

По большому счету людям нет дела до этих вопросов: жизнь прекрасна и незачем гневить мироздание, задавая их, или будить лихо, пока оно тихо. Но эти два маленьких пятна подобны темным тучкам на горизонте, которые могут вызвать бурю и отнести славный человеческий корабль в неведомые дали.

Об этой буре мы и поговорим.

В первой части своего рассказа мы показали, что такое человек. Что он не так прост, каким кажется. Что он раб вещества, олицетворением которого является его душа. Что свойства и потребности души являются движущей силой нашего развития.

Что с той неизбежностью, с какой природа создавала звезды и галактики из первичного клубка материи, с той неизбежностью, с какой она соединяла молекулы в живые существа и сотворила биологическую эволюцию, завершившуюся человеком, с той самой неизбежностью через потребности души она вынудит нас менять свою природу вплоть до появления надразумной формы материи, и на этом не остановится.

После двух тысяч лет веры в Создателя мы возвращаемся под власть Природы. Не той окружающей нас природы живой и бездушной, духам которой поклонялись наши предки. И не просто природы, породившей нас и вознесшей на вершину мира, где мы вынуждены прозревать, познавая ее законы для собственного благополучия. Но Природы, ведущей нас из одного состояния в другое.

Две силы должны мы при этом различать – Природу внешнюю и природу внутреннюю. Природа внешняя или абсолютная – это страж мироздания. Она была до Вселенной и будет после нее. Ей нет названия. Она – вне времени и пространств. Она – вечность, нависшая над нами, которой покорно все сущее. Она непоколебима, и равнодушна. Предметом ее внимания являются не существа, но вещества, которыми она играет, как в кегли. И движения ее, и цели, и перемены в ней, ибо и она не неизменна, – вне нашего разумения.

Сегодня ее олицетворяют с Вселенной, где судьба наша и нашего продолжения разделить участь последней. Мы уверены в этом, ибо полагаем, что Вселенная со всем в ней сущим есть вся материя. И единственное, на что осмеливаемся, это рассуждать о параллельных вселенных, темных материях и энергиях или иных измерениях мироздания, которые ни на чем не основаны кроме привычных нам образов и понятий и математических формул, за которыми нет действительности, как нет действительности, кроме удобства вычислений, за отрицательными числами.

И есть внутренняя природа веществ – физического, живого, разумного. Для нас – это воля нейронной системы, олицетворяющей наше «я» – душу, разум, рассудок, и способной существовать лишь в потоке информации – ее получении, переработке, выдаче вовне. Эта система определяет наши поступки и желания, она является следующим после биологического качественным образованием материи.

При этом природа абсолютная есть своего рода арбитр созданиям внутренней природы, она позволяет быть лишь тем творениям веществ, которые отвечают ее планам.

И в этом мире мы живем и являемся его частью. И роль наша подобна роли первых атомов и кистеперых рыб в развитии материи – быть тем, кто мы есть, и выполнить назначенное нам.

«…Из одного состояния в другое» – за этими словами бездна, которую не в силах охватить человеческий ум, потому что за ними априорная диалектическая ограниченность разума. Попытка понять действительность при наличии надразумных форм материи способна ввергнуть в смятение наш рассудок и в то же время станет нам откровением. Непостижимое становится частью научного мировоззрения и при этом не может быть естествознанием «взвешено и измерено», но принято на веру, что оно существует. Оно вне логики, интуиции, математики, и в опыте над ним мы скорее мышь, чем исследователь.

В ореол наших знаний входит Нечто, превосходящее нас настолько же, насколько мы превосходим траву и камень под нашими ногами. Нечто, которое некогда было разумным. В силу однородности известного нам мироздания и устоявшихся воззрений мы можем смело полагать, что где-то далеко есть обитаемые миры с царящими в них сущностями, превосходящими разум и бывшие некогда «людьми».

Но допуская надразумную форму материи, мы не вправе отказать в эволюции и ей с тем же закономерным финалом, и последующей, и так далее. И тогда должны говорить о детерминированном природном процессе качественных изменений структуры и свойств вещества, не завершением, но звеном которого являемся. Процессе, который никогда не будет нами понят и цель которого определена. Где вечный вопрос: «Зачем все это?» из плоскости людей выходит на новый уровень. И здесь мы встаем на распутье.

Мы можем, как и впредь, полагать, что жизнь, разум и наше продолжение есть нечто вроде плесени на теле Вселенной. Неотделимое от нее и покорно разделяющее с ней ее судьбу. Но особенности, которыми отмечена интересующая нас поступь, позволяют в этом усомниться.

К таким особенностям, прежде всего, относится беспощадная жажда существования, коей пронизаны качественные структуры вещества. Эту жажду существования мы воочию наблюдаем в том, что называем «жестокостью» биологической эволюции, где всякий поедает всякого, чтобы быть самому на этом свете. Наблюдаем в историческом процессе, где войны и революции не оставляют камня на камне от гуманных идеалов. И да не покажется кому-то странным, но депопуляционные явления, и кризис семейно-брачных отношений наших дней – все это проявления той же силы во имя индивидуального информативного существования, о котором упоминалось выше.

Обращает на себя внимание необходимость в локальных средах – биосфере у живых существ, ноосфере у человека, которыми они обеспечивают свое существование. Помимо этой основной роли, другая, не менее значимая, состоит в том, что создаваемыми локальными средами достигается независимость высших форм материи от случайностей и катастроф физического мира.

Нельзя пройти мимо и роста могущества каждого нового этапа. Даже Жизнь оставляет геологические пласты на теле планеты Земля; Разум в свою очередь срывает горы, меняет течение рек, разбивает на «кирпичики» атомы с молекулами и создает новые невиданные в прежней природе структуры вещества. Очевидно, что сила и могущество нашего продолжения неизмеримо превзойдут разумные.

Сравнение Жизни и Разума позволяет также говорить, что как разуму открыты намного большие стороны действительности, чем биологическим существам, так надразумной форме материи открыты бóльшие горизонты, чем разуму. Звезды, Вселенная, атомы и элементарные частицы меркнут в свете новых уровней мироздания. В другой действительности пребывают они, с нею взаимодействуют, в ней черпают свои силы. В совокупности с отсутствием космической деятельности цивилизаций это говорит о том, что развитие материи идет своего рода «вглубь».

Отсутствие космической деятельности внеземных цивилизаций выступают в этом случае не случайностью, но признаком неизбежности. Какие бы космические подвиги мы не совершали, они не имеют смысла, ибо старшие братья по разуму показывают другой пример. Не «Почему мы одиноки?», но «Куда уходят цивилизации? Что происходит в обитаемых мирах?» – становится немеркнущим вопросом естествознания, философии, да и самого обыденного бытия людей. Ибо нет нам дела до наук, пусть даже они делают нас сильнее, нет нам дела до любомудрия, украшающего действительность и возвышающего наши души, но всегда и во все времена должны мы знать, зачем мы – люди – на этом свете, и в вере находить ответ на этот вопрос. Процесс, частью которого мы являемся, не находит своего выражения во Вселенной; человек совсем не то, что мы о нем думаем – вот два звена одной цепи, которой сковано мироздание.

Представляет интерес и взаимоотношение свойств и структур вещества. Обычно мы полагаем, что первичны именно структуры, а свойства есть нечто присущее этим структурам, вторичное от них. Нечто вроде цвета ткани или вкуса пищевого продукта. Но в мире действительном не обстоит ли все наоборот? Когда атом, цепляясь к атому, образует звезду, не значит ли это, что осуществлением тяготения атомов является звезда. Когда молекула, соединяясь с молекулой, образует кристалл, не значит ли это, что кристалл есть олицетворение химической связи. Когда информация меняет структуру вещества – плавит металл и формирует плуг, не значит ли это, что плуг является воплощением информации. Свойства материи не просто неотделимы от структур, они, пусть не первичны, но и не вторичны. Структуры и свойства образуют своего рода симбиоз, но именно свойства, являются движущей силой изменения структур, а структуры – консервацией свойств, своего рода опорой для дальнейшего движения вперед. И об этом не следует забывать, когда мы будем говорить об изменениях материи. О том, что немыслимые качества надразумных материй создают немыслимую реальность, которую мы постараемся не столько увидеть, сколько угадать.

И еще стоит сказать о неизбежности перемен. Мир меняется, иногда незаметно, иногда внезапно, но не прекращается, ни на день, ни на час. Странно все это выглядит. Все сущее не хочет перемен. Всякая тварь хочет быть только тем, что она есть. Но рождаются и умирают звезды, успокаиваются недра планет, даря возможность появиться жизни, меняются обличия живых существ, приспосабливаясь к метаморфозам физического мира; теряет звериную поступь человек и, скользя в бездну депопуляции, готовит себя к новым испытаниям. Таинственная непонятная сила тащит за волосы наш мир в неведомое завтра. Сила вне и внутри нас, Природа абсолютная и внутренняя. Куда-то и зачем-то тащит.