Георгий Савицкий – Круговая оборона (страница 12)

В итоге, когда уже контр-адмирал Клаусен отдал приказ отходить в направлении к Балаклаве, очередной залп все же накрыл «Капитан цур-зее Линдеман». Взрыв 480-килограммового русского снаряда смел за борт обе двуствольные 105-миллиметровые зенитки вместе с орудийными расчетами. Разворотило также и расположенные ближе к корме по бортам счетверенные зенитные автоматы.

Канонерская лодка тяжело осела на корму, из люков повалил густой черный дым. В машинном отделении механики отчаянно боролись с пожаром. От мощного сотрясения захлебнулся один из дизелей, полопались трубопроводы, заискрили толстые жгуты оборванных электрических кабелей. Корабль мгновенно снизил ход почти наполовину. Только по случайности не сдетонировал запас 105-миллиметровых зенитных снарядов. «Капитан цур-зее Линдеман» теперь едва плелся за головным кораблем.

Контр-адмирал Клаусен был вынужден сбавить ход своего флагмана, чтобы не потерять из виду вторую канонерскую лодку. Вскоре его нагнали оба старых броненосца и самоходные десантные баржи, превращенные в артиллерийские корабли огневой поддержки. Они тоже открыли огонь по берегу, но это не принесло результатов. Дальность стрельбы орудий десантных барж была чуть больше растояния, на которое могли посылать свои 380-миллиметровые снаряды «Адмирал Лютьенс» и «Капитан цур-зее Линдеман».

А вот русские пристрелялись почти мгновенно. Снова по бортам кораблей взметнулись белопенные водяные столбы. Эрих фон Манштейн, находящийся в рубке головной тяжелой канонерки, увидел лишь ярко-оранжевую вспышку взрыва и лопающийся пополам «Зибель». Такое впечатление, что прямое попадание русского 305-миллиметрового снаряда переломило самоходной барже хребет.

Взорвались снаряды к 105-миллиметровым орудиям. Во все стороны разлетелись пылающие обломки, прочертив сверкающие следы в закатных сумерках. Носовая и кормовая части разорванной страшным взрывом самоходной баржи на удивление долго оставались на плаву. «Зибели» отличались феноменальной живучестью из-за водонепроницаемых переборок. Но все же обломки ушли на дно, оставив только лишь масляное пятно, несколько спасательных кругов и нескольких выживших из двух десятков моряков экипажа.

Шедший замыкающим в кильватерной колонне броненосец «Шлезиен» получил от русских артиллеристов два попадания в район кормы и левого борта. Вот тут и пригодилась массивная крупповская броня! Корабль хоть и загорелся, но сохранил ход. Броневой пояс толщиной 240 миллиметров и сталь цитадели толщиной 160 миллиметров хоть и были пробиты, но все же крепкая конструкция воспрепятствовала поражению от осколков. Да и сами взрывы оказались локализованы. Вспыхнувший пожар вскоре был потушен аварийной партией.

По рации контр-адмирал Клаусен связался со всеми кораблями и лично получил отчеты о повреждениях. Кроме уничтоженного «Зибеля» с борта «Линдемана» доложили о четырнадцати убитых и восьми раненых. А на «Шлезиене» соответственно было восемь убитых и одиннадцать раненых. Вторая тяжелая канонерка могла держать скорость лишь одиннадцать узлов из-за разбитого дизеля. А вот «старичок» броненосец отделался сравнительно легкими повреждениями.

– Was ist zu tun? – Что делать? – обратился к Манштейну командующий походом контр-адмирал. – Это ведь ваша затея, герр генерал-полковник.

– Kampfschiffe – vorwärts! Wir gehen nach Balaklava. – Боевые корабли – вперед! Мы идем на Балаклаву. – Принял рискованное решение Эрих фон Манштейн. – Мы не должны останавливаться на полумерах, нужно идти до конца, герр Клаусен!

– Verdammt! – Проклятье! – То же самое сказал адмирал Лютьенс капитану «Бисмарка» Линдеману. А ведь тот предостерегал его, настаивал на том, чтобы уйти. Но ослепленный легкой победой над английским линкором «Худ» адмирал Лютьенс и слушать не хотел капитана. В итоге «Бисмарк» был уничтожен в неравной схватке с британскими линкорами и авианосцами… Сейчас я веду тяжелые канонерские лодки, названные именами двух погибших морских офицеров с погибшего немецкого линкора! И оказываюсь почти в такой же ситуации! Вы не находите, герр генерал-полковник, что история повторяется?.. Я, как и все моряки, суеверен.

– Zum Teufel! – К черту! К черту суеверия, когда на карту поставлен наш успех! – с жаром ответил фон Манштейн. На самом деле сейчас на карту был поставлен его личный успех.

Он должен во что бы то ни стало продемонстрировать успех собственного предприятия с тяжелыми канонерскими лодками. А для этого необходимо обстрелять еще и освобожденную недавно русскими Балаклаву. Контрудар защитников Севастополя болезненно отразился на репутации генерал-полковника фон Манштейна, и теперь ему нужно реабилитировать себя в глазах безумного фюрера.

Оперативная эскадра «Schwarzes Meer» ушла мористее, но вскоре появилась Балаклава. Обе тяжелые канонерские лодки ударили по берегу из своих 380-миллиметровых орудий. На этот раз сильного сопротивления не было, и тут уже броненосец «Шлезвиг-Гольштейн» тоже вдоволь покуражился, задействовав главный калибр 280-миллиметровых орудий. С берега били лишь пушки полевой артиллерии русских, но они были очень быстро подавлены огнем тяжелых канонерок и одного броненосца.

После этого вся эскадра контр-адмирала Клаусена отвернула в море и взяла курс на румынский порт Констанца. Переход под покровом ночи удался, и под утро оперативная эскадра «Schwarzes Meer» уже была под защитой береговых батарей и авиации Люфтваффе.

Отдав швартовы, экипажи тяжелых канонерских лодок сразу же приступили к более точному подсчету потерь. На головном «Лютцове» не досчитались двоих артиллеристов-зенитчиков – по-видимому, их смыло волной. На гораздо больше пострадавшем «Линдемане» убитых и раненых переправили в румынский госпиталь. Технические службы сразу же занялись ремонтом разбитого взрывом руского снаряда дизеля и починкой трубопроводов и разорванных электрических кабелей. На палубе демонтировали разбитые кормовые 105-миллиметровые сдвоенные зенитки и счетверенные зенитные автоматы по бортам.

На броненосце «Шлезиен» также велись ремонтные работы. Сверкала сварка, шипели газовые резаки, срезая вздыбившийся металл вокруг уродливых пробоин. Тонны металлоконструкций переносились кранами на борт корабля и максимально быстро монтировались. Все остальные корабли пополняли припасы перед возвращением в оккупированный немцами и румынами порт Одессу.

Из оккупированной Одессы генерал-полковник фон Манштейн радировал прямо в ставку Гитлера об удачном огневом налете на Севастополь. Особенно он подчеркнул «неотвратимую мощь германского оружия, обрушившуюся на русский город-крепость». Как они и условились с контр-адмиралом Клаусеном, в победной реляции фюреру не было ни слова об уничтожении ответным огнем русских одного из «Зибелей». И уж тем более – ни слова не было сказано о повреждении «Капитан цур-зее Линдемана» и «Шлезиена». В самом деле, зачем расстраивать истеричное начальство такими мелочами и пустяками, как гибель пары десятков немецких моряков…

Глава 6

Комиссар Будякин

Тридцать пятая береговая батарея праздновала победу. Впервые за все время героической обороны Севастополя артиллеристы вели бой с крупным корабельным соединением противника. Особено отличились канониры первой броневой башни под командованием лейтенанта Александра Конякина. Именно они взорвали прямым попаданием самоходную артиллерийскую баржу «Зибель» и положили снаряд точно в корму тяжелой канонерской лодке немцев! Проявили себя все: помощник командира первой башни лейтенант Адольф Роттенберг, командиры отделений Бащенко и Паринов, командир орудия Роман Чападзе, политрук первой башни Василий Труфанов, комендоры орудий.

Расчет второй башни тоже лаптем щи не хлебал – уложили-таки пару 305-миллиметровых в немецкий броненосец, да так, что тот задымил!

После поздравлений и традиционного шампанского, которое, по обыкновению, лилось рекой, Алексей вместе с комиссаром батареи Виктором Ивановым отправились оформлять наградные документы. Командир батареи тяжело вздохнул.

– Ты чего, комбат? – удивился старший политрук.

– Да устал я, Виктор Ефимович – уже целую гору рапортов в штабы отписал по этому морскому бою! Во всех подробностях.

– Ну, ничего, командир, наградные оформлять – это хлопоты приятные!..

– Да кто ж спорит…

Уже за полночь Алексей вышел на плац перед входом на батарею – подышать свежим воздухом. Неподалеку находилась позиция одного из зенитных орудий батареи ПВО, прикрывающей «сухопутный линкор» и расположенный в нескольких километрах Херсонесский полевой аэродром. Зенитчицы – молодые девчонки в стальных касках, которые им были велики и явно тяжелы, в перетянутых брезентовыми ремнями гимнастерках несли круглосуточную вахту. На счету у них было уже по несколько сбитых «Юнкерсов», «Хейнкелей» и «Мессеров». А на сердце – по несколько похороненных здесь же, в каменистой и неподатливой крымской земле, боевых подруг…

Негромко окликнул часовой, взяв автомат «ППШ» на изготовку. Алексей ответил пароль. Передвигаться по территории батареи ночью без особой надобности не разрешалось, но командир все же воспользовался служебным положением в личных целях.

– Здравия желаю, наши небесные защитницы, – полушутя-полусерьезно приветствовал Алексей зенитный расчет 85-миллиметровой полуавтоматической пушки.