Георгий Савицкий – Огонь Сталинграда (страница 33)
Чистка и смазка пистолета-пулемета Судаева никаких вопросов не вызывала – все предельно просто и понятно. А вот с глушителем звука выстрела приходилось повозиться! Вычистить от порохового нагара толстую стальную трубку с несколькими кольцевыми мембранами было совсем непросто. Ведь именно здесь и оседала основная часть порохового нагара.
В свободное от боевых заданий время бойцы мотоманевренной группы НКВД лейтенанта Ракитина занималась обычными солдатскими делами, главным из которых был тщательный уход за оружием.
Несколько бойцов спали на двухъярусных нарах. Старшина Хрящев, сидя за столом, при свете керосиновой лампы «Летучая мышь» писал письмо родным в эвакуацию. Кто-то из пограничников вполголоса, чтобы не мешать остальным, читал выпуск фронтовой многотиражки с поэмой «Книга про бойца» – о неунывающем Василии Теркине.
Фронтовой корреспондент и поэт Александр Твардовский и сам хлебнул фронтовой жизни. Прорывался из окружения под Ржевом в январе 1942 года, многое повидал лично. В отличие от веселой поэмы о неунывающем Василии Теркине, его поэтические строки «Я убит подо Ржевом…» потрясали глубиной душевных переживаний. За это и любили фронтовики Твардовского – за то, что знал он солдата, его простые, но вечные как мир желания и устремления.
– Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, Так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль.
На медаль. И то не к спеху. Вот закончили б войну, Вот бы в отпуск я приехал На родную сторону.
Буду ль жив еще? – Едва ли. Тут воюй, а не гадай. Но скажу насчет медали: Мне ее тогда подай.
Обеспечь, раз я достоин. И понять вы все должны: Дело самое простое – Человек пришел с войны…
В каждом слове фронтового поэта буквально сквозила солдатская правда. Прийти с войны хотели все – к оставленным в эвакуации, а то и в фашистской оккупации, семьям. Освободить родных и близких от страшной гитлеровской кабалы.
Два пограничника играли в шахматы, двигая плексигласовые фигурки. Судя по обилию битых пешек, коней и офицеров рядом с клетчатым «полем боя», партия близилась к финалу.
– Шах и мат! – провозгласил один из бойцов, занося над «вражеским» королем плексигласового ферзя.
Подобные безделушки из латуни, плексигласа, бакелита и прочего расходного материала во множестве делали техники и сами танкисты в редкие минуты затишья на фронте. Кроме шахмат пользовались популярностью портсигары из дюраля со сбитых немецких самолетов, неизменно – с гравировкой и инкрустациями. Финки с наборными рукоятками, зажигалки из стреляных гильз.
– Так, дневальный, сбегай-ка на кухню, принеси обед, – распорядился лейтенант Ракитин. – И чая обязательно.
– Сейчас сделаем, товарищ командир, – дневальный Илья Михайлов встал с табурета, поправил ремень автомата и расправил широкие плечи.
– Ваня и Семен – сходите с Ильей, помогите ему донести провиант.
Солдаты, те самые, что играли в шахматы, убрали фигуры в деревянную коробку, служившую доской. Поправили одежду и, набросив шинели, все втроем вышли из подвала. Сколоченная из снарядных ящиков дверь раскрылась, впуская осенний холод, здесь, в приволжской степи, уже к середине октября были серьезные заморозки.
Вернулись пограничники минут через сорок, принесли несколько дымящихся котелков со щами и кашей, ну и с горячим и сладким чаем. Отдельно высыпали на застеленный газетой стол головки лука и чеснока. Увидев съестное и ощутив заманчивые запахи, заворочались и проснулись остальные. Кто-то уже полез в свой вещмешок, доставая продукты в «общий котел». На столе появилось несколько кусков копченого сала и черный хлеб. В чистой тряпице искрился белый кусковой сахар. Лейтенант Ракитин вынул из планшета пару плиток шоколада – царское угощение!
Фельдшер мотоманевренной группы покряхтел, но все же достал заветную фляжку. Разлил каждому по чуть-чуть «наркомовских».
– Ну, давайте, мужики, – за Победу! – произнес лейтенант Ракитин традиционный тост.
Звякнули кружки, все выпили и закусили. Некоторое время ели молча, только хрустел лук и чеснок на крепких зубах да позвякивали ложки. Наваристые щи и пшенная каша с тушенкой, приправленная лавровым листом, всем пришлись по вкусу. Солдатская еда – простая, но сытная и вкусная. На фронте немного радости, и вволю поесть – одна из немногих.
После обильной еды всех разморило, но поспать так и не удалось. В дверь постучали – посыльный из штаба.
– Лейтенанта Ракитина – срочно к командиру!
– Сейчас буду, – Виктор привел себя в порядок, взял автомат и планшет и отправился в штаб.
Отсутствовал он долго, часа два, а когда вернулся – объявил боевую тревогу по подразделению.
– Командование Волжской военной флотилии привлекает нас к спецзаданию. Нужно вместе с катерниками прочесать малые островки на Волге. Командование предполагает, что некая диверсионная группа немцев специально наводит самолеты Люфтваффе на наши корабли. Нужно это проверить. Вместе с двумя группами на бронекатерах выдвигается наш бронеавтомобиль БА-20, он понадобится, чтобы поддерживать радиосвязь. Времени на сборы – пятнадцать минут.
– Есть, командир! Но водичка больно прохладная, купаться как-то не тянет, – пошутил один из пограничников.
– А нечего было на Мамаевом кургане да на Центральном вокзале «загорать»! Вот и пропустили «пляжный сезон»! – в тон ему ответил лейтенант Ракитин и тут же посерьезнел: – Так, мужики, внимание, работаем двумя досмотровыми группами. С одной пойду я, с другой – старшина Хрящев. Со мной также пойдет и огнеметчик.
С захваченным в бою в канализационных тоннелях огнеметом вышла целая история. Вообще-то взяли таких трофеев два, но один из «Flammenwerfer-35» оказался неисправным. Вот его-то и сдали с остальным (правда, не всем) трофейным имуществом. Непосредственный начальник, старший майор Воронов, зная неутомимую и «хозяйственную» натуру лейтенанта Ракитина, догадывался, что он сдал не все находки на поле боя, как того требовали правила. Однако во фронтовой обстановке бойцы часто используют захваченное у врага оружие, были даже сформированы целые подразделения из трофейных немецких танков! Чего же говорить о стрелковом оружии. Но вот огнемет – случай особый, подобного рода уникальное вооружение не состояло в штате обычных пехотных частей. Огнеметами вооружались или химические роты, или же особые штурмовые группы. Виктор сдал трофейной команде поврежденный, неработающий «Фламмельверфер», а действующий образец оставил себе. С молчаливого согласия его «не заметили». Лейтенант Ракитин давно просил о таком мощном оружии, но выделить его спецгруппе НКВД командование и служба тыла не могли. А тут – кстати подвернувшийся трофей…
Правда, потом пришлось поэкспериментировать с огневой смесью, ведь стандартное топливо – «Flammöl-Nr.19» закончилось. Пришлось также повозиться, чтобы достать баллон с азотом для заправки малой вытеснительной емкости немецкого огнемета. Азот нашли в ремонтном батальоне, с «рембатовцами» договорились и о заправке огнемета. Правда, в ходе не совсем удачного «эксперимента» с огнесмесью один из пограничников получил ожоги. Нетяжелые, но пришлось обращаться в медсанбат. Тут уж самоуправство лейтенанта Ракитина пришлось прикрывать старшему майору Воронину.
– Смотри, лейтенант, не борзей! Огнемет пусть остается у тебя в подразделении, но смотри мне, чтобы я не разочаровался в этом нелицеприятном поступке!..
– Виноват, товарищ старший майор! Доверие – оправдаю!
– Кру-угом! И чтобы глаза мои тебя не видели!
Теперь как раз пришло время оправдать высокое доверие командира.
Виктор с бойцами маневренной группы прибыл на пристань – в расположение дивизиона бронекатеров.
Сами «катерники» были больше похожи на танкистов, чем на моряков, в их классическом понимании. Одеты они были в куртки-канадки и в теплые черные комбинезоны. На головах вместо бескозырок – танковые шлемы с переговорными устройствами. Единственное отличие, команды катеров носили тельняшки и тяжелые ботинки, называемые «гадами», вместо «сухопутных» сапог.
– Здравия желаю, товарищ лейтенант. Лейтенант Маркин Дмитрий Григорьевич, добро пожаловать на борт, – крепко пожал руку и представился командир бронекатера. – Вторая группа пойдет на такой же «посудине». Вы, товарищ лейтенант, пока размещайтесь вместе с бойцами.
– Большое спасибо, можно – просто по имени?
– А отчего же нет!
– Виктор, – кивнул командир маневренной группы НКВД.
Катер «БК-13» относился к классу малых речных бронекатеров проекта «1125». Он был построен на заводе в Зеленодольске, на том самом судостроительном предприятии, которое в России XXI века строит серию малых ракетных кораблей проекта «Буян-М» с крылатыми ракетами «Калибр». Именно эти миниатюрные кораблики удивили весь мир, атаковав террористов ИГИЛ в Сирии крылатыми ракетами «Калибр-НК» за 2500 километров – из акватории Каспийского моря. Вот так традиции надежности и потрясающей ударной мощи волжских корабелов прошли достойное испытание более чем полувековой историей!
Малый бронекатер имел полное водоизмещение около тридцати тонн. На носу небольшого, но грозного кораблика была установлена башня от «тридцатьчетверки» с 76-миллиметровой пушкой и спаренным пулеметом. На корме в открытой барбетной установке размещены два крупнокалиберных зенитных пулемета ДШК – основное средство защиты от немецких самолетов. Также на кормовой палубе были установлены рельсы и обухи для крепления четырех мин. Но минировать пока было нечего.