Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 45)

Яростный и жестокий бой кипел уже в передовых траншеях, опоясывающих территорию Тридцатой батареи. Обе броневые башни стреляли уже не снарядами – били прямой наводкой, используя только метательные заряды. Огонь из огромных стволов выплескивался на полторы-две сотни метров, а температура в 1500 градусов буквально испепеляла гитлеровцев! Советские морские пехотинцы не раз и не два сходились уже врукопашную, коля штыками, полосуя ножами, рубя отточенными саперными лопатками и топорами, орудуя прикладами.

Внезапно воздух за спинами нападавших гитлеровцев озарился вспышками. Высоко в небе образовались безобидные с виду черные облачка разрывов. А затем вся долина реки Бельбек утонула в огненном море! Волны пламени разливались привольно, пульсируя яркими сполохами, огненные брызги разлетались в разные стороны. Рев бушующего гигантского пожара заглушил все остальные звуки, а ярчайший свет ослеплял, выжигал сетчатку глаз. Волна адского жара добралась и до советских окопов, моряки падали вниз, спасаясь от испепеляющей волны. Броневые башни Тридцатой береговой батареи, железобетонные огневые точки и укрытия ослабили ужасающий термический удар.

А вот гитлеровцам пришлось туго. Из бушующего пламени выбегали горящие скелеты с винтовками в обугленных до кости руках. Серая немецкая форма пылала прямо на солдатах, от нестерпимого жара моментально обугливалась и прогорала кожа, лопались глазные яблоки. Вопящие во всю силу горящих легких живые мертвецы носились по полю.

В привычной полутьме Центрального поста Алексей закончил корректировать расчеты для стрельбы. Отложена логарифмическая линейка, проверены аккуратные столбики тригонометрических уравнений. Транспортир, курвиметр, линейка и карандаш в тонких пальцах командира бронебашенной батареи наносят направления новых артиллерийских ударов.

– Левее тридцать, ориентир № 8, дальность семнадцать километров. Принять соответствующий угол возвышения орудий. Снаряд – шрапнельно-огневой, заряд – половинный. Четырьмя орудиями, по фашистской гадине, беглым – огонь! – скомандовал Алексей.

Снаряды с огневой шрапнелью внутри уже были загружены в карусели автоматов заряжания. Тридцать пятая батарея уже была полностью отремонтирована, и электромоторы позволяли существенно увеличить скорострельность.

Нажатие тумблера, и вот уже из стального барабана внизу загрузочный лоток с лязгом поднимается на линию досылания, неся особый, «красноносый», снаряд. Какие-то шутники уже написали мелом на сером стальном боку: «Пламенный привет бесноватому Гитлеру»!

Массивный поршневой затвор открыт, штанга досылателя, гремя цепным приводом, вталкивает огневую шрапнель в казенник, следом подается холщовый картуз с порохом половинного заряда.

– Закрыть затвор, вставить запальную трубку…

– Есть затвор! Есть трубка!

– Орудие заряжено.

– Наведение по вертикальному и горизонтальному углам выполнено.

– Выстрел!

Массивное тело орудия весом 97 тонн резко отлетает назад от отдачи. Здесь, за толстой и прочной броней башни могучий грохот выстрела почти не слышен.

– Есть выстрел, откат нормальный!..

Все четыре огромных 305-миллиметровых ствола посылают гитлеровцам «пламенный привет» в виде полутора сотен стеклянных шаров, в каждом – литр огнесмеси «КС». Такая смесь вспыхивает при контакте с кислородом воздуха, раскаляет все до 1500–1800 градусов, ее не затушить ни водой, ни пеной, ни песком!..

Не успела сойти предыдущая волна пламени, как огненное зарево в долине реки Бельбек, теперь уже севернее вспыхивает вновь. Массовое воспламенение четырехсот пятидесяти литров огнесмеси производит эффект объемно-детонирующего взрыва. Воздух буквально вскипает, мгновенно выгорает весь кислород на большой территории. Новые волны воздуха устремляются к эпицентру, формируя огненный вихрь огромных размеров. В итоге в небо поднялся зловещий, черный гриб с яркими огненными прожилками – предвестник будущих ядерных бомбардировок.

Тем гитлеровцам, которые попали в эпицентр огненного торнадо, можно сказать повезло – они обратились в пепел мгновенно. А вот тем из оккупантов, кто находился на периферии, пришлось немного помучиться, вопя сожженными легкими и сдирая обожженными пальцами кожу и мясо с лиц и беловатыми потеками сваренных вкрутую в глазницах глазных яблок.

Третий штурм Севастополя разбился огненной волной о бетонные стены «форта Сталин» – так называли немцы 365-ю зенитную батарею, уже прославившую себя во время второго, декабрьского штурма. Сейчас батареей командовал лейтенант Иван Пьянзин. Он заменил прежнего комбата, получившего тяжелые ранения.

Батарея, на господствующей высоте «60.0» насчитывала всего четыре 76-миллиметровые полуавтоматические зенитные пушки. К третьему штурму она была усилена несколькими противотанковыми «сорокапятками» и пулеметами. «Форт Сталин» сражался героически – до последнего снаряда, последнего патрона, до последней капли крови.

Когда закончились боеприпасы, лейтенант Иван Пьянзин передал открытым текстом по радио: «Отбиваться нечем. Личный состав весь вышел из строя. Открывайте огонь по нашей позиции. Прощайте, товарищи»!

Четыре советские батареи устроили одновременный артналет, сметя гитлеровцев. Больше немцы эту высоту уже не штурмовали…

Манштейн был в отчаянии. Третий штурм с треском провалился, а вернее – захлебнулся огнем мощных русских береговых батарей и других артиллерийских позиций! Потери были настолько колоссальными, что в некоторых дивизиях после третьего штурма Севастополя не набралось бы и батальона… В полках едва осталось по две-три роты израненных, искалеченных и обожженных…

К концу июня 1942 года части 11-й армии Вермахта понесли огромные потери. По состоянию на 29 июня Манштейн запросил 60 000 тысяч солдат маршевого пополнения для своей армии. Гитлер, хоть и с огромной неохотой, выделил эти шестьдесят тысяч.

Но важно было другое – стойкость русских матросов и солдат в Севастополе превзошли хваленую «стальную прусскую выучку», которой гордился Вермахт. Моральные силы гитлеровцев у белокаменного, но почерневшего от гари Севастополя оказались надломлены.

Эрих фон Манштейн решил перенаправить удар с северного на южный фланг обороны Севастополя. Пока здесь действовал только 30-й армейский корпус Вермахта, подкрепленный несколькими румынскими бригадами. Но их наступление застопорилось у Сапун-горы. Имелся еще один резон для такого маневра – Манштейн, не добившись никаких результатов, положив под стенами Севастополя несколько десятков тысяч собственных солдат, теперь попросту выкручивался.

Переброска войск, затеянная фон Манштейном, утратившим свои победы под Севастополем, равно как и перспективу получить в обозримом будущем жезл фельдмаршала, просто хватался за соломинку. Конечно, такой маневр позволил бы ударить с нового направления, но на переброску значительного количества войск и особенно – артиллерии, должно было уйти от полутора до трех недель.

Естественно, что в это же время защитники Севастополя тоже не будут сидеть сложа руки в ожидании очередного – уже четвертого штурма города!.. Да и пауза в боях давала возможность передохнуть, эвакуировать раненых, отремонтировать технику, пополнить боезапас, перебросить пополнения. Пристань возле Тридцать пятой батареи уже исправно работала, принимая корабли и суда с грузами. Да и Севастопольская бухта вместе с Северной стороной оставалась в руках защитников города.

Рассчитывать на авиацию фон Манштейн больше не мог. Восьмой авиакорпус уже практически полностью исчерпал запас бомб, а его командующий – фон Рихтгофен в конце июня 1942 года убыл под Харьков.

Оставалась надежда только на осадную артиллерию больших калибров. Но 420-миллиметровую гаубицу «Гамма» русские, не торопясь, «разделали» на стационарной позиции – куда она денется, с забетонированного фундамента?! Оставались три дальнобойных орудия «Бруно» на железнодорожном ходу, но 280-миллиметровых монстров отправили подальше от Бахчисарая после уничтожения «Доры».

Штурм Севастополя на южном фланге все же начался в двадцатых числах июня 1942 года, но обернулся он мощным контрударом советской морской пехоты при поддержке артиллерийских батарей. Защитники Севастополя освободили Балаклаву и отбросили гитлеровцев на пятнадцать-двадцать километров от города. Это был крах всех планов Эриха фон Манштейна, так и не ставшего фельдмаршалом…

Алексей за руку с Кариной поднялись на поверхность, к орудийным башням береговой батареи. Земля вокруг была усеяна воронками от крупнокалиберных бомб и снарядов. Орудийные башни были все испещрены выбоинами, которые оставили осколки немецких снарядов. Четыре орудия смотрели грозно, готовые снова ударить по врагу.

Вдали на юге и на севере гремела канонада, были видны багровые отсветы взрывов.

– Ну вот, Карина, мы все-таки выстояли – Севастополь останется русским!.. – Алексей нежно поцеловал девушку.

– Да, то, через что мы прошли, мало кому достается в жизни… Помнишь, еще до войны мы зашли посмотреть панораму «Оборона Севастополя»?.. Я сказала тогда, что не знаю, могла бы так же самоотверженно защищать свой любимый город?..

– Конечно, помню, Карина. – Алексей кончиками пальцев погладил девушку по смуглой щеке и вгляделся в янтарно-карие глаза.