Георгий Савицкий – Идеальный танк для «попаданцев» (страница 20)
У Ронана, казалось, перехватило дыхание, затем он снова перевёл взгляд на зал.
Поцелуи не были чем-то особенным. Даже возбуждение не было чем-то особенным. Они же
И всё же. Теперь всё казалось по-другому — и не только потому, что на мгновение им обоим захотелось потрахаться. Что-то большее и более фундаментальное изменилось, когда Ронан поддержал её, как с Киром, так и с её матерью.
Нет, всё изменилось ещё до этого. Когда она увидела, что Ронан по какой-то причине не заботится о себе, когда она увидела, что ему нужна еда, но он ничего не предпринимает по этому поводу. Когда она предложила ему бублик в качестве маленького жеста примирения. Когда он принял это.
С тех пор они не подкалывали друг друга.
Но правда в том, что и в прошлом они никогда не причиняли друг другу настоящей боли своими колкостями. Это было почти игрой. Но теперь? Она подозревала, что они
Сайрен в это не верила. Если бы это было правдой, Кир не взял бы Ронана в свою команду. Кир доверял ему, и этого достаточно для Сайрен, даже если она плохо знала Ронана. И так и есть. На самом деле она его совсем не знала.
Трудно узнать кого-то настолько колючего, как Ронан.
Но сейчас он не был таким колючим. Он был тихим. И то, как его пальцы постукивали по согнутому колену, говорило о том, что это не просто сосредоточенность.
Ему тоже было не по себе теперь, когда они не знали, как взаимодействовать друг с другом?
Он глубоко вздохнул и сказал, всё ещё глядя в сторону спортзала:
— Эм, я просто хотел сказать, что… Мне жаль. Ну, знаешь, за мои предположения? Я действительно вёл себя с тобой дерьмово, и я бы хотел, чтобы этого не было.
— Ты думал так, как я намеренно заставила тебя думать. Я не могу всерьёз злиться на тебя за то, что ты так думал.
— Да, ты можешь. Я должен был понять, что ты притворяешься.
— Почему, потому что у тебя есть собственное мнение?
Он посмотрел на неё. Когда глаза Сайрен привыкли к темноте, она заметила удивление на его лице. Идайос, он был великолепен, с этими скулами и точёным подбородком. Убрать грубые татуировки, виднеющиеся из-под воротника его куртки, убрать тактическую экипировку и спутанные тёмные волосы, постриженные аля «ложный ирокез»? Он был бы таким безупречно красивым.
Не то чтобы Сайрен хотела убирать что-то из этого. Эти вещи омрачали его красоту, но не умаляли её. Кроме того, они были частью того, кем он являлся.
Ключевое слово — «часть». В Ронане было что-то ещё, но она чувствовала, что он не позволяет людям этого увидеть.
— Что? — спросила она, когда он уставился на неё. — Я что, не должна была заметить?
Он фыркнул.
— Нет, я действительно придурок.
— Иногда, да, но никто из нас не является чем-то единственным. Ты не был придурком, когда заступился за меня. Это… это действительно много значило для меня, — затем, почувствовав, что это уже слишком, она сменила тон. — Можно мне взглянуть в этот бинокль?
Он протянул его ей. Сайрен накрыла бинокль своей рукой, но Ронан не отпустил.
Он сказал:
— Она не должна была так с тобой разговаривать. То, что она сказала, неправда. Я не знаю, почему твоя мать хотела причинить тебе боль, но другой причины для того, что она сказала, не было. Это просто подлость. Всё это неправда.
— Кое-что из этого правда.
— Нет, это не так.
Глаза защипало, и Сайрен потянулась к биноклю, желая заполучить его сейчас совсем по другой причине. Он был нужен ей, чтобы спрятаться за ним.
— Ты отпустишь?
— Нет.
Другая рука Ронана накрыла её руку, в которой она сжимала бинокль. Пальцы Сайрен сжались. Ещё секунда, и она будет готова…
Чёрт возьми.
Сайрен высвободила руку, чтобы смахнуть скатившуюся слезинку. Что, чёрт возьми, с ней не так?
— Сайрен. Всё это неправда.
Полилось ещё больше слёз.
— Прекрати так говорить!
— Почему? — Ронан потянул её за локоть, но она вырвалась.
— Я не знаю! Просто это больно, понимаешь? Боже!
И она беспокоилась, что они будут подкалывать друг друга? Это намного хуже.
Поскольку он не отдал ей бинокль, Сайрен прикрылась руками. Она услышала, как Ронан переступил с ноги на ногу. Затем она почувствовала его руки, предплечья, его тело. Он притянул её к себе и крепко обнял. Она уткнулась лицом в его грудь, не совсем готовая убрать барьер из своих рук.
Сайрен пробормотала:
— Я не знаю, почему мне так трудно противостоять ей.
— Потому что она страшная сука.
Сайрен подавила смех.
— Я действительно думаю, что тебе следует держаться от неё подальше.
Сайрен отстранилась, вытирая глаза.
— Я пыталась. Но это сделало меня совершенно бесполезной и…
— Сайрен…
— Просто дай мне закончить. У неё на руках все козыри. Мой единственный путь к власти и возможности что-то сделать лежит через неё.
— Или против неё. Есть много людей, которые поддержали бы тебя против неё.
— Я знаю это, но они пострадают. Посмотри, что случилось с Киром! Этот дурацкий бой серентери? Его могли убить. Я не знаю, что делать. Вот почему я затеяла всё это с Дымкой. Потому что я могла бы сделать это самостоятельно, не рискуя никем, кроме себя.
Ронан тяжело выдохнул и посмотрел в ночь.
— Ты понимаешь? — спросила Сайрен.
— Я думаю.
Сайрен прикусила губу, изо всех сил стараясь быть терпеливой, ожидая реакции. Но он думал… о том, что она сказала.
У неё никогда раньше не было такого разговора, даже с Киром. Странно, но она чувствовала, что у неё могло бы получиться с Ронаном. И он выслушал. Действительно выслушал.
Он посмотрел на неё с совершенно серьёзным выражением лица.
— Это всего лишь моё мнение, хорошо?
Сердце Сайрен ёкнуло.
— Хорошо.
— Ты в действительно дерьмовом положении. Теперь я это понимаю. Но дело в том, Сайрен, что лидеры обычно всегда в дерьмовом положении.
Сердце Сайрен упало.
— Ты имеешь в виду мою мать.