Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 27)

– Передать данные для стрельбы наводчикам. Первая и вторая башня – товсь! Первая башня – снаряды осколочно-фугасные, взрыватель осколочный. Вторая башня – шрапнели. Дистанционная трубка пятнадцать.

– Есть товсь!

Внутри стальных громад башен транспортеры под завывание электродвигателей приводов подали с металлическим лязгом тяжеленные остроносые «консервы Апокалипсиса». Матросы орудийных расчетов специальными ключами установили на головных взрывателях требуемый тип подрыва и время замедления дистанционных трубок. После чего стальные штанги досылателей, лязгая цепным приводом, вогнали снаряды в казенники «больших пушек». Закрылись и провернулись массивные поршневые затворы.

– Огонь!

– Выстрел!

Коротко и мощно бьет отдача, многотонные тела орудий резко бросает назад. А вперед летят в грохоте и вспышках дульного пламени остроконечные «болванки» снарядов, каждый – в несколько сотен килограммов.

Мощные залпы Тридцать пятой батареи буквально прорубили огненную просеку в боевых порядках гитлеровцев! Осколочно-фугасные снаряды секли бритвенно-острыми кусками раскаленного металла немецкую пехоту. Даже легким танкам и колесным броневикам досталось. Ведь у немцев были в основном «Панцеры II», вооруженные легкими 20-миллиметровыми пушками. Да венгерские «Тураны» у румын, но их было совсем уж немного. А такой машине ведь много и не надо. Смертоносные осколки от взрыва всего лишь одного снаряда весом почти полтонны выкашивали все в радиусе около километра!

А тут еще и шрапнельные «подоспели». Эти «консервы Апокалипсиса» рвались на высоте примерно полторы сотни метров, «накрывая» площадь настоящим «огненным дождем» круглых свинцовых пуль. Кроме того, снаряд раскручивается, проходя по нарезам канала ствола орудия. А при воздушном подрыве шрапнель разлетается по спирали в разные стороны, получая дополнительное центробежное ускорение от раскрутившегося в полете снаряда.

Свинцовые «семена смерти» разлетались во все стороны, разрывая плоть и кроша черепа. Каждая свинцовая пуля весила четыре-шесть граммов, и этого было достаточно, чтобы пробить немецкий стальной шлем и взболтать содержимое арийской черепной коробки! Но даже если и выдерживал знаменитый «Stahlhelm», не всегда выдерживали шейные позвонки, на которых держалась та самая арийская башка в «штальхельме»…

Шрапнель весьма эффективно работала не только по пехоте, но и по легкой бронетехнике. Например, гитлеровские танки имели по бокам башни люки, которые не всегда закрывались во время боя. Опять же многие командиры в Панцерваффе любили пофорсить и шли в бой, как на агитационных плакатах – высунувшись по пояс из башни и зорко глядя в бинокль. Вот по пояс они там и оставались, а вот верхняя половина туловища улетала неведомо куда.

А уж о легких колесных бороневиках, пускай даже и вооруженных автоматическими 20-миллиметровыми пушками, и говорить нечего. Их тонкая броня и вовсе не держала такую шрапнель, тем более что прилетала не одна такая «свинцовая горошина», а с десяток сразу. Плюс – опять же осколки, которые выкашивали все живое и механическое в радиусе около километра от места попадания 305-миллиметрового осколочно-фугасного снаряда советского форта «Максим Горький II».

Чудовищная ударная волна от таких взрывов сама превращала обломки немецкой техники в ту самую, смертоносную шрапнель, и уже она выкашивала немецкую пехоту подчистую!

Наступление советской морской пехоты в районе черкез-керменского плацдарма развивалось успешно. Прорываясь по «огненной просеке», которую сотворили орудия Тридцать пятой батареи, 3-й полк морской пехоты прорвал оборону гитлеровцев и к трем часам дня перерезал важную дорогу. Развивая наступление, отчаянные «черные бушлаты» заняли безымянную высоту в полутора километрах западнее деревни Черкез-Кермен.

Крупная группировка немецких войск в районе хутора Мекензия оказалась под угрозой окружения.

Вместе с третьим полком морской пехоты наступала еще и седьмая бригада «морпехов». Они взяли гитлеровцев в классическую «вилку» флангового охвата.

Опасаясь окружения своих частей в районе хутора Мекензия, командование 11-й немецкой армии срочно перебросило на этот участок фронта 22-ю пехотную дивизию. Мощная артподготовка и контратака русской морской пехоты вызвали в немецких штабах серьезные опасения в том, что советские войска переходят в общее наступление.

Артиллеристы Тридцать пятой батареи пока прекратили стрельбу, но находились в постоянной боевой готовности у орудий и на своих боевых постах. Три залпа из четырех чудовищных стволов отправили к врагу дюжину снарядов. Этого было пока достаточно.

– Товарищ комбат, на связи штаб береговой обороны. С ними связались «морпехи». Докладывают, что западнее хутора Мекензия сосредотачивается свыше пехотного полка, – доложил старшина-радист Иван Самуга. – Просят поддержать огнем, ударить по фашистской сволочи.

– Товарищи офицеры, рассчитайте координаты и выдайте параметры стрельбы. А ты, Самуга, дай-ка мне штаб береговой обороны… – Алексей по закодированной радиосвязи оперативно согласовал нанесение артиллерийского удара и получил «добро» от генерал-майора береговой службы Петра Моргунова. – Первая башня – осколочно-фугасные, установка на «осколок», вторая башня – шрапнель, установить дистанционные трубки на замедление.

Загрузочные лотки, как всегда, с металлическим лязгом вынырнули откуда-то снизу, из переплетения металлоконструкций, жгутов толстых кабельных жил и трубопроводов. Досылатель вдвинул снаряды в казенники, закрылись и провернулись массивные затворы орудий. Громадный, бездушный механизм уничтожения работал с пугающей механической четкостью. Ни одного лишнего движения. Именно это и завораживало!..

Огромные башни снова пришли в движение, меняя направление стрельбы. Не намного, на несколько градусов по азимуту. Стальные хоботы многотонных стволов тоже качнулись, повинуясь рукам наводчиков-вертикальщиков, которые внимательно следили за стрелками на шкалах углов возвышения. Мерно гудели электроприводы.

– Первая башня к стрельбе готова!

– Вторая башня к стрельбе готова!

Алексей в Центральном посту уверенно сжал массивную трубку внутренней связи.

– По гитлеровской сволочи – огонь!

Немецкий пехотный полк строился для атаки. Рослые гренадеры в серых шинелях и стальных, блестящих от капель дождя касках готовились к атаке. Пулеметчики поудобнее перехватывали MG-34 с круглым дырчатым кожухом, «вторые номера» были готовы быстро подать патронные ленты. Стрелки – «шуцманны», торопливо засовывали за ремни гранаты-«колотушки» на длинных ручках. Пригодятся, когда жестокая схватка разгорится на ближней дистанции. Немногочисленные автоматчики проверяли свои MP-40, некоторые затыкали за ремень или за голенище сапога запасные магазины. Кто-то припрятал нож или трофейный русский «Наган», с тугим боем, но безотказный.

– Angetreten! – Строиться! – Солдаты в мышиного цвета шинелях подтянулись, приняли стойку «смирно».

– In Schuetzenkette-marsch! – В стрелковую цепь – становись! – раздались пронзительные свистки фельдфебелей, подгоняющих рядовых солдат.

– Angreifen! – Атаковать! – выбросил руку вперед майор. Он не отличался ничем от своих солдат, только погоны на шинели витые.

Взревели моторы броневиков и танков, минометчики побежали во втором эшелоне, готовые тут же развернуть свою артиллерию и ударить, прикрывая атаку. Расчеты катили легкие 37-миллиметровые пушки, огневая мощь лишней не бывает. Позвякивая смертоносным железом, людская масса в две с лишним тысячи штыков двинулась вперед, все убыстряя шаг. Оружие – наперевес, в глазах – решимость нести Новый мировой порядок на остриях штыков!

Невнятный, еле слышный шорох, словно сухой песок струится по стеклу, пришел откуда-то с неба. Никто из гитлеровцев его так и не услышал. А в следующий момент страшный огненный смерч поглотил сразу весь правый фланг наступающего немецкого пехотного полка!

Все звуки мира затмил тягучий пульсирующий грохот, словно бог Тор колотил по земле своим чудовищным молотом. Рагнарек – сумерки богов наступили на небольшом клочке земли, словно репетиция Апокалипсиса. Земля низвергалась вверх чудовищными фонтанами, небеса окрасились багровыми сполохами огня. Каленый металл рвал человеческую плоть, могучие ударные волны, словно кулаки великанов, переламывали кости пехотинцам Вермахта и крушили немецкую бронетехнику.

Всего несколько минут понадобилось, чтобы пехотный полк Вермахта с частями усиления перестал существовать. Когда комья земли тяжело рухнули вниз, когда начал рассеиваться черный дым от огромных фонтанов взрывов, оказалось, что более двух тысяч человек большей частью превратились в окровавленные лохмотья. А выжившие позавидовали мертвым, ибо с такими ранами и травмами долго не живут.

Местность западнее хутора Мекензия превратилась в еще один участок лунного пейзажа. С треском догорали поломанные, словно спички, сосны. Дымились воронки, нет – кратеры, так точнее.

Морские пехотинцы лежали, вжавшись в землю, и скрипели зубами. Все мысли выбил из голов пульсирующий грохот и рев новых взрывов. Всего в нескольких километрах впереди падали чудовищные 305-миллиметровые снаряды. Когда канонада закончилась, «морпехи», поднялись в атаку. Сопротивления не было. Части 7-й бригады и 3-го полка морской пехоты закрепились на занятых рубежах. Подтянули свои «Сорокапятки» и более серьезные калибры. Копать разворошенную мощными взрывами двенадцатидюймовых снарядов землю было гораздо легче.