Георгий Савицкий – Идеальный танк для «попаданцев» (страница 33)

— Скажи мне, о чём ты думаешь.

— Я хочу… разрушить всё, что она создала. Я хочу отменить всё, что она сделала. Я хочу вычеркнуть её из своей жизни и из жизни всех остальных. Я понимаю, что крушение и разруха никому не помогут, поэтому я не буду этого делать. Но если я смогу, если у меня будет власть? Я разобью всю эту чёртову систему на куски. Я не буду королевой.

Когда она наконец произнесла эти слова, всё сокрушительное давление, которое окружало Сайрен всю ночь — нет, всю её жизнь — претерпело своего рода химические изменения. Казалось, это проникало в неё, проникало сквозь кожу, кровь, проникало в сердце, где превращалось во что-то маленькое, плотное и уверенное. Это всё ещё давило. Это всё ещё причиняло боль и пугало её. Но теперь она чувствовала себя по-другому, как будто это было чем-то, что она могла использовать, как будто это принадлежало ей.

Это было… целью.

— Бл*дь, Сайрен, я… — Ронан оборвал себя. Он отвёл взгляд и с трудом сглотнул. Затем снова посмотрел на неё и сказал: — Ты, бл*дь, меня восхищаешь.

На секунду ей стало приятно, так приятно, что он вот так смотрит на неё. Как будто он действительно видел её. Как будто он был с ней. В этом. В целом.

На какую-то секунду ей захотелось прокатиться на этих американских горках эмоций до самого верха. Но Сайрен резко затормозила и посмотрела на него, внезапно придя в ярость.

— Интересно, как долго это продлится на этот раз. Прежде чем ты вспомнишь, что я тебе не нравлюсь.

Он напрягся.

— Всё не так.

Он и раньше это говорил, но Сайрен не поняла, что, чёрт возьми, это значит. Она дала ему две секунды на то, чтобы он вызвался объясниться. Он этого не сделал.

Она сказала:

— Я не знаю, как ещё я должна интерпретировать всё это твоё переменчивое дерьмо. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты единственный в мире, который когда-либо по-настоящему слушал меня. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты видишь меня, что ты хочешь меня, что ты… я не знаю, — она всплеснула руками. — …как будто у тебя со мной что-то может получиться. А потом, бац, ты меня на дух не переносишь.

Он закрыл глаза, выглядя терзающимся.

— Прости, что я так поступаю с тобой.

Сайрен опустила руки на бёдра.

— Так ты знаешь, что делаешь это? Ты не собираешься сказать мне, что я всё это выдумываю?

Она привыкла к тому, что её мать говорила газлайтинговое дерьмо вроде «ты неправильно истолковываешь», но Ронан покачал головой.

— Нет. Конечно, нет, — его дыхание участилось, и казалось, что он с трудом подбирает слова. — Я… бл*дь, мне правда жаль.

Сайрен понимала, что он был искренен, но этого было недостаточно.

— Но я всё равно не понимаю, Ронан! Меня всё ещё сбивает с толку, мне всё ещё больно, что в одну секунду ты хочешь меня, а в следующую — уже нет.

— Чёрт возьми, я всегда хочу тебя! Настоящая грёбаная правда в том, что я всегда хотел тебя. Но раньше я никогда не позволял себе по-настоящему увидеть тебя, потому что… ну, из-за моей собственной глупости. Но теперь я вижу тебя, и я хочу тебя так, как никогда и ничего не хотел за всю свою чёртову жизнь!

У Сайрен защипало глаза.

— Тогда почему…

— Потому что с моей стороны неправильно начинать что-либо с тобой. Я умираю, Сайрен… я умираю. Не говоря уже о том, что я даже не знаю, кто я, чёрт возьми, такой на самом деле. И знаешь что? Все остальные тоже не знают. Так что, да, меня бросает из крайности в крайность, потому что я хочу тебя, но я не могу быть с тобой, и мне пи**ец как тяжело из-за этого, и это заставляет меня вести себя дерьмово по отношению к тебе, и мне очень, очень жаль.

Горло Сайрен так сжалось, что она не могла говорить. В груди тоже стало тесно. Последние остатки её гнева растаяли, как дым. Каждое сказанное им слово причиняло ей боль. Ей было больно от муки в его глазах.

Ронан провёл дрожащими пальцами по волосам. Затем опустил руку и устало произнёс:

— От меня даже нельзя питаться из-за всего дерьма, которое течёт по моим венам. Я не могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Сайрен, ты заслуживаешь… всего.

Слёзы хлынули из её глаз.

— Я не хочу всего, что бы это, чёрт возьми, ни значило. Я хочу тебя.

Ронан закрыл глаза, как будто не мог смотреть на неё, хотя теперь она понимала это по-другому.

— Я тоже хочу тебя, но неужели ты не понимаешь, что я…

— У тебя нет времени, чтобы тратить его впустую. Да, — решительно сказала Сайрен, хотя её сердце сжалось от этой мысли, — я понимаю это. А ты?

— Это не так просто!

Чайник пронзительно засвистел. Ронан повернулся к плите и выключил конфорку.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он тихо и настойчиво, всё ещё стоя к ней спиной.

— Знаешь, что на самом деле причиняет мне боль?

Он немного помолчал. Затем спросил в своей обычной манере, по которой она поняла, что он действительно слушает:

— Что?

— Запрет принимать мои собственные решения. Страх переступить черту, которую кто-то другой провёл для меня, чтобы я оставалась в своей маленькой коробочке. Там не безопасно, Ронан, там пусто. Ты, как никто другой, наверняка это знаешь.

Глава 18

Ронан не знал, как давно Сайрен ушла из кухни. Он не знал, как долго простоял там, опустошённый.

«Там не безопасно, Ронан, там пусто. Ты, как никто другой, наверняка это знаешь».

Да. Он знал.

Но он не знал, что с этим делать.

Он так усердно работал на протяжении всей этой мучительной поездки, чтобы держать себя в руках. Он знал, что ведёт себя как мудак. Он знал, что это сбивает её с толку. Но он не ожидал, что это причинит Сайрен настоящую боль.

Он ожидал, что она подумает: «Боже, какой придурок, о чём я только думала?». И «Я не могу поверить, что застряла с этим придурком».

Он не ожидал увидеть в её глазах такую обиду, когда она стояла у подножия лестницы, замерев от того, что обнаружила его на кухне. Он не был готов к тому, что этот обиженный взгляд вонзится ему в сердце. И хотя он должен был просто отпустить её, он окликнул.

Потому что, чёрт возьми, он не мог видеть её боль.

И потому что, чёрт возьми, он не мог вынести больше ни минуты без неё.

Но что, бл*дь, он должен был делать? Почему, мать вашу, не было правильного ответа?

Несколько часов назад держаться на расстоянии казалось правильным решением, а теперь — нет. Но факты не изменились… и факты были отстойными.

В прошлом его не слишком беспокоило, что от него нельзя питаться из-за токсичного вещества в крови, но с Сайрен всё было по-другому. Он ненавидел то, что не сможет обеспечить её в такой фундаментальной манере.

Он ненавидел себя за то, что не мог предложить ей ничего, кроме текущего мгновения, потому что не знал, какое из этих мгновений станет для него последним. Он был готов умереть этой ночью. Он всегда готов. Или был готов. До неё.

Сейчас…

Волна ярости нахлынула на Ронана так сильно и быстро, что он едва осознал, что происходит. Он не приказывал своему телу двигаться. Он даже не понял, что призраком перенёсся в гостиную и схватил лампу, пока, наконец, ярость не выплеснулась наружу, и он не швырнул лампу через всю комнату.

Лампа разлетелась на куски от удара о камин, дерево и стекло громко разбились о камни.

Ронан стоял там, так же, как и на кухне, но он больше не был пустым. Он был полон гнева, раздражения и ожесточённого желания, из-за которого он был твёрд для неё даже в её отсутствие.

Возможно, если бы он был человеком, он мог бы любить её издалека. Возможно, он мог бы отделить разум от тела.

Но он не был человеком.

И Сайрен тоже не человек.

Поэтому, когда она появилась на лестничной площадке, положив руки на перила и хмуро глядя на него, он зарычал. Он оскалил на неё клыки.

Будь она человеком или даже женщиной другого сорта, она, возможно, испугалась бы его. Но она была его дикой и свободной Сайрен, и она была так же разъярена и раздражена, как и он, поэтому она обнажила клыки в ответ. И когда он призраком перенёсся вверх к перилам, на мгновение примостившись на них, и зарычал ей в лицо, предупреждая о том, во что она ввязывается, она схватила его за футболку.

Собственница.

Требующая.