Георгий Савицкий – Штурмовой удар (страница 42)

— «Изумруд-17», я «Дракон-1», у меня какое-то хреновое предчувствие на счет наших соседей.

— Аналогично, «Дракон-1», слишком все демонстративно. Слишком беззаботно они резвятся, хотя знают, что мы за ними следим. Хотя… Стоп, цели изменили курс. Они уходят.

— Понял, «Изумруд-17». Спокойнее будет.

Самолеты уже покидали опасный приграничный район, когда в эфире прозвучал тревожный голос командира «Мигов»:

— «Дракон», четыре скоростные цели, идут курсом перехвата! Вторглись в воздушное пространство Афганистана! «Минарет», прием, разрешите перехват воздушной цели! — запросил летчик наземный командный пункт.

— Я «Минарет», прием, перехват запрещаю. Повторяю, «Изумруду-17» перехват запрещаю. Атаковать только в случае непосредственной атаки!

Слышавший этот разговор Егор стиснул зубы. Он знал, что существовал приказ, атаковать пакистанские истребители только в том случае, если они упадут на территории Афганистана. Но сейчас их попросту собьют, и на афганскую землю упадут они.

— Я «Дракон-1», всем «Драконам» — снижаемся на предельно малую. Идем компактной группой.

— «Дракон-1», вас понял.

Штурмовики и истребители-бомбардировщики снизились, прижавшись к горам. Они буквально обтекали горные склоны, следуя всем неровностям рельефа. Такой полет, да еще и в разряженном горном воздухе, возле каменных склонов, где буйствовали непредсказуемые воздушные потоки, был смертельно опасен. Но только так относительно медленные ударные самолеты могли избежать преследования скоростных истребителей. Кроме того, они были менее заметны, сливаясь пятнами камуфляжа с окружающими горами.

Истребители прикрытия сделали широкий вираж, разворачиваясь навстречу пакистанским «Фантомам». Капитан Николаев в кабине ведущего «Мига» сдвинул предохранитель пушки на ручке управления и включил систему вооружения. Каждый МиГ-21 нес помимо одного подвесного топливного бака четыре ракеты класса «воздух-воздух».

Пакистанцы, увидев приближающиеся «Миги», дали залп управляемыми ракетами с дальней дистанции. Легкокрылые юркие МиГ-21 без труда выполнили маневр уклонения и отстрелили ложные цели с дипольными отражателями. Облака мелко нарезанной фольги «засветили» экраны радиолокационных прицелов пакистанских F-4. Не смотря на то, что бортовые РЛС американских самолетов захватывали цель на большом расстоянии, они имели весьма низкую помехозащищенность. Ракеты, запущенные по «Мигам» пронеслись мимо, лишившись целеуказания, и ушли на самоликвидацию.

МиГ-21 проскочили опасный участок, и, сблизившись с «Фантомами», навязали невыгодный пакистанским истребителям маневренный воздушный бой. Групповая атака разбилась на несколько воздушных поединков. Небо и земля менялись местами, белые хвосты ракет прорезали голубое небо, которое становилось розовым от перегрузок, когда кровь приливала к глазам.

— Леха, у тебя на хвосте один!

— Не могу стряхнуть!

— Иду на помощь, держись!

Капитан Николаев на вираже поймал в прицел темный силуэт и выпустил по нему ракету. Грузный F-4 с трудом выполнил маневр уклонения. В это время командира группы прикрытия атаковала пара «Фантомов», спасая своего ведущего. Закрутилась карусель «собачьей свалки». Николаев несколько раз ловил в прицел «пакистанца», бил из пушки, но снаряды проносились почти рядом с кабиной «Фантома», но не настигали его.

Мухаммад Оджхри вертелся юлой, пытаясь стряхнуть со своего хвоста настырного русского. Но тот сидел крепко. Осыпая проклятиями своих ведомых, он приказал прикрыть его. Но с высоты на них спикировала резервная пара МиГ-21 и произвела пуск ракет. Они никого не сбили, но преследующие капитана Николаева «Фантомы» рванули в стороны. Это позволило ему повторно зайти в хвост F-4 Мухаммада Оджхри. С пилона МиГ-21 сошла оставшаяся ракета с тепловым наведением, пылающие, раскаленные сопла были отличной мишенью. Она настигла пакистанский «Фантом» и взорвалась под широким хвостом возле правого сопла. F-4 окутался дымом, но продолжал лететь. Остальные пакистанцы, видя незавидную судьбу своего командира, поспешили на форсаже уйти в сторону своей границы. Однако два F-4 развернулись и взяли под прикрытие подбитый истребитель командира. Он, дымя и раскачиваясь, со снижением уходил на свою территорию.

Капитан Николаев выполнил широкий разворот и взял в захват радиолокатора удаляющиеся истребители пакистанцев. На приборной доске замигало табло «Захват головок», радиолокатор отслеживал цель. Осталось только нажать на гашетку пуска ракет. Но подбитый «Фантом» уже пересек линию воздушной границы. И, как только он оказался над своей территорией, летчики увидели двойную вспышку сработавших пиропатронов. Экипаж катапультировался, а неуправляемый истребитель свалился в штопор и врезался в землю.

А Егор тем временем петлял по лабиринтам ущелий, уводя свою группу подальше от места воздушного боя. Он молился Богу, чтобы их не заметили пакистанские «Фантомы». Если бы это случилось, то хватило бы одного такого скоростного истребителя, чтобы разметать группу Савицкого. Однажды он сумел уничтожить два «Эф — четвертых». Но тогда он действовал, можно сказать, из засады, обладая преимуществом в маневре и находясь в выгодных условиях. Теперь же, не имея авиационных ракет «воздух-воздух», его самолеты были обречены. Раз над ними промелькнула пара F-4, но они были заняты воздушным боем с истребителями прикрытия и не заметили прижавшихся к горам «Стрижей» и «Грачей».

Егор успел десять раз покрыться холодным потом, пока довел свою группу на аэродром. Посадку совершил на полном автомате. После пережитого Егора трясло, да и остальные летчики чувствовали себя не лучше. Одно дело, идти в атаку на душманов сквозь зенитные трассы душманов, но при этом иметь возможность ответить огнем на огонь, другое дело — быть беспомощной дичью в прицеле сверхзвукового истребителя…

В столовой за ужином все обсуждали утренний бой с пакистанскими «Фантомами». Все летчики имели «теплый» разговор с особистами, которые заставили их написать, что они ничего не видели, и ничего не было. Но тема была слишком животрепещущей. Особенно радовало всех, что наши «Миги» в очередной раз побили хваленые американские «Фантомы». Как уже было во Вьетнаме, Африке и на Ближнем востоке. Егор тоже слушал подробности, которых не видел сам, но которые сообщили уже «окопные новости». Что-то рассказали операторы станций радарного слежения, что-то передали пилоты, которые базировались вместе с истребителями, принимавшими участие в этом бою. Наташа тоже была в столовой и тоже слушала рассказ об этом бое.

— Интересно, — спросила она, обращаясь к Егору. — А где был ты во время этого воздушного боя?

— Уходил на малой высоте, уводя группу ударных самолетов на аэродром, — спокойно ответил он, глядя Наташе прямо в глаза.

— Интересно, ты сбежал, в то время, как твои товарищи сражались с «Фантомами»? Герой… Нет, я понимаю — своя рубашка ближе к телу.

— Егор вдохнул полные легкие воздуха, задержал дыхание, потом медленно выдохнул воздух. Поднял глаза на Наташу.

— Ничего ты не понимаешь, — он хотел ей сказать о том, что он пилотирует штурмовик, а не истребитель-перехватчик, что у них не было ракет «воздух-воздух», что в первую очередь он думал о летчиках своего звена, о том, как сохранить жизни доверенных и доверившихся ему людей. Но он только махнул рукой.

Но помощь пришла внезапно оттуда, откуда он и не ожидал.

— Вы зря так говорите, Наталья, — послышался тихий спокойный голос.

Егор рывком обернулся. В проеме двери стоял полковник Трофимов.

Савицкий не больно-то с ним и общался. Говорили, что у этого человека за плечами громадный боевой опыт. Что он начинал еще в Корее. Что он мог бы стать уже академиком, если бы не какие-то загадочные обстоятельства.

— Вы не правы, повторил полковник. — Старший лейтенант ничего не мог сделать, кроме как спасать своих людей. И, поверьте, принять такое решение непросто. У его самолетов не было авиационных ракет, а значит, не было шансов в бою с пакистанскими истребителями. Старший лейтенант Савицкий проявил недюжинное мужество. Он поступил правильно.

Наташа стушевалась, а пилоты одобрительно загудели. Егор посмотрел на полковника Трофимова, перевел взгляд на Наташу, потом развернулся и молча вышел из столовой.

Самолеты в предутренних сумерках казались темными громадами огромных птиц. Летчики позевывали, ежились от ночного холодка. Прямо на стоянке, на расстеленных аэродромных чехлах раскупоривали термосы с горячим кофе, хрустели печеньем и шоколадом из аварийных пайков. Пилоты негромко переговаривались, кто-то разминал затекшие мышцы. День обещал быть напряженным. Техники уже успели опробовать двигатели, и после дикого рева на аэродроме воцарилась хрупкая тишина.

Сергей, блаженно зажмурившись, закурил сигарету.

— Фу, — отгоняя табачный дым ладонью, сказал Егор. — Такая красота, а ты дымом тут воняешь.

— Отвали… Не доставай с утра.

Егор подошел к своему штурмовику, перебросился парой слов с Женькой.

На стоянку подъехал медицинский «Уазик» с дежурной сменой врачей. Они всегда присутствовали на аэродроме во время полетов.

— Доктора пожаловали, — сказал Сергей. — Так хочется с докторшей познакомиться, или, на худой конец — с медсестрой.