Георгий Савицкий – Идеальный танк для «попаданцев» (страница 47)

— Скоро. Сначала мне нужно поговорить с тобой.

— Я хочу увидеть Ронана.

— Знаю. Пожалуйста, сначала поговори со мной. Пожалуйста, Сайрен.

С кем угодно, только не с Киром, она бы отказалась. Она бы даже рассердилась. Но она увидела в его глазах затаённый страх. Она видела, как он любит её. Она тоже любила его.

Поэтому она села и порывисто обняла его. Кир резко вдохнул и крепко обнял её в ответ.

— Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что спас меня. Нас. Спасибо тебе.

— Я люблю тебя, Сайрен, — сказал Кир сдавленным голосом.

Боже, как же ей повезло, что в её жизни были такие мужчины.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она даже не поняла, почему на глаза навернулись слёзы. Они просто появились.

Затем она рассказала Киру, что произошло. Как появилась Амарада, чтобы схватить её и Ронана. Как появился демонический лорд и швырнул Амараду через всю комнату. Она даже рассказала Киру, что Амарада говорила о Ронане. Она рассказала ему, потому что верила, что её брат раскусит ложь королевы.

Сайрен также рассказала ему о колодце и безумном вампире. Демонический лорд назвал его священником. До разговора с Киром она совершенно забыла о своём товарище по заключению.

И, наконец, она рассказала своему брату о том, как её привели к Ронану, чтобы накормить его, как он был без сознания и очнулся, захлёбываясь её кровью, как он частично освободился от пут, чтобы сразиться с демоническим лордом, чтобы она могла убежать.

После её рассказа воцарилась тишина. В голове Сайрен было странно пусто, она не была готова анализировать какие-либо события, но она видела, что её брат обдумывает всё это.

Через некоторое время он спросил:

— Как ты думаешь, что значит то, что Ронан выздоровел так, как он это сделал?

— Я не знаю.

Кир потёр подбородок. Он ничего не сказал о заявлениях Амарады и о том, как они могут объяснить выздоровление Ронана. Он сказал только:

— Это что-то значит.

В груди Сайрен что-то сжалось.

— Я знаю.

— Даже если…

— Не говори этого, Кир.

— Даже если, — настаивал он. — Не всё зависит от крови.

Сайрен судорожно вздохнула.

— Мне нужно его увидеть, — сказала она, испытывая отчаяние и нетерпение.

Дверь в палату открылась, и доктор Ан заглянул внутрь. Он выглядел немного встревоженным.

— Как ты себя чувствуешь, Сайрен? — спросил доктор.

— Я хочу увидеть Ронана.

Его облегчение было ощутимым.

— Хорошо. Я отведу тебя. Он хочет тебя видеть.

— Он так и сказал?

— Не словами. Но я могу понять.

Кир напряжённо спросил:

— Он всё ещё молчит?

— Он всё ещё в шоке.

Внезапная мысль пришла в голову Сайрен. Она спросила доктора Ана:

— Ты ведь не давал ему противоядие, нет?

— Нет. Почему?

Она рассказала ему, что сказала Амарада о том, что «Генезис» пробудил спящую часть Ронана, о противоядии, которое, по сути, отравляло его. Доктор внимательно выслушал, хотя и нахмурился.

Сайрен сказала:

— Я не знаю, правда ли это. Она лгунья. Но… после того, что случилось… Не знаю. Я подумала, тебе следует знать.

— Да, — ответил доктор Ан, как будто слегка задыхаясь. — Я… буду иметь это в виду, когда посмотрю на новые образцы крови, которые я взял. Я… Господи, я не знаю, что и… Мне и в голову не приходило, что…

— Могу я его увидеть?

— Да. Честно говоря, несмотря на то, что я не хочу, чтобы кто-то из вас сейчас исчезал из моего поля зрения, я думаю, ему нужно уйти отсюда. Он выглядит физически здоровым. Необычайно здоровым. Но сейчас это не подходящее место для него. Ментально. Однако он не может вернуться домой, только не к себе домой, где нет никаких ресурсов, и уж точно не в одиночестве. Кто-то должен быть рядом.

— Я буду рядом, — настаивала Сайрен.

— Рядом с вами обоими, — уточнил доктор Ан.

— Я отвезу их в аббатство, — сказал Кир.

***

Ронан чувствовал себя так, словно был заперт в коробке внутри самого себя. Ему казалось, что его тело на самом деле ему не принадлежит, что он не контролирует его, даже когда оно — он — расхаживал по белой комнате.

И тут появилась Сайрен. Ему не нравилось видеть её в кресле, не нравилось, что ей больно. Он смутно слышал, как она сказала, что это всего лишь её ноги, что они просто ноют.

Как только она снова оказалась в его объятиях, он почувствовал себя лучше.

Его тело двигалось туда, куда ему было велено. Они сели в машину. Они куда-то поехали. Он смутно понимал, где они находятся, но был слишком погружён в себя, чтобы осознать это. За пределами этого внутреннего пространства были вещи, о которых он не хотел думать. Так что он оставался внутри коробки, внутри самого себя.

Как в клетке.

Он ненавидел это и был в ужасе от того, где находился, запертый там, но ещё больше он боялся выйти наружу.

Поэтому он шёл, куда ему говорили, в комнату, в которой никогда не был. Это была гостиная, затем столовая, затем спальня. Он забрался в постель к Сайрен. Он свернулся калачиком рядом с ней. Он позволил ей гладить его по волосам. Он позволил своим глазам закрыться. Он позволил себе притвориться, что он в безопасности, и позволил темноте прийти.

* * *

Сайрен, прихрамывая, вошла на кухню аббатства. Ей не хотелось оставлять Ронана, но он крепко спал, а она была так чертовски голодна, что её аж тошнило.

Лука оторвал взгляд от открытой коробки с пиццей. Несмотря на то, что одна рука у него была на перевязи, его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на фланелевой рубашке были застёгнуты все пуговицы. Здоровой рукой он перекладывал на тарелку что-то, похожее на кусок пиццы Supreme. Он протянул еду Сайрен.

(В начинку этой пиццы обычно входит пепперони, сардельки, лук, болгарский перец, грибы, маслины, дополнительно могут добавляться говяжий фарш, ветчина, — прим)

— Боже, спасибо тебе, — сказала она, принимая предложение.

Он положил новый ломтик на новую тарелку.

— Ронан спит?

— Да.

Сайрен, прихрамывая, подошла к столу со своей тарелкой. Её ногам уже было намного лучше, и они должны были исцелиться через несколько часов. Она не знала, как люди справляются со своим долгим, медленным выздоровлением. Она не знала, как Ронан справлялся с тем, что чувствовал себя паршиво долгие годы.

В хижине у него был с собой морфий.