Георгий Савицкий – Стержень обороны (страница 24)
Пока основная масса пехотинцев карабкалась по узким тропинкам вверх по крутым склонам, бормоча под нос резкие и отрывистые немецкие ругательства, группа захвата выстрелила из линеметов. С глухими отрывистыми хлопками стальные гарпуны унеслись вверх, разматывая тонкие, но прочные канаты. Задачей немецких диверсантов было забраться внутрь русского берегового форта и посеять панику среди его гарнизона. Пока все складывалось удачно.
Пока все складывалось удачно – гитлеровцы даже и не подозревали, что обе самоходные баржи обнаружены еще на подходе.
Тридцать пятая батарея была оборудована экспериментальным радиолокатором, специально для обнаружения морских целей. Довольно большая мачта антенны убиралась, словно перископ на подводной лодке в специальную шахту в скальном массиве. Поднимали ажурную антенну радиолокатора только ночью, чтобы ее не обнаружил противник. А сама система радиолокационного обнаружения – она называлась «радиоуловительная система» – РУС, была настолько секретной, что о ней знали только командир батареи и несколько офицеров боевого управления.
Конечно, радиолокатор в 1941 году был довольно примитивный, его антенна напоминала развесистую радиомачту, а блоки с приборами на примитивных электронных лампах занимали половину обширного отсека. Ни о каких круглых экранах с бегающим по радиусу лучом и вспыхивающих отметках объектов и речи быть не могло. Операторы определяли цели по колебаниям тонких зеленых лучиков, бегущих по круглым окошкам осциллографов. Для того чтобы интерпретировать такие сигналы по дальности, азимуту и водоизмещению самого обнаруженного объекта-судна, нужно было произвести довольно сложные расчеты с помощью логарифмических линеек и целой системы уравнений. Словом, не героический бой против опасного противника, а нечто среднее между математическим факультетом университета и шахматной партии в кабинетной тиши. Но все же именно этот простой радиолокатор позволял достаточно уверенно обнаруживать и даже определять цели на поверхности моря. Также советский радиолокатор мог засекать и низко летящие самолеты и даже перископы подводных лодок.
А на ближней дистанции эстафету от радиолокатора принял комплекс инфракрасного обнаружения по «тепловому пятну». Конечно, как и радиолокационный комплекс РУС, советский теплопеленгатор отличался довольно значительными размерами. Он состоял из двух частей: инфракрасного излучателя – похожего на массивный прожектор, но «светящий» невидимыми тепловыми лучами, и такого же приемника с фоточувствительными элементами, который улавливал отраженное невидимое тепловое излучение.
Причем советская разработка смогла определять объекты не только в активном режиме – при подсветке специальным инфракрасным прожектором, но и без него. Только по самой тепловой «засветке». Условия поздней осени на Черном море идеально подходили для пассивного инфракрасного обнаружения. Разогретые дизели немецких самоходных барж, наличие большого числа десантников на борту создавали довольно яркий тепловой контраст с ледяными волнами.
Кстати, использование всех этих технических новинок вовсе не выглядело такой уж фантастикой. Донецкий студент-физик Алексей знал, что в СССР еще в 1942 году были изобретены и успешно, хоть и ограниченно, применялись приборы ночного видения для вождения танков, разрабатывались подобные системы «слепой посадки» и для летчиков. Они проходили реальные испытания на фронте в 1943–1944 годах. То есть к 1941 году они уже были на стадии разработки. Также советскими учеными были созданы даже ночные инфракрасные стрелковые прицелы для пистолетов-пулеметов ППШ и ППС. Они применялись штурмовыми отрядами, группами Особого назначения разведки и НКВД.
– Боевая тревога! Роте прикрытия батареи – немедленно получить оружие и скрытно выдвинуться на позиции со стороны берега. Орудийным расчетам и офицерам управления стрельбой занять свои места по боевому расписанию. Подать осколочно-фугасные снаряды 305 миллиметров к орудиям. Огонь – только по моей команде, – приказал Алексей.
Быстро, стараясь не шуметь и не громыхать ботинками по стальным трапам, матросы занимали положенные по боевому расписанию места. Взвыли электромоторы приводов. Из карусельных укладок автоматов заряжания загрузочные лотки подали массивные стальные снаряды и метательные полузаряды. Командиры первой и второй орудийных башен лейтенант Александр Конякин и старший лейтенант Арсений Захаров доложили о готовности открыть огонь. Но внешне обе монстроподобные циклопические башни главного калибра батареи оставались все такими же безмолвными.
Алексей с пистолетом-пулеметом Дегтярева на ремне и запасным диском в подсумке на поясе направился на запасной командно-дальномерный пункт – в броневую рубку недостроенного линкора «Измаил». Запасной КДП, располагавшийся южнее, в двухстах метрах слева от железобетонного массива батареи, оказался ближе к месту высадки немецких десантников.
– Смирно! Командир на дальномерном посту.
– Вольно, товарищи. Доложите о предпринятых мерах.
– Два взвода роты морских пехотинцев скрытно выдвинулись в окопы и стрелковые ячейки. Еще один взвод рассредоточен изнутри подземного массива батареи и прикрывает резервный выход. Четвертый взвод – в резерве. Пулеметные расчеты заняли долговременные огневые точки и ждут команды.
– Добро… Ждем, пока эти сволочи не подойдут на расстояние плевка – тогда и ударим!
– Есть!
Расчет «Максима» приготовился отбивать атаку. В круглом бетонном ДОТе для пулемета был установлен специальный поворотный стол, с его помощью машину смерти можно было поворачивать к одной из трех амбразур для стрельбы. Для пулемета с водяным охлаждением имелась и специальная водопроводная магистраль, которая непосредственно подключалась к кожуху ствола. Поэтому «Максим» мог «молотить» сколь угодно долго.
– Коробки с лентами приготовил? – спросил седоусый кряжистый моряк, поправив бескозырку.
– Сейчас, Федор Иваныч. – «Второй номер» подтащил тяжелую коробку с длинной патронной лентой. Первая уже стояла рядом с пулеметом, заправленная в затвор.
«Первый номер» выставил «бегунок» на прицельной планке, поводил, взявшись за рукоятки управления огнем, толстым стволом пулемета. Все было привычно – еще с Гражданской, когда он освобождал Киев от петлюровцев, а потом боролся в Херсонской и Николаевской губерниях с бандитской сволочью, что расползлась после войны.
«Второй номер» прислонил к стене «мосинку» и выложил на полку пару гранат. Вот-вот начнется…
Немецкие десантники, кляня крутые склоны, все же выбрались на ровное место – прямо под стволы ожидавших их краснофлотцев. Непроглядную осеннюю мглу прорезала яркая вспышка осветительной ракеты. Бледно-голубые лучи, словно гиперболоиды инженера Гарина, прорезали тьму. А вслед за ними по ослепленным немецким десантникам ударил ружейно-пулеметный огонь! Тихая осенняя ночь превратилась вдруг в огненный кошмар. Из невидимых окопов прицельно били винтовки, коротко трещали пистолеты-пулеметы. С фланга заливисто рассыпал дробную очередь пулемет «Максим» из замаскированного железобетонного ДОТа. Трассеры смертоносными светлаками понеслись над плоскогорьем мыса Херсонес.
Тщательно продуманная десантная операция немцев превратилась в избиение. Крики раненых и сорвавшихся с крутых откосов тонули в грохоте выстрелов. Немцы оказались стесненными в маневре на самом краю обрывистых склонов. От зажигательных пуль вспыхнули сухая трава и низкий колючий кустарник. Силуэты врагов на фоне пламени были отлично видны, тогда как защитники Тридцать пятой батареи находились в тени и могли свободно маневрировать по разветвленной сети окопов и ходов сообщений.
Одна из тысяч пуль угодила в брезентовую сумку с подрывным зарядом. Немецкого сапера разорвало на куски, а вместе с ним – и еще несколько солдат непобедимого Вермахта.
Две самоходные баржи попытались было открыть прикрывающий огонь из 75-миллиметровых пушек и минометов на борту. Но немецкие артиллеристы в суматохе угодили прямиком в своих же солдат.
Не прошло и получаса, как безнадежный для гитлеровцев ночной бой был завершен. Лишь немногим немецким солдатам удалось вернуться на самоходные десантные баржи. Много их погибло под пулями защитников форта «Максим Горький II», еще больше – сорвалось в темноте с крутых обрывистых склонов мыса Херсонес. Кто-то с весьма очевидными последствиями попал под огонь собственных минометов и 75-миллиметровых пушек «Зибелей».
А диверсионную группу, которая по тросам проникла через запасной выход в тоннели, блокировали и «приняли по-тихому». Русские матросы сражались ножами и саперными лопатками – рубили, кололи и резали остервенело, но со знанием дела. Война – это кровавая и грязная работа, но и ее нужно делать.
Оставшиеся на берегу гитлеровцы были морально подавлены. Под слепящими лучами прожекторов их окружили, забрали оружие, связали руки и погнали к главному входу на батарею. Да уж, совсем не так планировали оккупанты зайти на этот неприступный русский форт береговой обороны!
Алексей успел вернуться на Главный командный пост батареи как раз, когда оба «Зибеля» отходили от берега. Двести метров по коридору-потерне от командно-дальномерного поста до основного подземного массива, и несколько скоб-трапов комбат преодолел уже привычно. На командном посту офицеры боевого управления получали доклады от радиометристов, которые «вели» обе цели с помощью «радиоуловительной системы». Большая ажурная мачта локатора плавно поворачивалась, излучая в пространство и принимая невидимые радиоволны. Всплески дрожащих зеленых лучей на экранах осциллографов интерпретировались в координаты. Планшетисты отмечали по этим точкам курс отхода обеих самоходных десантных барж.