Георгий Савицкий – Ракета стартует в зенит! (страница 10)
Под натиском нацистов ополченцы Донбасса вынужденно отошли за железнодорожную насыпь. Западная часть Иловайска оказалась уже практически в руках бандеровцев…
Весь день 18 августа в городе шли тяжелые уличные бои. Республиканское ополчение изматывало отряды «Правого сектора» и карательных нацбатальонов Авакова. Шли ожесточенные перестрелки. И ополченцы, и нацики активно использовали подствольные гранатометы и ручные пулеметы. Лупили из АГСов – автоматических станковых гранатометов – и «старых добрых» противотанковых РПГ-7, а снайперы республиканцев методично выбивали «правосеков» – одного за другим. На стороне защитников Донбасса были хорошее знание города и заранее укрепленные позиции.
Наконец на следующий день – 19 августа – в Иловайск стали входить части украинской армии с тяжелой бронетехникой, в том числе и с танками. Казалось, участь сторонников ДНР, несмотря на ожесточенное сопротивление, предрешена…
Глава 8
«Вода закипела от осколков!..»
Огневая установка «Панциря-С1» лейтенанта Сычева находилась в недавно отрытом капонире, как и полагается, под маскировочной сетью. Офицеры несли обычное боевое дежурство по охране Старобешевской электростанции, когда по закрытой системе оповещения пришло срочное сообщение: противник атаковал другую электростанцию – в Зугрэсе, на восток от Донецка. Она находилась как раз по трассе к российской границе, не доезжая до уже освобожденной ополчением ДНР Саур-Могилы. По предварительным данным, ВСУ то ли ударили из тяжелых 120‑миллиметровых минометов, то ли сбросили кассетные бомбы с украинского штурмовика.
Поначалу это известие особо никого не побеспокоило – систематические и варварские обстрелы территории республики со стороны украинской армии, к сожалению, уже стали обыденностью. Так же как и жертвы среди мирных жителей…
– Сыч, на связи, вас понял. Наставник, прием, наши на дежурстве в районе Зугрэса есть? – поинтересовался у командира батареи лейтенант Сычев.
– Нет, наши прикрывают районы Иловайска и Саур-Могилы. Приказа выдвигаться туда не поступало, я Наставник, прием, – ответил командир батареи капитан Кравченко.
Опасения русских офицеров ПВО были вполне обоснованны, ведь их задача как раз и заключалась в прикрытии важных объектов промышленной инфраструктуры республики.
Вся страшная правда этого масштабного злодеяния украинской армии против мирных жителей маленького городка энергетиков в Донбассе стала известна чуть позже…
В тот жаркий летний вечер 13 августа 2014 года много местных жителей собралось на пляже водохранилища возле электростанции. В основном родители с детьми. Последнее время люди из-за обстрелов со стороны украинских силовиков старались не выходить на улицы. Но именно в это время было объявлено очередное временное прекращение огня в связи с окружением бандеровских карателей в Иловайске. Люди пришли вечером к водоему, чтобы отдохнуть от жары…
Внезапно с ясного неба раздались раскаты грома, а вода у берега буквально закипела от осколков.
На детский пляж обрушились кассетные боеприпасы украинской армии. Одна из семей с маленькими детьми погибла сразу вся – и взрослые, и малыши. Рядом отец успел накрыть собой ребенка и жену. Он получил тяжелейшие ранения, но выжил.
По уточненным данным, в результате обстрела Зугрэса на пляже погибли 12 мирных жителей. В том числе – трое детей: Аня Костенко, ей исполнилось всего три года, Даниил Протасов пяти лет и шестнадцатилетний Дима Орлов. Около 30 человек были ранены осколками.
Еще шесть человек скончались позже уже в городе.
Сразу прошла информация, что это был минометный обстрел. Чуть позже уточнили – украинский штурмовик нанес удар кассетными бомбами.
Но в результате более тщательного расследования выяснилось, что тогда по Зугрэсу нанесли удар установки РСЗО большой мощности «Смерч» 1‑го дивизиона 107‑й ракетной бригады ВСУ. Всего по городу энергетиков ДНР было выпушено четыре 300‑миллиметровых реактивных снаряда. Один из них разорвался в районе городского стадиона, второй – как раз на городском пляже рядом с Зуевской экспериментальной теплоэлектроцентралью. Третий реактивный снаряд взорвался в районе средней школы № 10 и четвертый – на территории промзоны к востоку от этой школы.
Когда об этом узнали русские зенитчики, то испытали шок. Смогли бы их «Панцири-С1» перехватить эти ракеты?.. Кто знает… Лейтенант Полевой не мог себе представить, как можно ударить реактивной системой большой мощности «Смерч», залп которой ненамного слабее тактического ядерного боезаряда, по мирным людям? Ракетами – по детям?!!
– Теперь будем учиться перехватывать и такие ракеты! Я поручил нашим офицерам-программистам разработать в кратчайшие сроки дополнение к стандартному тренажерному программному комплексу с детальной имитацией баллистики таких реактивных снарядов, – заключил командир Отдельного дивизиона подполковник Филимонов.
– Никакой пощады! – сквозь зубы выдохнул лейтенант Полевой.
– Будем валить эту нечисть, пока ракет и снарядов хватит! – подтвердил Игорь Сычев.
Остальные офицеры и солдаты Отдельного зенитного дивизиона «Филин» полностью разделяли такое мнение.
Глава 9
«Иловайский котел»
На одном из полевых аэродромов «подскока» два транспортно-десантных вертолета Ми-8 в непривычной раскраске принимали на борт десант. Еще два стояли рядом с открытыми капотами двигателей, и техники копались в сложном устройстве турбин. На фоне пятнисто-зеленых винтокрылых машин эта четверка Ми-8 резко выделялась бело-синей раскраской.
Принадлежали вертолеты не украинской армии, а Нацгвардии и представляли собой, по сути, бывшие полицейские машины. Брони и даже балочных держателей по бортам фюзеляжа для блоков неуправляемых ракет они не имели. Только курсовой пулемет в кабине, которым управлял бортмеханик экипажа, да еще один – на импровизированной турели в проеме двери. По бокам фюзеляжа, ближе к хвостовой балке, установили наспех блоки отстрела тепловых ложных целей и дипольных отражателей.
Сами пилоты являлись до мозга костей гражданскими – даром что носили погоны. Для них служба в Отдельной эскадрилье МВД Украины шла не пыльно, а на пикники с начальством и «девушками с низкой социальной ответственностью» они вылетали гораздо чаще, чем на боевые задания.
«Антитеррористическую операцию» – АТО, которая являлась, по сути, ширмой для агрессии киевской власти националистов против мирного и трудолюбивого Донбасса, они вообще всерьез не воспринимали. Хотя знали, что под Славянском ополченцы уже сбили несколько боевых вертолетов и даже штурмовиков. Но это казалось им таким нереальным…
Да и сама АТО представлялась явлением временным: не до осени – так до Нового года с этими «немытыми шахтерами» и «ватной русней» справимся!..
Вертолетчики ВСУ, которые тоже находились на аэродроме и уже теряли своих боевых товарищей, смотрели на своих коллег из Нацгвардии как на инопланетян. Или как на непуганых идиотов.
Те стояли в новеньких бронежилетах с непривычными укороченными автоматами на ремне. Автоматы неудобно били по боку и всячески мешались под руками с непривычки.
Пилоты МВД Украины, пока солдаты затаскивали в салон ящики с патронами и другой амуницией, балагурили и всячески показывали, как им не страшны боевые вылеты.
В последнее время из Иловайска вместо традиционных, поначалу бравурных для киевского режима сообщений начали приходить отнюдь не радостные новости. Собственно, поэтому руководство МВД Украины и решило организовать некий «воздушный мост» по перебросу боеприпасов, пополнения и эвакуации раненых.
А вот армейская авиация в операции нацбатов в Иловайске участия не принимала, во всяком случае пока. Пилоты ВСУ, изрядно хлебнувшие горя от зенитных средств «сепаратистов» в районе Саур-Могилы, надеялись, что их командование и дальше будет игнорировать руководство Нацгвардии. Тем более что сам Иловайск располагался в пугающей близости от границы с Россией, а оттуда могло прилететь – и, по слухам, прилетало – что-то более серьезное, чем очередь зенитного пулемета или ракета ПЗРК. Для пилотов армейской авиации ВСУ межведомственные дрязги означали лишние несколько дней без вылетов в донецкий ад.
Между тем оба бело-синих вертолета загрузились карателями и тяжело оторвались от земли.
Обе «вертушки» шли на предельно малой – не больше полусотни метров – высоте. В проеме открытой настежь десантной двери мелькало лоскутное одеяло полей и перелесков, расчерченное контрастными полосами дорог. Бортстрелок, явно копируя сцену из фильма Копполы «Апокалипсис сегодня» о вьетнамской войне, время от времени стрелял из своего пулемета, сопровождая каждую очередь залихватскими ругательствами. На его кевларовой каске было написано: Born to Kill – «Рожденный убивать», и стрелку было абсолютно все равно, в кого полетят эти пули…
– Получи! Получи! И ты получи! Они все там – коммунисты!.. Ну или сепаратисты! – орал бортстрелок, перекрикивая шум двигателей. – Ну, разве война – не ад?!!
Пулеметные очереди уносились по направлению небольших сел, мелькающих в иллюминаторах и проеме десантной двери. Стреляные гильзы сыпались за борт, а ветер выдувал кислый пороховой дым.
Внезапно и абсолютно беспощадно с донецкой земли пришла «ответка». Дробные удары по фюзеляжу, громкие хлопки, дым, зияющие дыры в бортах, алая кровь по всему салону… Что это такое?!!