Георгий Северцев-Полилов – О былом (страница 3)

– Нам с Еленою и здесь хорошо, – говорил он отцу.

Молодая женщина скрывала от мужа свое желание находиться при императорском дворе, хотя придворная жизнь невольно манила ее и заставляла всей душой стремиться в Византию.

Время быстро шло. Умерли Феодор и Праксида. Недолго после них прожила и Елена.

Иоанн остался один. Громадное отцовское наследство давало ему возможность широко распространить свою помощь бедным и обездоленным. Все неимущие жители острова толпами шли во дворец сына покойного правителя. Они знали хорошо, что Иоанн никогда никому не отказывает в помощи. Молодой вдовец с каждым днем удалялся все более и более от общества кипрских знатных людей и от мирских увеселений. Его привлекала жизнь монаха.

Спустя несколько лет, он действительно стал диаконом и, проводя суровую жизнь подвижника, продолжал оказывать благодеяния неимущим. Имя диакона Иоанна скоро стало известно в самой Византии, достигло до императора Фоки, и он пожелал увидать подвижника.

Воля властителя была немедленно исполнена; Иоанн явился в Византию, посетить которую он так долго уклонялся.

С изумлением посмотрел император на стоявшего перед ними Иоанна, изможденного постом.

– Вот ты какой! – прошептал властитель, – хорошо, я вспомню о тебе, когда это будет нужно.

Молодой диакон возвратился на родной Кипр и снова принялся за дела благотворения.

Когда еретики убили патриарха Феодора в Александрии, весть об этом разнеслась по всему Византийскому государству и достигла Кипра.

– Помолимся за душу убиенного, братья, – предложил кипрянам епископ.

Александрийский патриарх считался одним из первых иерархов в восточной церкви, – к Александрийскому патриархату принадлежал и остров Кипр.

– Кого выберут теперь на место Феодора – рассуждали священнослужители и называли предполагаемых ими епископов.

Окруженный толпою бедняков, молился Иоанн за усопшего владыку.

– Гонец, гонец от императора! – пронеслось по городу.

К Криту подплывал раззолоченный корабль с императорским послом. Звучали приветственные трубы, слышались ликования народа.

– Какой приказ привез нам от императора посол? – спрашивали друг друга граждане.

Корабль пристал к берегу.

По пурпуровому ковру, разостланному от берега до дворца правителя, шествовал величественный посол. Его роскошное одеяние блестело драгоценными камнями. За ним следовала свита.

Правитель еще на полдороге встретил посланного от императора и они вместе пошли во дворец. Толпа с нетерпением ожидала, какие вести пришли из Византии.

Во дворец правителя был вызван критский епископ.

– Его несомненно назначили патриархом, – слышались догадки среди собравшихся, – какая честь для нашего острова!

Епископ, изумленный приглашением во дворец, тоже подумал, что его позвали для объявления ему избрания на патриаршую кафедру.

– Достойный пастырь, – сказал посол, – я пригласил тебя сюда, чтобы спросить о диаконе Иоанне, сыне бывшего правителя острова…

– Высокой жизни Иоанн! – поспешил ответить епископ. – Он рассыпает милостыню бедным по заповеди Христа; этот человек поистине не от мира сего…

Суровое лицо посла смягчилось.

– Значит, император сказал правду, он не ошибся! – громко заметил византиец и велел послать за Иоанном.

Немного спустя, молодой диакон был доставлен во дворец.

Посол встал при его появлении и твердо проговорил:

– Иоанн! Твои христианские добродетели, твоя несокрушимая вера подготовили место более для тебя достойное. Именем императора приветствую тебя с саном патриарха Александрийского.

Опустив глаза книзу, выслушал Иоанн известие о воле императора и тихо сказал:

– Недостоин я подобной великой чести, трепещу принять на себя ношу не по моим силам.

– Ты не можешь ослушаться императора. Всякая ноша, как бы она не была тяжела, облегченная христианскими добродетелями, тебе свойственными, будет для тебя легка! – уверенно возразил посол.

Иоанн покорно склонил голову и прошептал:

– Противиться воле и приказу императора я не смею; пусть будет так, как он повелевает!

Правитель и епископ окаменели от неожиданности.

– Как! Назначить на такое важное место, возвести в подобный высокий сан, пред которым должен преклониться весь Кипр, простого диакона, только что посвященного! Да это неслыханное дело! – промелькнуло в мыслях у обоих.

Приходилось смириться и признать высокий сан Иоанна. Против повеления императора спорить было невозможно.

Радостно приветствовал народ своего согражданина, узнав о воле императора. Проливали слезы только бедные и обездоленные, боявшиеся потерять своего благодетеля и помощника.

– Не забуду о вас, братие, успокаивал их при прощании новый патриарх.

Спустя несколько дней, когда корабль увозил Иоанна в Александрию, весь берег острова был усеян народом, провожавшим патриарха.

После убийства патриарха Феодора, в Александрии продолжались раздоры. Еретическая секта монофизитов, пользуясь отсутствием патриарха, производила насилия, гнала и преследовала истинных христиан. Александрийцы не знали, что им предпринять, весь город был в смятении.

В подобную тяжелую минуту прибыл в Александрию Иоанн.

Сурово принял он явившихся к нему епископов и священников.

– Старайтесь исправить сделанное зло, – сказал он им – от ваших усилий много будет зависеть; я сам буду наблюдать и наставлять вас.

Много неприятностей пришлось испытать патриарху с первых же дней: на его приказы не обращали внимания. Делали, что хотели. Духовенство не признавало в Иоанне своего пастыря.

Почти пять лет боролся новый патриарх с неурядицей своей церкви и паствы, но все-таки вышел победителем из этой борьбы. Твердостью характера и силою воли он заставил смириться своих противников.

Прибыв в Александрию и вступив на патриарший престол, Иоанн велел созвать к себе всех церковных экономов.

– Обойдите весь город и составьте перепись господам его! – приказал он последним.

– Кто эти господа, святейший? – недоумевая спросили патриарха церковные экономы.

– Кто они! Как же вы служители церкви, и этого не знаете! – укорил их Иоанн, – это те, которых называют убогими и нищими.

– Но почему же они господа города? – с изумлением снова спросил один из экономов.

Улыбнулся патриарх, услышав его вопрос.

– Потому что они могут принять весь город под вечный кров и даровать ему всякую помощь ко спасению! – объяснил он экономам.

Последние немедленно исполнили волю Иоанна. В городе оказалось семь с половиной тысяч больных – в больницах, в домах и на перекрестках улиц.

– Все они должны получать дневную милостыню из церковных имений, – распорядился патриарх.

Неохотно согласилось исполнить его приказание александрийское духовенство. Большинство из них владело богатством, нажитым поборами за места церковнослужителей.

– Раз человек сам по себе достоин диаконского или иерейского сана, он и будет в него посвящен без всякой уплаты за это, – решил твердо Иоанн и начал преследовать тех лиц из духовенства, которые брали за это деньги.

Опасаясь, чтобы служители не отказывали просящим, ищущим у него помощи, патриарх назначил два дня в неделю, в среду и пятницу, когда каждый мог смело идти к нему.

В эти дни патриарх сидел у церковных дверей с кружкой в руках. По обеим сторонам его стояли граждане города.

Иоанн терпеливо выслушивал каждую просьбу, примирял спорящих и защищал правых.

– Они утомляют тебя, святейший отец! – не раз повторяли Иоанну его приближенные.

– Нисколько. Если я имею всегда невозбранный вход к Господу Богу моему, беседую с Ним в молитве, прошу у Него чего желаю, то как не допускать к себе ближних моих, чтобы узнавать об их нуждах?

Когда никто не приходил к нему с просьбами, Иоанн становился грустным и нередко его видели даже плачущим.

– О чем скорбит, твое святейшество? – с участием спрашивали не раз его приближенные.