Георгий Савицкий – Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник) (страница 13)
…В последнее время в Сталинграде было введено чрезвычайное военно-полевое законодательство, предусматривавшее самую тяжкую кару за любой проступок. Мародеров предписывалось расстреливать в 24 часа. Были введены офицерские патрули, и рыскавшие полевые жандармы с металлическими бляхами на груди имели приказ принимать самые беспощадные меры. В результате этого не одна сотня немецких солдат, не устоявшая перед обрушившимися на них бедствиями, погибла под немецкими же пулями…»[13]
Никоим образом не стоит оправдывать жестокие меры, однако нужно объективно разобраться в причинах и мотивах, повлекших такие суровые решения. Все события следует учитывать исходя из тех исторических реалий, которые существовали на тот период времени.
Что же касается «карательных отрядов кровавого НКВД», то да – были и такие. Но вместе с пехотными дивизиями и полками Сталинград обороняли и стрелковые подразделения НКВД, такие, например, как 10-я дивизия НКВД или 91-й стрелковый полк НКВД по охране железных дорог, в составе которого находился бронепоезд. И все они тоже стояли насмерть, как и остальные защитники Сталинграда. А то, что петлицы у них были чуть другого оттенка, не красные, а малиновые – так под запекшейся кровью не разобрать…
Да и не нужно было, в большинстве своем, людей в атаку подталкивать штыками в спину. Они и так потеряли слишком многое, чтобы отступить сейчас перед лицом беспощадного и яростного врага. Бойцы Красной армии дрались с отчаянной смелостью за свою землю, за своих близких, у кого они еще остались, да и за свои жизни тоже.
Приказ № 227 стал той необходимой вехой, которая была зримым подтверждением того, чего хотел, наверное, каждый воин огромной армии Страны Советов, нашей армии – остановить дьявольскую военную машину беспощадного к другим народам Вермахта. Уничтожить всю эту массу пришлых завоевателей и прогнать их со своей земли.
«Ни шагу назад!» Каждый сказал это сам для себя, не по указке «красных комиссаров», а по велению сердца!
Глава 8
Роковой вылет
Этот день в начале сентября 1942 года для старшего лейтенанта Александра Волина был ничем не примечателен. Обычное фронтовое утро, и началось оно обычно: с постановки боевой задачи в командном блиндаже.
Капитан Владимир Максимов говорил тихо, но его слова падали свинцовым грузом на сердца летчиков. Здесь сидели уже опытные летчики – война или учит побеждать, или убивает. За прошедшее с 23 августа время часть успела сбить еще семнадцать немецких самолетов, но и сама понесла тяжелые потери. Из той группы, что привел с собой Александр Волин, уцелели четверо: старший сержант Георгий Туманишвили, старший сержант Иван Нечипоренко и сержанты Дмитрий Маслов и Виктор Гнатюк.
– Товарищи летчики, – начал капитан Владимир Максимов после того, как пилоты нанесли на полетные карты линию боевого соприкосновения. – Сегодня,13 сентября, с утра при поддержке авиации и артиллерии противник перешел в наступление на центральную часть Сталинграда. Он продвигается к поселкам заводов «Баррикады» и «Красный Октябрь».
Чтобы ликвидировать прорыв, командование решило нанести встречный удар силами штурмовой авиации.
– Старший лейтенант Волин!
– Я!
– Вы со своим звеном на «яках» прикрываете штурмовики. А я с Виктором Гнатюком и остальными иду на перехват бомбардировщиков.
– Есть, товарищ капитан! Но не мало ли средств выделяется для прикрытия?..
– Сколько есть! – отрезал командир. – Сейчас гитлеровцы теснят наши войска к Волге, расчищая дорогу ударами авиации. Знаю, что в воздухе будет черным-черно от крестов этих стервятников. Но выбора у нас нет. «Илы» должны «отработать» по прорвавшимся немецким войскам без потерь! Все. Задача ясна?
– Взлет по зеленой ракете. Сбор в боевые порядки – над нашим аэродромом.
– Есть! Звено – по самолетам!
– Привет, «Горбатые»! Где вы топтались так долго? – Полетные часы на приборной доске латаного-перелатаного Як-1 Александра Волина показывали уже десятиминутное опоздание штурмовиков над точкой сбора.
– Привет, «Маленькие»! У тещи на блинах! – ответил молодой хамоватый голос.
– Ну-ну, командир, не хами в эфире. Занимайте две тысячи, мы – над вами, с превышением восемьсот, прием.
– Понял, выполняю. «Маленькие», полторы тысячи занял, ложусь на курс.
– «Горбатые», это командир прикрывающего звена – курс: «три-два-ноль». Как поняли меня, прием?
– Понял, на курсе.
Барражируя над штурмовиками, старший лейтенант Волин поневоле залюбовался тяжеловесной грацией мощных «летающих танков». Ил-2 вполне оправдывал это свое неофициальное название. Бронекорпус был сделан несущим, как панцирь у рака, и защищал самолет от зенитного огня малокалиберной немецкой артиллерии на малых высотах и разящих атак «Мессершмиттов». Протектированные самозатягивающиеся бензобаки в крыльях хранили от пожара в воздухе при попадании.
Таким же эффективным, как броня, было и вооружение «крылатого танка» – истребителя танков наземных и прочей бронированной техники, а также высокозащищенных огневых точек. Две 20-миллиметровые пушки ШВАК и два пулемета ШКАС калибра 7,62 миллиметра размещались в крыльях. А под крыльями – страшные «эрэсы», реактивные снаряды, числом от четырех и до восьми. Там же, под крыльями, размещались и бомбы различного калибра и назначения. А еще в крыльях были отсеки для мелких кассетных бомб, которые загружались по три сотни штук на каждый самолет, и «засевались» ими огромные территории, создавая сплошную зону поражения.
Для отражения атак немецких истребителей из задней полусферы у стрелка-радиста имелся мощный турельный пулемет УБТ калибра 12,7 миллиметра. Правда, отказывал он часто вследствие заводских дефектов и общей недоведенности конструкции…
Но все же, несмотря на мощное вооружение и бронирование, Ил-2 был тяжел и неуклюж и часто становился добычей более вертких и скоростных немецких истребителей.
Сейчас тяжелые «летающие танки», грозно ревя моторами, покачивались в воздушных струях ниже прикрывающей их четверки истребителей. Старший лейтенант Волин заметил, что Ил-2 идут в растянутом строю, опасаясь приближаться друг к другу. Видимо, летчики были еще неопытными и не понимали, что в таком случае огонь хвостовых стрелков будет неэффективен.
– Внимание, «Горбатые», подтянитесь – идете слишком растянутым строем.
– Вас понял, подтягиваемся, прием!
Медленно и осторожно, словно нехотя, штурмовики собрались в более компактное построение. Волин удовлетворенно кивнул – так-то лучше.
Под крыльями мелькали притоки и рукава Волги, вскоре под крыло лег окутанный дымом, превращенный в руины, но не сдавшийся Сталинград. Штурмовики и прикрывающие их истребители пошли на снижение.
– Внимание, минута до цели, прием!
И в этот момент, обернувшись, старший лейтенант Александр Волин заметил две черные тени, падающие из задней полусферы.
– Нас атакуют! Истребители сзади!
Александр Волин выполнил форсированный боевой разворот и переворотом через крыло спикировал на противника. Силуэт «Мессершмитта» мелькнул в прицеле, и старший лейтенант нажал на гашетки. Огненные трассы пересекли курс немецкого истребителя, и тот резким разворотом со снижением ушел в сторону.
Георгий Туманишвили атаковал ведомого «мессера», пулеметно-пушечные очереди прошли совсем рядом с правой плоскостью, но Bf-109, резко прибавив газ, вырвался из кольца прицела.
Два других летчика, старший сержант Иван Нечипоренко и сержант Дмитрий Маслов, короткими очередями отсекали атаки «Мессершмиттов». Истребители с красными звездами и черными крестами вились вокруг штурмовиков – одни стремились сбить «илы», другие пытались им помешать.
Стиснув зубы, старший лейтенант Волин отражал атаку за атакой и сам уворачивался от дымно-огненных трасс немецких стервятников. Их было двенадцать – против четырех краснозвездных «ястребков». Советским летчикам пока что удавалось сдерживать натиск, но противостоять превосходящим силам немецких стервятников они просто не могли физически. Да к тому же, как заметил старший лейтенант Волин, самолеты немцев были более скоростными, чем обычные машины. Не знал он, что против них воевали новейшие по тому времени модификации «Мессершмиттов» – Bf-109G2 с системой форсажа двигателя GM-1, которая позволяла на короткое время увеличить скорость почти на сотню километров в час.
Александр крутым виражом ушел от одного «фрица», дал короткую очередь по другому, нацелившемуся на Ил-2. Тот отвалил в сторону, но на Волина и Туманишвили сверху свалилось целое звено. Вокруг «яка» воздух буквально вскипел от огненно-дымных трасс пуль и снарядов. На вооружении у новой модификации «Мессершмиттов» была новая 20-миллиметровая пушка MG-150/20 и два крупнокалиберных, 13,9 миллиметра, MG-131. А это была серьезная огневая мощь.
Пулевые попадания дробно ударили по левой плоскости «яка» Александра Волина. Старший лейтенант рванул ручку управления вправо, уходя от огня, но было уже поздно – перкаль на крыле был изорван в клочья. Но машина все еще держалась в воздухе, хоть и заметно «потяжелела» в управлении. Отступать Волин не привык, стиснув зубы, летчик продолжал бой. Боевой разворот – в глазах темнеет от перегрузок, но силуэт «сто девятого» оказывается в прицеле. Огонь! Волин жмет гашетки, и по фюзеляжу и крыльям вражеского самолета пробегают вспышки попаданий. Разматывая шлейф дыма за собой, Bf-109G2 вошел в штопор.