Георгий Савицкий – Огонь Сталинграда (страница 39)
К уничтожению транспортников привлекались даже бронированные штурмовики Ил-2! В принципе, такое решение вполне оправданно – Ил-2 имел достаточно высокую скорость и маневренность, чтобы зайти в атаку на немецкие «транспортники» и переделанные в них бомбардировщики. А залп из пушек и пулеметов, удар реактивными снарядами гарантированно уничтожал «воздушных извозчиков» Люфтваффе.
Всю трассу «Воздушного моста» в Сталинград отмечали на снегу обломки сбитых транспортных самолетов. А к совершившим вынужденную посадку немецким транспортным самолетам спешили на русских санях-розвальнях по глубокому снегу команды советских автоматчиков. В снежной пыли и лошадином ржании на морозном воздухе подлетали русские сани к подбитым транспортникам Люфтваффе, и начиналось «потрошение»! Пленных немецких летчиков отправляли в комендатуру или в Управление армейской контрразведки, а вот трофейный груз был весомой добавкой к армейскому рациону!
Вскоре был накрыт роскошный стол. Здесь и принесенный с кухни наваристый борщ, и макароны по-флотски с обжаренной с лучком тушенкой, черный хлеб, «ленд-лизовское» копченое сало и американские сосиски, кусковой сахар, галеты, несколько банок со сладким сгущенным молоком. Из «трофеев» – немецкий растворимый кофе, шоколад, галеты, шнапс, сардины и свиная тушенка.
После крепкого мороза аппетит у солдат разыгрался не на шутку. За столом весело перебрасывались репликами, делились сообщениями «солдатского телеграфа», беззлобно подшучивали над товарищами. Настроение приподнятое, еще бы – Шестая армия Паулюса окружена, и не сегодня-завтра ее придушат окончательно. А скоро – новый, 1943 год!
Все вокруг надеялись, что новый год станет переломным и победным для Красной Армии. И только один-единственный человек во всем мире
– Интересно, а когда же все-таки союзники Второй фронт откроют?..
– А вот Паулюсу шею свернем, так «союзнички»-то и сподобятся!.. Сто немытых им в душу!..
– Давайте, мужики, за Победу! – привычно звякнули кружки. После обязательных «наркомовских» ста граммов «полирнули» трофейным шнапсом. Но в меру – завтра на боевые…
После первых дней боев, когда шло наступление подразделения НКВД, вновь вернулись к более привычной боевой работе. Если раньше приходилось вступать в стычки и ликвидировать вражеских диверсантов или парашютистов, то теперь «охотились» за подбитыми и севшими на вынужденную «транспортниками» Люфтваффе.
Также подразделения войск НКВД по охране тыла больше работали и по своему «прямому профилю». «Зачищали» развалины Сталинграда от оставшегося там гитлеровского сброда. Это были трудные и опасные боевые задания.
Снова – спецгруппа уходит на «зачистку». Солдаты привычно рассовывают по кармашкам разгрузочных жилетов запасные магазины к пистолетам-пулеметам Судаева, гранаты, бутылки с зажигательной смесью. Пулеметчики укладывают круглые «тарелки» на сорок семь патронов в брезентовые сумки, придирчиво осматривают свои «ручники» ДП-27. Огнеметчик в кожаном летном реглане поправляет «очки-консервы» на лбу. Гранатометчик заряжает трофейный 26-миллиметровый пистолет «Кампфпистоле» с коротким толстым стволом и плечевым упором.
Лейтенант Ракитин оценил полезность такого оружия и его огневую мощь. Конечно, не «Муха» и не «Шмель» из его «прошлого-будущего», но все же выстрел 26-миллиметровой гранатой, особенно в замкнутом пространстве, может понаделать бед в стане врага! К тому же имеет значение – то ли бросать ручную гранату, то ли выстрелить за полсотни метров из «Кампфпистоле» – практически с тем же эффектом. Виктор старался не подставлять людей под выстрелы, не рисковать жизнями подчиненных понапрасну.
– Товарищ командир, не люблю я зачистки! Одно дело – пулю поймать, на войне как на войне. А вот вшей от пленных «фрицев» точно наберешься! – под общие смешки изгалялся один из бойцов.
– Так, Сидоренко, оставить мне тут смехуечки!.. Раз такой брезгливый – сортиры будешь чистить до тех пор, пока союзники второй фронт не откроют! – прикрикнул лейтенант Ракитин.
До места тряслись по ухабам на бронированном грузовике, по команде спешились. Пулеметчик развернул крупнокалиберный ДШК за щитком – прикрытие не помешает. Радист приготовился слушать эфир, в группе была и переносная рация, так легче наладить взаимодействие. Каждый прекрасно знает свои задачи.
Лейтенант Ракитин подошел к пехотному капитану, командиру роты. Вокруг стояли бойцы, чуть дальше в развалинах раздалась короткая очередь, потом еще одна.
– Здравия желаю, капитан Стрельников, – офицер пожал руку лейтенанту Ракитину.
– Что случилось, товарищ капитан?
– Немцы засели в развалинах и отстреливаются. У меня только за полчаса – трое раненых. А эти гады забаррикадировались и лупят! У них там, похоже, пулемет.
– Пулемет – это плохо, – согласился Ракитин. – Ничего, сейчас мы их, в прямом смысле, «выкурим»!
Дальше бойцы НКВД лейтенанта Ракитина действовали по заранее отработанному плану. Понятно, что в этом случае никаких «Хенде хох!» и «Гитлер капут!» не получится. Тогда и жалеть «фрицев» нечего.
Пулеметчики с «Дегтярев-пехотными» взяли на прицел баррикаду в развалинах и били короткими очередями на любое шевеление. Нужно было дать понять, что окруженному врагу деваться некуда, пусть понервничают напоследок… По баррикаде работали и снайперы с самозарядными винтовками Токарева. Судя по всему, парочку «гансов» им подстрелить все же удалось. Но вот переть на немецкий пулемет было совсем не по-людски.
– Дымовые шашки давай! – приказал лейтенант Ракитин.
За непроницаемой серой пеленой двум стрелкам с «Кампфпистоле» удалось подобраться на полсотни метров. При этом «родные» пулеметчики НКВД огня не прекращали, стремясь все же додавить вражеских стрелков. Но из дымовой завесы то и дело вырывались бледно-малиновые и белые немецкие трассеры.
Виктор тоже взял «Кампфпистоле» и самодельный патронташ с 26-миллиметровыми гранатами. Подполз и устроился за большим каменным обломком. Ракитин откинул вниз ствол, вставил латунную гильзу с зарядом, привел массивный пистолет в боевое положение, прицелился и нажал на спуск. Отдача ощутимо лягнула в плечо, будто бы он стрелял из охотничьего ружья двенадцатого калибра. Метрах в пятидесяти громыхнул взрыв. Это послужило сигналом к обстрелу. Двое гранатометчиков, тоже с «Кампфпистоле», ударили разом. Новые взрывы раздались слитно. Виктор перезарядил массивный пистолет и вновь нажал на спусковой крючок.
Под прикрытием гранатометчиков к развалинам сумели подобраться стрелки с компактными пистолетами-пулеметами. Под стволами были закреплены электрические фонари.
К этому времени дымовые шашки уже отгорели и завеса начала рассеиваться, но взрывы 26-миллиметровых гранат подняли тучи мелкой кирпичной пыли.
– Огонь! – Виктор отложил трофейный пистолет-гранатомет и взялся за более привычный пистолет-пулемет Судаева.
Короткие очереди ударили в развалины дома, где прятались гитлеровские недобитки. Воины НКВД садили часто, патронов не жалели. Как только у кого-то пустел магазин, он тут же криком предупреждал, стрелка прикрывали во время перезарядки.
Гитлеровцы огрызались короткими очередями и разрозненными выстрелами из винтовок. Но чувствовалось, недобитки сломались морально, их воля к сопротивлению угасала, оставалась одна только истерия.
– Мужики, аккуратнее! Не подставляться, – прокричал лейтенант Ракитин, памятуя о загнанной в угол крысе.
Смерть таилась за каждым поворотом в хаосе битого кирпича и полуобвалившихся стен, за каждой грудой кирпича. Виктор вел группу, держа палец на спусковом крючке. Краем глаза заметил шевеление слева – разворот и короткая очередь располосовала гитлеровца. Тут же ударили пистолеты-пулеметы Судаева справа и слева. Бойцы прикрывали командира и друг друга. Из-за груды битого кирпича хлопнул одиночный винтовочный выстрел. Тут же «Судаевы» в руках опытных бойцов НКВД отозвались злым стрекотом. Вперед полетела «лимонка». Очередь пулеметчика с «ручником» ДП-27 прошла по разрушенному второму этажу здания, оттуда рухнули вниз двое недобитков.
– У меня пусто, перезаряжаюсь! – пока стрелок менял «тарелку» с патронами к пулемету, его страховал один из бойцов с ППС-42 на изготовку.
«Подметая» раскаленным свинцом все перед собой, пограничникам НКВД удалось продвинуться к проему в развалинах, откуда бил пулемет. Теперь уже «Дегтярев-пехотный» ударил в эту импровизированную амбразуру. Зеленовато-желтые трассеры подсвечивали непроницаемую мглу. Туда полетели бутылки с зажигательной смесью. А следом ворвался огромный факел всепожирающего пламени из трофейного огнемета!
Огнемет – в который раз – решил исход дальнейшего противостояния. Помирать живым факелом «фрицам» не хотелось. Сидящий где-то в подкорке мозга извечный животный страх перед огнем победил звериную истерию загнанных в угол крыс.
– Гитлер капут! Гитлер капут! – изможденные, в каких-то невообразимых обносках, заросшие и завшивевшие, гитлеровские солдаты выходили, подняв руки.
«Попаданец» и бывший студент-историк Виктор Ракитин глядел поверх ствола пистолета-пулемета в безумные, с голодным блеском, глаза врагов и вспоминал известный отрывок из военных мемуаров начальника штаба VIII армейского корпуса Шестой армии фельдмаршала Паулюса – Иоахима Видера: