Георгий Савицкий – «Мессер» – меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат (страница 2)
Обычные немцы были далеки от вопросов мировой политики и «миролюбивых инициатив Лиги Наций». Но зато они на своем горбу могли почувствовать тяжесть непомерного бремени репарационных выплат. Фактически империалистические страны заставили Германию работать бесплатно в своих интересах.
Росла инфляция, превратившись в гиперинфляцию, безработица вышвыривала на улицы толпы озлобленных людей. Росла преступность. А в рейхстаге, вместо того чтобы сообща прийти к единому решению в интересах государства, различные партии грызлись между собой.
Из страны вывозилось все мало-мальски ценное, но и этого Антанте было мало.
В 1922 году, с учетом ухудшающейся экономической ситуации в Веймарской республике, союзники отказались от репараций в денежной форме, заменив их натуральными выплатами: сталью, древесиной, углем.
26 сентября стало черным днем для рабочих Рурской области Германии. В этот день союзническая Комиссия по репарациям единогласным решением зафиксировала факт отставания Германии по срокам репарационных поставок. А 9 января 1923 года Комиссия по репарациям заявила, что Веймарская республика умышленно задерживает поставки. Франция использовала это как повод для ввода войск в Рурский бассейн.
В период с 11 по 16 января 1923 года французские и бельгийские войска численностью до 100 тысяч человек оккупировали всю территорию Рурского региона, взяв находящиеся там мощности по производству угля и кокса в качестве
Однако премьер-министр и министр иностранных дел Франции Раймон Пуанкаре стремился при этом добиться присвоения Рейнланду и Руру статуса, аналогичного статусу Саарского региона, где принадлежность территории Германии носила только формальный характер, а власть находилась в руках французов.
Ввод оккупационных войск вызвал в Веймарской республике волну народного гнева, на захваченных территориях началось так называемое «пассивное сопротивление». Выплата репараций была прекращена, промышленность, управленческий аппарат и транспорт охватила всеобщая забастовка. Некоторые предприятия и ведомства отказались подчиняться распоряжениям оккупантов.
Франция отреагировала на это назначением 150 тысяч штрафов, которые порой сопровождались высылкой с оккупированной территории.
Бывшие члены «народного добровольческого корпуса» – фрайкора и немецкие коммунисты организовывали акты саботажа и совершали нападения на французские и бельгийские оккупационные войска.
Оккупационные власти отвечали карательными операциями, в результате которых в накалившейся ситуации погибло сто тридцать семь человек.
Среди них был и железнодорожный рабочий Пауль Вольф, отец Германа. Ветеран-пехотинец, прошедший все ужасы Первой мировой войны, больше всего на свете хотел покоя. Он даже смирился, как и все остальные, с позором и унижением своей страны. Но да, видно, – не судьба…
Против бастующих немецких рабочих ощетинились штыками солдаты французского оккупационного корпуса. В них летели лозунги и проклятия, а потом полетели и увесистые булыжники. Несколько французов упали с окровавленными головами. И тогда солдаты оккупационных частей открыли огонь. Они били наповал: в упор – по безоружным.
Так в одночасье семья лишилась своего кормильца. А четырехлетний Герман все никак не мог понять: куда ушел его большой и сильный папа? Тот, который укачивал его на сильных руках, рассказывал сказки о веселых Бременских музыкантах, Кае и Герде, о Снежной королеве. А по воскресеньям дарил сладких петушков на палочке…
И не понимал, почему плачет Mutti[3]…
Во время «пассивного сопротивления» германское государство взяло на себя выплату заработной платы рабочим Рурского региона за счет дополнительного выпуска денег. И, естественно, что эта мера привела к еще большему росту инфляции. Обострение экономического кризиса, простой производства и недобор налогов негативно сказывались на экономике Германии. Общий урон экономике от рурского конфликта составил, по разным данным, от четырех до пяти миллиардов золотых марок.
Это еще более усугубило и без того безнадежное экономическое положение некогда одного из самых процветающих регионов Германии.
И теперь уже дети тех, кто выходил на демонстрации протеста против франко-бельгийских оккупантов, работали, чтобы наполнить бездонные кошельки капиталистов. Таким был и Герман Вольф.
Он уже познал тяжесть работы в нищей и голодной Германии – так называемой Веймарской республике. В сапожной мастерской он получал двадцать миллионов марок в неделю – сущие гроши для страны, выпустившей в оборот купюру достоинством в пять триллионов!
Инфляция сжирала все, а власть имущие грызлись между собой за право оторвать кусок себе на пропитание от стремительно нищающей страны. Рейхсканцлеры в рейхстаге менялись с быстротой кинематографа.
А простому человеку выжить было крайне тяжело. Улицы городов стали похожи на поля сражений между бойцами радикальных ультраправых и ультралевых партий, а то и просто бандитов и шпаны.
Герман Вольф ходил с остро отточенным сапожным ножом, и ему уже приходилось пускать его в ход.
Чтобы научиться драться, Герман Вольф начал заниматься боксом. Там, в спортивной секции, однажды его и заприметили…
Сначала Герман думал, что это просто очередные зазывалы-агитаторы одной из множества расплодившихся политических партий. Такие субъекты постоянно рыскали по спортивным клубам, вербуя себе уличных бойцов.
Но эти были другими.
– Герман Вольф?
Человек, задавший этот вопрос, был одет в серую форму и мягкое серое кепи. На воротнике были нашиты петлицы с орлом. Такую же форму носили и двое его спутников.
– Да, это я.
– Ты хорошо дерешься на ринге. Нашей школе нужны такие бойцы, и мы готовы взять тебя к себе.
– Извините, но я не могу учиться, хотя и очень бы хотел продолжить образование. Мне нужно работать, чтобы содержать мать.
– Твой отец ведь погиб?
– Да, когда мне было четыре года.
– За это не переживай. Все расходы возьмет на себя государство. Тебе только нужно заполнить несколько бумаг.
– Что-то не верится… – Герман недоверчиво пожал плечами. – Это звучит как агитация, а я подобного бреда уже наслушался.
– Нет, это не агитация. Ты слышал о новом рейхсканцлере?
– Да.
– Сейчас проводится новая социальная программа среди молодежи.
– Хорошо, я согласен.
Постаревшая мать тихонько причитала, собирая сына в дорогу. Теперь ей полагалось персональное содержание, а Герман отправлялся в Национальную школу. Впервые после смерти мужа она была счастлива: наконец-то сын продолжит учебу, да не где-нибудь, а в самой лучшей школе в Рейнских горах.
– Durch Arbeit und nur durch Arbeit kann der Mensch alles Schöne auf der Erde schaffen! – Трудом и только трудом человек создает все прекрасное на земле! Вы – новая элита Германии! Основа нового общества – без разделения на классы, бедных и богатых. Положение в обществе, которое мы вместе с вами построим, будет достигаться лишь трудом во благо Германии. Важно лишь то, что вы умеете, и то, чему мы вас здесь научим. Как говорили наши мудрые предки:
На плацу выстроились кадеты, у трибуны выстроились преподаватели с такой же, как и у начальника школы, выправкой. Даже у двоих женщин-преподавателей.
В школе основной упор делался на физическом развитии учеников, военном деле, изучении германской истории и литературы, а также и философии, в основном трудов Фридриха Ницше.
Учеба, а в особенности военные и физические упражнения, давалась трудно. Но Герман привык к тяжелой работе и быстро адаптировался, а строгая, почти армейская дисциплина в Национальной школе его не пугала. Он воспринимал это как должное, тем более что учиться ему нравилось.
Здесь Герман Вольф узнал, что в поражении Германии и ее национальном унижении виноваты французы, коммунисты и евреи. Он недоумевал, как сапожник Шварц, живущий на одной с ним улице, мог вместе с коммунистами организовать заговор против Германии. Но Герман верил старшим наставникам. А кроме того, ему и не нужно было объяснять, кто убил его отца. Истоки ненависти были сильны в душе подростка, потерявшего отца по вине французских и бельгийских оккупантов.
Глава 2
«Молодые орлы»
«Der junge Adlers» – «молодые орлы» – так называли курсантов летного училища в пригороде Берлина – Гатове.
Жизнь их была беззаботна и весела – крепкая улыбчивая молодежь наслаждалась жизнью и небом, точно так же, как это делали и те, с кого они сейчас брали пример. Летчики Первого рейхсвера Освальд Бельке, Макс Иммельман, барон Манфред фон Рихтгофен. Как и небесные герои Первой мировой, нынешние «Der junge Adlers» были молоды и бесшабашны: они любили скорость и мощь, а на земле любили шампанское и девушек.