Георгий Савицкий – Штурмовой удар (страница 35)

Разгружайте скотину, — по-русски сказал тот, кто играл роль караванщика.

На самом деле он был подполковником, командиром диверсионной группы спецназа ГРУ. Диверсанты быстро сняли тюки со спин ослов и отвели животных в заросли высокого ломкого кустарника. Потом принялись распаковывать тюки. В двух из них действительно было оружие, а еще в двух находились блоки переносной станции лазерной подсветки цели. Они собрали устройство, установили его и принялись ждать. Перед ними возвышалась гора Санги-Дунзан. Еще через некоторое время в темном небе послышался смутно различимый гул двигателей.

Включайте, — распорядился командир диверсантам, посмотрев на часы.

Двое солдат склонились над приборной панелью лазерной станции, остальные заняли круговую оборону.

Станция включена, работает. Цели подсвечены, — пришел короткий доклад.

Ждем… — тихо ответил подполковник.

Штурмовики вошли в пологое пикирование. Егор посмотрел на экран в правом верхнем углу приборной доски. Там зеленоватым светом мерцал подсвеченный лазером вход в пещеру. Пилот довернул на цель и затаил дыхание, выдерживая боевой курс. Штурмовик в пологом пикировании приближался к рубежу атаки. Безмолвно уплывали мгновения, растворяясь в покое восточной ночи. Но это спокойствие временное, сейчас тут такое начнется…

Есть рубеж атаки! Пуск! Егор топит гашетку, из-под крыльев вырываются шестьсот килограммов «умной» смерти и устремляются в свой первый и последний, стремительный и неумолимый полет. Повторное нажатие на гашетку, еще одна ракета запущена. Отворот! Его место занимает ведомый. Лазер уже подсвечивает другую цель. От штурмовика отделяются два ярких факела пламени, сами ракеты скрыты темнотой.

Обе ракеты, выпущенные Егором, влетели прямо в разверстый зев пещеры. Огромной силы взрыв двух трехсоткилограммовых фугасно-проникающих боеголовок был страшен. Каменные своды словно вывернуло наизнанку. Вал огня прокатился по скальным коридорам и ответвлениям подземной базы моджахедов и вырвался наверх огненным фонтаном. Одна из ракет Сергея уклонилась от линии прицеливания и вонзилась в скалу, вырвав град скальных обломков, которые ударили по оставшимся в живых моджахедам. Зато вторая ракета влетела прямо в пещеру, мощный взрыв вызвал детонацию боеприпасов в подземном складе, и лавина камней погребла всех, кто там находился.

Штурмовики набрали высоту и ринулись во второй заход. Теперь следовало атаковать бомбами с лазерным наведением. Лазер подсветки переместился на новые цели, расположенные на достаточно большом расстоянии от предыдущих. Это было необходимо, чтобы потоки огня и дыма не помешали точному прицеливанию. Теперь под удар попадали мощные долговременные огневые точки, укрытые в скалах на подступах к горе. Ощетинившись стволами безоткатных пушек, тяжелых пулеметов и минометов, они перекрывали все подходы к созданной самой природой крепости.

Штурмовики вышли на боевой курс и сбросили бомбы. Смертоносные снаряды с точностью поразили укрепленные бункеры, на месте которых возникли пылающие развалины.

Откуда-то из темноты по штурмовикам ударил зенитный пулемет, но Су-17 прикрытия ударили по нему ракетами, и он замолчал.

Развернувшись, самолеты под победный рев турбин растворились в ночном небе. Наблюдавший эту картину разрушения командир спецназа тихо присвистнул:

Ни хрена себе…

Да классный фейерверк летуны устроили, — сказал боец, занимавшийся наладкой станции подсветки цели, а теперь занимавшийся обратной процедурой.

Станция была демонтирована, ослы снова навьючены поклажей, и группа бесшумно, словно демоны ночи, двинулась в обратный путь. Командир решил нагнать отряд моджахедов, с которым они недавно встретились, и уничтожить его. А потом вернуться на базу. Бойцы, не хуже самих моджахедов знавшие тайные тропы, сумели опередить душманов, и к восходу солнца устроили засаду.

С первыми лучами восходящего светила, на тропинке, перекрытой спецназовцами, показался давешний отряд моджахедов. Залегшие в камнях бойцы подпустили «духов» поближе. Первыми открыли огонь снайперы. Три винтовки Драгунова, ударили одновременно. Сразу трое моджахедов молча упали в пыль с продырявленными головами. Потом по опешившим от неожиданного нападения «духам» ударили автоматы бойцов спецназа. Отсекая попытки моджахедов спастись бегством, зарокотал пулемет Калашникова. Через несколько минут все было кончено, «духи» валялись на земле, спецназовцы вышли из своих укрытий и выстрелами в упор добивали выживших. На камнях со страшным кровавым месивом вместо живота лежал главарь моджахедов. К нему подошел командир спецназа. Умирающий открыл глаза.

А-а… Шурави гитлери[27]… Шайтан!

Абдуллу Джафара я убил, — просто сказал, подполковник.

Сухой пистолетный выстрел оборвал жизнь душмана.

На командном пункте, куда срочно вызвали Егора, кроме майора Боровика находились профессор Трофимов и Наташа.

Проходи, Егор, садись, Сергей, ты тоже. Тут такое дело, ребята, — начал командир эскадрильи. — Надо срочно доставить одного раненого в Кабул. Ждать санитарного борта нельзя, там какие-то осложнения.

Гангренозное воспаление, начался некроз[28] тканей, — подтвердил полковник Трофимов.

Так вот, — продолжил майор. — Необходимо перевезти раненого в госпиталь в Кабул. Я могу выделить одну «вертушку», но все остальные у меня задействованы с самого утра, наносим очередной бомбоштурмовой удар. Егор, нужно сопроводить вертолет.

Понял. Вылетим парой вместе с лейтенантом Тимченко.

С какой подвеской пойдешь? — спросил его комэск.

Пара «гвоздей», пара Б-8 и ПТБ. Не хочу перетяжелять машину.

И еще, на вертолете вместе с раненым полетит старший лейтенант Рогозина. Она лечащий врач этого больного.

Товарищ майор, может, будет лучше, если вместо старшего лейтенанта полетит кто-то другой? Я не ставлю под сомнение ее профессиональные качества, просто, в связи со сложившейся ситуацией, такой перелет — слишком рискованное дело.

Мы все здесь рискуем, — сказала до поры молчавшая Наташа. Но я считаю, что как лечащий врач, должна сопровождать своего пациента.

— Вылет завтра утром, подвел итог майор Боровик. Сейчас сюда подойдет экипаж Ми-8, обсудите с ним условия полета и меры безопасности. Все ясно?

Так точно!

Вскоре пришли пилоты вертолета. Вместе они обсудили маршрут полета и взаимодействие.

Рано утром, когда небо на востоке только посерело, Егор, позевывая, пришел на стоянку. Легкий туман струился над землей, и горы утопали в белом мареве. Техники хлопотали у самолетов и винтокрылых машин, готовя их к очередному боевому дню. Минут через десять подошли вертолетчики. Поздоровались, вяло перекинулись парой слов — всем хотелось хотя бы еще немного поспать. Вертолетчики закурили. По рукам пошел термос с горячим, обжигающе-крепким кофе. Егор взял у вертолетчика термос, плеснул себе бодрящего напитка в пластиковую крышечку. Жмурясь, отпил глоток. Кофе был прекрасный, душистый, крепкий. Он помотал головой. «Ну, где же Наташка? Вечно ее ждать приходится», — недовольно подумал Савицкий. Он, как и большинство летчиков, был человеком крайне пунктуальным. Егор предпочитал четкое планирование и осуществление задуманного, конечно, с известной долей импровизации. А неопределенность и отношение: «может, да, а может, нет» просто бесили его. Наконец, на стоянке появилась Рогозина.

Ну, наконец-то, дождались, — сердито обратился к ней Егор. — Иди к вертолету, тебя уже ждут.

Мы никуда не летим, — тихо сказала она, опустив глаза.

Как это не летим, не понял летчик.

Пациент умер сегодня ночью от заражения крови, почти шепотом ответила Наташа.

Наташа, ну успокойся. Ты замерзла, вот, возьми, — с этими словами летчик набросил ей на плечи свою камуфляжную куртку.

Он умер, сегодня ночью, — повторила она.

Наташа, — Егор попытался ее обнять.

Пошел вон! Убери от меня руки! — внезапно выкрикнула она ему прямо в лицо, куртка сорвалась с ее плеч и упала на пыльную, испещренную потеками масла, землю. — Ты меня задрал уже своей заботой! — Она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

Лицо Егора побелело от бешенства.

Я не желаю быть козлом отпущения для тебя, –почти спокойно сказал он. — И бегать за тобой не собираюсь — хватит!

Ничего мне не надо! Оставь меня в покое!

Хватит на меня орать!

Думаешь, ты все знаешь о войне, отважный и героический летчик-ас⁈ — последнее слово она произнесла с нескрываемой издевкой. — Да ни хрена…

Не тебе говорить о моих летных способностях, — грубо перебил ее Егор, задетый за живое.

Да ни хрена ты не знаешь! Когда тебе на операционный стол положат орущего от боли мальчишку с кишечником, изорванным шрапнелью, тогда ты, может быть, поймешь, что такое война! А когда он умрет от перитонита, то ты проклянешь все! Ты же хотел стать врачом!

Заткнись! Ты прекрасно знаешь, почему я ушел из института.

Ах да! От несчастной неразделенной любви. Солдафон чертов! — выкрикнула она.

Да, я солдафон, убийца, сволочь. Все вокруг в дерьме, одна ты — в белых ангельских одеждах. Тоже мне, ангел!

Что ты хочешь этим сказать⁈

Только то, что сказал.

Гад!

Она попыталась еще раз ударить Егора, но в этот раз летчик перехватил ее руку. Секунду они жгли друг друга взглядами, а потом она вырвала ладонь из его руки.

К ним подошел вертолетчик.

Ну, где раненый? Вылет задерживается, мы уже из графика выбиваемся, — хмуро начал он.