«Большевизм является смертельным врагом национал-социалистической Германии. Впервые перед германским солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и в политическом смысле, в духе разрушающего большевизма… Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение с ним как с честным солдатом в соответствии с Женевской конвенцией.
Поэтому вполне соответствует точке зрения и достоинству германских вооружённых сил, чтобы каждый немецкий солдат проводил бы резкую грань между собой и советским военнопленным… Самым строгим образом следует избегать всякого сочувствия, а тем более поддержки… Неповиновение, активное и пассивное сопротивление должны быть немедленно и полностью устранены с помощью оружия (штык, приклад и огнестрельное оружие)… По совершающим побег военнопленным следует стрелять немедленно, без предупредительного оклика. Не следует производить предупредительных выстрелов…
Командирам следует организовать из подходящих для этой цели советских военнопленных лагерную полицию, как в лагерях военнопленных, так и в большинстве рабочих команд, с задачей поддержания порядка и дисциплины. Для успешного выполнения своих задач лагерная полиция внутри проволочной ограды должна быть вооружена палками, кнутами и т. п.».
Из этого документа прямо следует, что гитлеровцы, уничтожая и унижая наших пленных, действовали вполне сознательно и целенаправленно. Одной из преследуемых ими целей как раз и являлась вербовка в ряды РОА и в разведывательные структуры Третьего рейха.
«В целях расширения агентурной работы, – говорил на допросе захваченный в 1945 году руководитель диверсионного отдела абвера Эрвин Штольц, – я предложил Канарису идею: развернуть вербовочную деятельность среди военнопленных Красной армии. Выдвигая такое предложение, я обосновывал его тем, что военнослужащие Красной армии морально подавлены успехами германских войск и фактом своего пленения и что среди военнопленных найдутся лица, враждебные советской власти. После этого и было дано указание провести вербовку агентуры в лагерях военнопленных».
Был разработан и начал осуществляться комбинированный план по обработке советских солдат, составной частью которого стало создание нечеловеческих условий существования. Вот что пишет по этому поводу российский специалист по истории спецслужб Николай Губернаторов:
«Шантажом, голодом, истязаниями, тяжёлым трудом и расстрелами гитлеровцы методично создавали невыносимые условия нахождения в лагерях и ставили военнопленных перед выбором: или умереть от пули, голода и болезней, или соглашаться работать на гитлеровскую армию и разведку».
Понятно, что далеко не все выдерживали такой прессинг и «ломались», идя на измену Родине и воинской присяге. Вот характерное свидетельство полковника немецкой армии фон Рентельна, бывшего коменданта одного из лагерей для наших пленных:
«Военнопленные содержались в чрезвычайно тяжёлых условиях. Люди поголовно были завшивлены, свирепствовал сыпной тиф, питание было исключительно плохим. Все пленные в обязательном порядке выводились на работы. Советские военнопленные были обречены на уничтожение. Я приказал начальнику лагеря построить пленных и объявил им перед строем, что если они хотят сохранить себе жизнь, то могут поступать на службу в немецкую армию. Я заявил военнопленным, что в случае согласия их будут хорошо кормить, снабжать обмундированием, а после войны они получат земельные наделы на своей родине. Согласие на “добровольную” службу в немецкой армии дал 21 человек…»
Из информационной сводки № 11 (от 6 августа 1943 года) Западного штаба партизанского движения о немецких методах вербовки в РОА:
«Базой формирования так называемой “Добровольческой армии” предателя Власова служат в значительной степени военнопленные красноармейцы и командиры, попавшие в плен в 1941–1942 гг. и находящиеся в лагерях военнопленных и концлагерях.
Всех военнопленных, находящихся в концлагерях, среди которых намечается вербовка в армию Власова, прекращают кормить, усиливают издевательства до избиения палками, разжигают антоаонизм, унижение вообще всякого человеческого достоинства. Мерзавцы искусственно создают обстановку жизни военнопленного такой мрачной и ужасной, что он становится безразличным к жизни, к сопротивлению, в силу чего принимает любые условия. Но, давая своё согласие записаться в армию Власова, в большинстве случаев сговариваются группами: “Пойдём, подкормимся, подкрепим физические силы, а там сами решим, с кем воевать”.
Как правило, в том же лагере, где находятся военнопленные, размещают группу власовцев, а возможно, специально подготовленных для этого людей – хорошо одетых, выхоленных, всем снабжённых, с задачей агитировать наглядно, как живут солдаты “Русской освободительной армии”.
Ежедневно в расположении лагеря эти группы занимаются, маршируют, демонстрируют хорошую обеспеченность как питанием, так и всем необходимым.
В этот период приходят вербовщики и начинают записывать всех желающих, а тем, которые категорически отказываются, открыто говорят: “Ну и издыхай с голоду, эх ты, дурак, ведь там ты свою жизнь спасёшь”. Таким гнусным методом начинаются вербовки в сотни власовской армии.
Всех записавшихся сразу переводят в специально выделенную столовую. Кормят хорошо, но жить – для воздействия на других – оставляют в тех же казармах, в которых живут и военнопленные, но им выделяется специальное место и создаются хорошие условия жизни.
Записавшихся в сотню на работу уже не посылают. Они занимаются строевой подготовкой, изучают оружие. После соответствующей подготовки их перегоняют в районы, где поблизости находятся партизаны…. Подготовленные соединения РОА используют в составе карательных экспедиций по борьбе с партизанами, на время экспедиций им выдаётся дополнительный паёк: водка, шоколад, папиросы…
После карательных экспедиций особо отличившимся немецкое командование устраивает приём-банкет, где производятся награждения, отправка в дома отдыха, предоставляют в краткосрочные отпуска и т. д. Таким образом им удаётся втягивать людей на свою сторону».
Впрочем, шли к власовцам не только сломленные и опустившиеся до прямого предательства люди, но и те, кто хотел при первой же возможности уйти к своим. Очевидно, что к этой отважной категории людей принадлежал и лейтенант Александр Лазарев, сумевший не только уйти сам, но и увести за собой в Первую Ленинградскую партизанскую бригаду целое власовское подразделение
…Надо сказать, что Первая партизанская бригада была легендарным соединением. Образовалась она в конце 1942 года на оккупированной немцами Псковщине из нескольких разрозненных отрядов. В это время, как пишет исследователь из Санкт-Петербурга Альберт Фёдорович Стародубцев в своей книге «Дважды невидимый фронт», в леса потянулись не только убеждённые сторонники советской власти, но и те, кто поначалу терпимо и даже лояльно относился к оккупантам, включая и вчерашних полицаев. Эти люди вдоволь насмотрелись на немецкий «новый порядок» и потому со всей решимостью взялись за истребление врага.
В связи со столь резким ростом численности было решено укрупнить партизанские отряды, сведя их в бригады. Одной из них и стала Первая Ленинградская, оперировавшая в районе южнее Пскова и на приграничной с Эстонией территории. При штабе бригады была организована оперативная группа УНКГБ по Ленинградской области под командованием лейтенанта госбезопасности Георгия Ивановича Пяткина.
Какие задачи ставились этим группам, можно узнать из «Положения о работах оперативных групп УНКВД ЛО в отдельных партизанских бригадах», утверждённого 29 января 1943 года начальником штаба партизанского движения Ленинградской области Н.М. Никитиным:
«1. Выявление в партизанских бригадах агентуры противника.
2. Предупреждение антисоветских и изменнических намерений враждебного элемента, проникшего в партизанские бригады.
3. Организация разведывательной, диверсионной и специальной работы на территориях противника.
4. Выявление разведывательных органов противника и их агентуры.
5. Внедрение нашей агентуры в разведывательные органы противника»…
Информация о человеке, ответственном в Первой партизанской бригаде за эти сложные мероприятия, крайне скупа. Вот что о нём говорится на одном из краеведческих псковских сайтов:
«Пяткин Г.И. (1912 год – 1987 год). Место рождения – д. Ивановское Бежецкой вол. Тверской губ. Нач-к особого отдела 1-й ЛПБ. Чл. ВКП(б) с 1939. До начала ВОВ работал уполномоченным НКВД в Великом Новгороде. В годы войны – нач-к особого отдела 1-й ЛПБ на территории Пск. обл. Под его рук. была осуществлена операция по захвату в декабре 1943 важных документов одной из разведшкол немецкого разведцентра “Цеппелин” в д. Печки. Во время операции был захвачен один из рук. школы. По окончании войны Пяткин был нач-ком Палкинского райотдела НКГБ, затем райотдела КГБ. В 1950 переведён в Псков зам. нач-ка городского отдела внутренних дел. После ухода на пенсию 8 лет работал на заводе АТС нач-ком пожарной охраны».
Сам Пяткин про свою довоенную жизнь писал так:
«С юных лет пошёл я по стопам отца, который работал механиком у нас в Бежецке на льнообрабатывающем заводе. Потом и сам там слесарил. Думал, стану мастеровым. В ремесленном в комсомол вступил. Потом мастеровым попал на знаменитую Кузнецовскую мануфактуру, которая к тому времени уже называлась фарфоро-фаянсовым заводом имени Коминтерна. В армии получил два кубаря – был старшим механиком-водителем танка Т-26. С тридцать восьмого – чекист, закончил школу НКВД…»
