Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 30)

По данным штаба, Алексей перевел огонь своей бронебашенной батареи в район западнее хутора Мекензия. Первыми же залпами удалось «накрыть» огнем и переколошматить два батальона вражеской пехоты. Огненный смерч в очередной раз прокатился по боевым порядкам Вермахта, сметая все на своем пути.

А с оборонительных позиций на Мекензиевых горах неслась «Полундра»! Там стояли насмерть морские пехотинцы. Они дрались, как героические спартанцы царя Леонида при Фермопилах, сдерживая натиск лавины серых шинелей, стальных германских шлемов и штыков.

Наиболее напряженная ситуация сложилась в районе горы Кая-Баш. Батальон немцев при поддержке массированного артиллерийского огня и авиации прорвал фронт 287-го стрелкового полка Красной Армии. Одновременно полк немецкой пехоты, поддержанный танками, атаковал подразделение 8-й бригады морской пехоты у горы Азис-Оба. Из-за больших потерь морская пехота все же вынуждена была отойти на полкилометра западнее горы. Отход поставил в очень тяжелое положение и остальные подразделения третьего сектора обороны, державших позиции южнее, на участке хутора Мекензия.

Снова загрохотали орудия Тридцать пятой береговой батареи. Теперь били шрапнелью, поставленной «на удар». Впрочем, масса снарядов почти полтонны позволяла даже шрапнели выбивать противника фугасным эффектом.

Внутри башен было как в аду. Сходства добавляло красное освещение, по-боевому. С металлическим лязгом и грохотом загрузочный лоток поднимался на линию досылания, где его уже ждал открытый поршневой затвор орудия. Снаряд и заряд вталкивались в казенник, затвор закрывался и проворачивался.

Но вот на полдороге к массивному казеннику орудия загрузочный лоток вдруг застрял.

– Какого черта?!! Сто немытых вам за шиворот!!! – Командир первой башни лейтенант Александр Конякин мигом спустился со своего насеста.

– Наверное, перегорел электромотор привода подъема лотка…

– Использовать ручную лебедку, немедленно!

– Есть!

Старшина первой башни Петр Трамбовецкий вместе с еще двумя матросами принялись вращать рукоятки ручного привода. Все электрические и гидравлические системы обеих броневых орудийных башен дублировались надежной механикой. Огромные шестерни и зубчатые передачи позволяли наводить и заряжать орудия, даже если вся электрическая часть выйдет из строя! Даже сами чудовищные башни весом много тысяч тонн можно было вращать вручную, правда очень медленно. С каждой стороны огромного ворота, похожего на колодезный, становилось по шесть дюжих молодцов в тельняшках, и сама башня плавно разворачивалась по азимуту. Это достигалось еще и тем, что все элементы колоссальной конструкции были уравновешены.

Вот и теперь остановившийся на полдороге загрузочный лоток медленно, но уверенно снова пополз вверх – к раскрытому затвору орудия.

– Молодцы! Так держать, – похвалил лейтенант Конякин и вернулся на свой командирский пост на верхотуре.

Он доложил о неполадках командиру батареи и получил одобрение своим действиям. Хоть и в ручном режиме, но снаряды продолжали подаваться к орудию.

– Огонь!

– Выстрел!

Глухой удар, словно адским молотом в сатанинскую наковальню. Огромное многотонное тело орудия резко подается назад.

– Откат нормальный!

– Открыть затвор, продуть ствол.

В багровой полутьме, чумазые от пороховой гари канониры в тельняшках суетятся вокруг огромных орудий. Вздуваются мощные мышцы на руках, когда номера подачи осторожно перекатывают на загрузочный лоток очередной снаряд и заряд. Пот застилает глаза, в нагретой выстрелами башне дышать нечем, вытяжные вентиляторы с трудом справляются с нагрузкой. Никто и никогда не рассчитывал, что могучие пушки будут вести огонь чуть ли не в режиме пулемета! Конечно же, это преувеличение, однако действительно артиллерия Севастополя стреляла с запредельной интенсивностью. Именно «большие пушки» города-крепости держали гитлеровцев на расстоянии.

К началу второго штурма Севастополя в составе артиллерии Оборонительного района находилось 448 орудий и минометов на сорок два километра общей линии обороны. Средняя плотность артиллерии, не считая зениток, составляла почти одиннадцать орудий и минометов на километр. Тринадцать 155-миллиметровых гаубиц французского производства, два десятка 152-миллиметровых гаубиц, тридцать шесть 122-миллиметровых гаубиц, более двух десятков 107-миллиметровых пушек «проглатывали» каждый день обороны довольно «увесистый» боекомплект. Навесным огнем эти орудия причиняли гитлеровцам колоссальные потери.

С господствующей высоты Малахова кургана били две 130-миллиметровые морские пушки, снятые с поврежденного эсминца «Совершенный». Капитан-лейтенант Алексей Матюхин грамотно руководил действиями артиллеристов. Несмотря на то что на Малахов курган гитлеровцы обрушивали раз за разом смертоносный град бомб и снарядов, моряки-черноморцы продолжали вести прицельный огонь по волнам наступающей вражеской пехоты.

В ДОТах и ДЗОТах Севастополя было размещено восемь 100-миллиметровых морских пушек Б-24, восемь 75-миллиметровых пушек системы Кане, два десятка 76-миллиметровых пушек и четверть сотни знаменитых «Сорокапяток». Защищенные стальными и железобетонными колпаками, массивными стенами долговременных огневых точек, эти орудия били прямой наводкой по врагу, поддерживая морскую пехоту и стрелковые части. Система обороны Севастополя была построена грамотно. Благодаря этому, а также благодаря стойкости и мужеству защитников все атаки первого дня штурма были отбиты.

Гитлеровцы бросили на Севастополь около сотни бомбардировщиков Люфтваффе. Небо потемнело от паучьих крестов на крыльях. Город затянула пелена дыма, сквозь которую пробивались багровые сполохи пожаров и новых взрывов.

Досталось и Херсонесскому аэродрому вместе с Тридцать пятой батареей. Прямым попаданием бомбы в капонир был уничтожен истребитель И-153 «Чайка». Взрывы взметнулись в районе двух огромных башен береговой батареи, но бомбы не сумели пробить мощную броню.

По стервятникам Люфтваффе ударили зенитки прикрытия. Один из бомбардировщиков «Хейнкель-111» удалось сбить, он рухнул в море. Но победа досталась дорогой ценой: прямыми попаданиями авиабомб были уничтожены две 85-миллиметровые зенитки и расчет крупнокалиберного пулемета ДШК. Восемь человек было убито, еще одиннадцать – ранено.

Так закончился первый день Второй обороны Севастополя. Артиллерия, морская пехота и стрелковые части не позволили гитлеровцам с ходу переломить ход боя и завладеть инициативой. «Большие пушки» берегли город-крепость.

Глава 16

Бои продолжаются

Глухие удары авиабомб и увесистых 150-миллиметровых немецких снарядов почти проникали под многометровую толщу скал и железобетона. Тридцать пятая батарея продолжала сражаться. Броневые башни, словно стальные динозавры, лениво ворочались, направляя жерла чудовищных орудий на врага. В лязге и грохоте металла артиллеристы делали свою тяжелую работу. Русские «Боги войны» властвовали над Севастополем, уничтожая своим огненным гневом гитлеровских оккупантов.

С рассветом 18 декабря генерал-полковник фон Манштейн бросил в бой – как в адскую топку, свежие силы немецких дивизий. Уж очень ему хотелось стать фельдмаршалом…

Южнее хутора Мекензия немцам ценой больших потерь удалось оттеснить оборонявшиеся здесь части второго сектора на рубеж восточных скатов высоты 256,2 и высоты 287,6, где наступление противника было приостановлено. Наши войска продолжали упорно оборонять позиции в районе других важных высот.

В районе селений Нижний и Верхний Чоргунь весь день шли упорные бои. Здесь советские подразделения неоднократно переходили в контратаки, стремясь отбить захваченные гитлеровцами высоты. Господствующие высоты трижды переходили из рук в руки, но к исходу дня все же остались за противником…

Авиация Севастополя постоянно бомбила и штурмовала гитлеровские боевые порядки. В первой половине дня четыре штурмовика Ил-2 и четыре «ишачка» штурмовали немецкие войска у хутора Мекензия. Штурмовки продолжились и после полудня. Штурмовики за день уничтожили немецкий танк, четыре автомашины и около роты вражеской пехоты. Три скоростных бомбардировщика «Петляков-2» обрушили на гитлеровцев в районе Качи град соток – фугасных авиабомб ФАБ-100. Даже тихоходные летающие лодки МБР-2 использовались в качестве штурмовиков и легких бомбардировщиков.

Ожесточенные бои практически полностью опустошили запасы снарядов и патронов защитников Севастополя. К вечеру 18 декабря заместитель командующего Севастопольского оборонительного района контр-адмирал Жуков доложил вице-адмиралу Октябрьскому, что боезапаса осталось только на один день. Он просил срочно выслать: около десяти тысяч минометных мин, четыре с половиной тысячи снарядов к орудиям калибра свыше 100 миллиметров и две тысячи снарядов к 76-миллиметровым пушкам. Все это требовалось переправить в Севастополь не позднее полудня 19 декабря. Иначе защитникам Севастополя оставалось только подняться в последний раз в жизни врукопашную.

В этом контексте снова возникает вопрос, виноват ли сам вице-адмирал Октябрьский в том, что приказал эвакуировать значительные запасы боеприпасов и вооружения из Севастополя?.. Но все же вопрос не совсем корректный. Просто, мировая история войн еще не сталкивалась с подобным ожесточением боев. Колоссальная интенсивность боевых действий и подавляющая огневая мощь артиллерии с обеих сторон требовали огромных ресурсов. В этом случае скорее был стратегический просчет советского командования, которое недооценило накал боев и интенсивность использования огневых средств. Но шла зима 1941 года, командование Красной Армии на собственных фатальных ошибках и большой кровью училось планировать и осуществлять масштабные оборонительные и наступательные операции. Просчетов хватало везде, в том числе – и на Крымском театре военных действий, где Манштейн развивал свой «маленький Блицкриг».